Майкл Муркок 
Доктор Кто. Приход террафилов

Доктор Кто – 

Издательский текст http://www.litres.ru/pages/biblio_book/?art=9063465
«Приход террафилов»: АСТ; М.; 2015
ISBN 978-5-17-089201-3
Аннотация

Миггея – мир на краю реальности. Точка пересечения этой Вселенной и другой. Центр галактики… который находится в опасности. Время и пространство постепенно разрушаются. Рассыпаются, как мозаика. Вселенная теряет равновесие…
Именно в этом месте проводится финальный турнир Межгалактического содружества террафилов – поклонников земной культуры и истории. Победитель этого конкурса получает легендарную Серебряную стрелу Артемиды, артефакт величайшей ценности.
Попав в 51-ый век, Доктор и Эми присоединяются к обществу любителей Земли. И они настроены на то, чтобы выиграть состязание. Но не все так просто, как кажется. Кто-то еще готов бороться за стрелу… До самого конца… Доктору и Эми предстоит не только остановить своих врагов, но и понять, кто в их команде – предатель. А также выиграть конкурс. Ну и конечно, спасти Вселенную, которая может исчезнуть в мгновение ока…

Майкл Муркок
Приход террафилов
(или Пираты Второго Эфира)

Copyright © Michael and Linda Moorcock 2010. First published by BBC Books in 2010, an imprint of Ebury Publishing, a Random House Group Company. Doctor Who is a BBC Wales production for BBC One. Executive producers: Steven Moffat, Piers Wenger and Beth Willis. BBC DOCTOR WHO (word marks, logos and devices) are trade marks of the British Broadcasting Corporation and are used under Ucense.
Judoon created by Russell T Davies.
© E. Лозовик, перевод на русский язык, 2015
© ООО “Издательство ACT”, 2015

Все права защищены. Никакая часть электронной версии этой книги не может быть воспроизведена в какой бы то ни было форме и какими бы то ни было средствами, включая размещение в сети Интернет и в корпоративных сетях, для частного и публичного использования без письменного разрешения владельца авторских прав. 

© Электронная версия книги подготовлена компанией ЛитРес (www.litres.ru)

Посвящается Майклу Чабону 

Кто бы ни назвал эту планету Венецией, имя он ей подобрал как нельзя лучше. Золотую поверхность рассекали миллионы каналов, так что из космоса она напоминала резную державу вроде тех, что были у монархов древних времен. Облака, в теплое время года собиравшиеся над каналами, лишь подчеркивали геометрическую упорядоченность их узора. Венеция была богатым и полным жизни миром. Сюда стремилось больше космических скитальцев, чем на любую из девяти соседних планет звездной системы Калипсо V. А ведь среди них была и Ур XVII, и Новая Венера – потрясающей красоты мир, ради пейзажей которого многие колонисты были готовы рисковать жизнью.
Как и все населенные миры, Венеция находилась под запретом для гигантских лайнеров МГП и больших межзвездных судов земных служб. К тому же здесь они были бы легкой мишенью для каперов, чьи юркие корабли постоянно кружили возле планеты, подчиняясь порывам изменчивого солнечного ветра.
Двенадцатая Межгалактическая война, в огне которой сгорели целые звездные системы, по общему соглашению не коснулась ряда планет, оставленных в качестве трофеев победителю. Венеция была одной из них. Ее власти строго следили за тем, чтобы на поверхности планеты не возникало конфликтов и войн. Если же они начинались, к месту боевых действий отправлялись огромные боевые баржи под парусами, площадь которых измерялась даже не в метрах, а в километрах в квадрате. В мирное время по воде каналов сновали маленькие быстрые гондолы. Из космоса они казались похожими на огромных жуков, быстро перебирающих длинными членистыми ногами-веслами. Однажды, воспользовавшись обычной неразберихой войны, пират Корнелиус приспособил эти лодки для разбоя. Но вот уже полвека ему не удавалось снова извлечь из них пользу.
Жизнь на Венеции сосредотачивалась вокруг каналов, причудливым узором изрезавших ее поверхность. Она была одной из немногих планет земного типа, которые могли похвастаться естественной, а не рукотворной красотой. Инженеры терраформных корпораций никогда бы такого не придумали. Они поставили себе на службу законы золотого сечения, но превзойти шедевры Природы пока не могли.
В своем грандиозном «Эпиконеоне» пират Корнелиус, известный также под псевдонимом «Голландец», писал:

Корабль, запрягший в парус солнца свет, 
Скользит по бране на глазах вселенной, 
С презреньем отвергая зов планет 
И жаждая лишь пустоты нетленной. 
О золотой, нерукотворный шар, 
Жемчужными туманами увитый, 
Ты – главный мой трофей и страшный дар; 
Пока я живу ты под моей защитой. 
Но в мире нет другого искушенья, 
Что задержало б вечное движенье. 

Корабль, упомянутый в стихотворении, называется «Пэйн», и для его капитана нет лучшего парусника во всем пространственно-временном континууме. Когда он стоит на мостике, положив руку на штурвал, гордый и беззаботный, кажется, что они – единое целое.
Паруса наполняет солнечный ветер – поток бесчисленных мерцающих фотонов; трюмы полны диковинных трофеев, добытых в сотнях прекрасных миров. Разношерстная (иногда в прямом смысле) команда «Пэйна» сейчас собралась на палубе, чтобы взглянуть на Венецию. Сложные технологии, украденные пиратами вместе с бесценным грузом, заключили судно в воздушный пузырь, поэтому старинное судно беспрепятственно скользит в космической пустоте. То, что все на борту до сих пор избежали наручников, – заслуга капитана.
«Железнолицым» зовут они, эти существа из плоти и металла, человека в маске Пьеро, выкованной из меди по старинным рисункам. Пират Корнелиус, жестокий поэт и обходительный вор, капитан судна, один вид которого приводит мирных жителей в ужас, взмахом руки отдает приказ к высадке. Его корабль – предмет зависти многих, в равной степени из-за красоты и точности бортовых орудий. Потягаться с ним в открытом космосе способна, пожалуй, только «Памятная Ломбардия» под управлением Хонга Хантера, тоже пирата. Но сейчас, когда судно пересекло верхнюю границу стратосферы, жители планеты должны увидеть, как строго следует его капитан торговым договорам, заключенным Братством. Он идет получить свое – честно и по закону, в полном соответствии с соглашениями, подписанными всеми, кроме мошенника Сервантеса. Сервантес утверждает, что у него есть то единственное, за чем охотится Корнелиус, но ни один из них не признается, о чем именно речь.
Капитан Корнелиус предпочитает оставаться тайной не только для членов своей команды, но и для своих женщин. Приведенные выше стихи, которые должны бы рассказать о нем больше, на деле лишь добавляют загадочности. В самом деле, то, что он ценит красоту превыше чувств, мало говорит о его характере. Всегда в одиночестве, он возвышается на мостике, отдавая краткие команды и не выпуская из зубов палочку черной акульей жвачки. Обедает капитан тоже один либо в обществе своего боцмана, Пииты Авив, женщины столь же далекой от команды и столь же уважаемой ею, как и сам Корнелиус. Спросите любого на борту, нравятся ли им капитан и боцман – и ни один не даст утвердительного ответа, но без колебаний подчинится приказу обоих и за эту верность будет с лихвой вознагражден. Когда «Пэйн» возвратится из очередного опасного приключения, у каждого члена экипажа будет достаточно добычи, чтобы подкупить президентов и королей. А Корнелиус… Корнелиус так и не найдет того, что ищет. Большинство уверено, что цель его поисков – женщина, вероятно, исчезнувшая бесследно супруга. Другие утверждают, что дело в могущественном артефакте, бывшем когда-то игрушкой богов.
По приказу Корнелиуса черные лодки отрываются от бортов флагмана и начинают скользить вниз, сквозь сияющую на солнце завесу облаков, – предвестники страха и отчаяния.
Они пришли. Разбойники с разных концов галактики, из дюжины континуумов, – пираты пришли на Венецию. Лишь единицам из тех, кто наблюдал за высадкой с пристаней и проложенных вдоль каналов дорог, хватало мужества не признавать очевидного. Другие же падали на колени, склоняясь перед неизбежным, как крестьяне, готовые платить дань своему феодалу.
К вечеру Корнелиус тоже спускается на планету. Проплывая по каналам, где хозяйничают противоборствующие кланы, он называет цену спокойствия и благополучия: в ньютонии, платине, провизии или людях. (Всегда, всегда он требует в качестве дани ньютоний! Неужели капитану не известно, что такого количества просто не существует?) Его требования высоки, но цена неповиновения будет еще выше.
Наконец баржи наполнены добычей и переведены в большую Заводь – центральную и самую крупную бухту Венеции. Наступает время подсчетов. После пройдет отбор местных жителей в команду: они заменят тех, кто погиб в бою или решил выйти из дела.
Пиита Авив, известная также под прозвищем «Саранча», замерла за спиной Корнелиуса на своих изящных протезах: она делает заметки и отдает приказы. Капитан, чье лицо на публике всегда скрыто под железной маской, сидит за столом, устремив взгляд вдаль, к шпилям монастыря Святого Марка. Молва гласит, что там он боролся за сердце одной послушницы, но проиграл единственному противнику, чье превосходство всегда признавал, – Богу.
Задумчивость капитана нарушает старик-антиквар. В качестве откупа он предлагает Корнелиусу нитку удивительных бус. Тот прячет ее в карман, взмахом руки отпуская посетителя. И старик уходит, не зная, что из толпы за ним следят жадные глаза.
Спустя неделю напряжение наконец спадает – пираты готовы уйти, забрав то, что им причитается. Об этом венецианцы узнают по звону колоколов Святого Марка: сбор дани окончен. В обмен на понесенные расходы жители планеты получат защиту на следующее десятилетие. Корнелиус кивает Пиите Авив, и вот уже подписаны новые контракты. Черные лодки взмывают в небо и растворяются в широких лентах облаков. Те, кто следит за пиратами на мониторах радаров, еще могут увидеть, как «Пэйн» на мгновение замирает, чтобы поймать в паруса солнечный ветер; его орудия сияют и переливаются, отчасти скрытые полупрозрачной тенью палуб. Затем он исчезает в бескрайней черноте космоса, прочертив нечеткий световой след и направляясь, несомненно, на базу в карликовой галактике в созвездии Большого Пса.
Пираты оставляют после себя лишь воспоминания о славе и потерях. Как будто мироздание преподнесло планете зрителя с душой столь же гордой и холодной, как ее собственная.
Капитан Корнелиус изучает награбленное в поисках бесценного ньютония, размышляет над полученными данными и чувствует, как его постепенно охватывает страх. Долгие годы Корнелиус использовал его как оружие. Но только сейчас начал понимать, что испытывали жители тех планет, которые разрушали и грабили пираты. Теперь мир капитана тоже был под угрозой. Во вселенной ожили темные течения, мощные настолько, что способны смыть и уничтожить целые галактики. Их могущества хватит, чтобы погасить свет звезд и поставить под удар само существование капитана – наравне с каждым разумным существом в мультиверсе; если их не усмирить, они разрушат все мироздание. Но пока поток фотонов наполняет паруса (когда-то Корнелиус думал, что так будет всегда), и корабль, подгоняемый солнечным ветром, скользит по просторам космоса в поисках существа, которое поможет привести его в спокойную бухту и сохранить жизнь капитану, его команде и всему миру. Он плывет от Края галактики к ее беспокойному Центру, пытаясь найти след того, кого капитан считает себе равным, того, кто присоединится к нему или сможет помочь. Того, кто известен просто как Доктор.

Глава 1
Зеленый

Уркварт Бэннинг-Кэннон откинулся на спинку ярко раскрашенного шезлонга и сдвинул шляпу пониже на лоб. Сейчас он мог поклясться, что нет ничего приятнее стука биты по древку стрелы и запаха свежескошенной травы, доносящегося с игрового поля. Их было достаточно, чтобы поверить: с этим миром все в порядке. Как, впрочем, и со вселенной в целом. Мистер Би-Кей удовлетворенно вздохнул и тут же покосился на супругу. Его дражайшая вторая половина придерживалась мнения, что мужчина не должен быть чересчур доволен жизнью. Быстрый взгляд из-под полей шляпы успокоил его: внушительная грудь миссис Энолы Бэннинг-Кэннон мерно поднималась и опадала, а сопровождающий этот процесс звук – назовем его тихим похрапыванием истинной леди – позволял с уверенностью заключить, что она пребывает в объятиях Морфея. Пока что, подумал мистер Би-Кей, этот отпуск превосходит его самые смелые ожидания.
Счастливая пара разместилась на краю игрового поля, на котором спортсмены демонстрировали свое мастерство в игре в лукет. За ними наблюдали несколько групп болельщиков, периодически отмечавших особо удачные ходы одобрительными возгласами или вежливыми аплодисментами. Большинство игроков были профессионалами межгалактического класса, поэтому матч длился уже третий день, но сейчас, казалось, близился к завершению.
Среди мужчин, одетых в белое и зеленое, яркими бабочками порхали прекрасные девушки в нежно-сиреневых, розовых, сливочно-желтых и абрикосовых платьях. Их наряды дополняла непременная соломенная шляпка. Миссис Бэннинг-Кэннон уже успела составить свое мнение об этом аксессуаре. Заключалось оно в том, что подобный головной убор не стоит и взгляда искушенного ценителя.
Эми Понд тоже в полной мере наслаждалась неожиданным «отпуском» от опасных приключений. Ее радовала и необычная шляпка, и струящийся шелк платья; она даже взяла несколько уроков чарльстона. Здесь, на Пэре, они провели уже целую неделю. Правда, Доктора она почти не видела: тот целыми днями пропадал на тренировках, чтобы как следует подготовиться к сегодняшней игре. Сейчас он как раз вышел на поле, и Эми, заметив его среди других игроков, поспешила присоединиться к зрителям на трибунах.
Тем временем игроки продолжали занимать свои позиции. На поле из спортивного павильона бодрой рысцой выбежал джудун в полном доспехе. В ответ на порцию зрительских аплодисментов он воинственно взмахнул битой. На другом конце игровой площадки показался шестиногий человек-пес из Шардоне. В одной из передних лап у него был зажат лук, а за спиной болтался колчан со стрелами.
Эми ни за что не призналась бы, что такое обилие инопланетян в традиционных английских нарядах до сих пор вызывает у нее оторопь. И все же она была рада, что у Доктора хватило упрямства притащить ее сюда. Этот кавардак, возникший в результате бесчисленных попыток реконструировать культуру старой доброй Англии начала 20 века в веке 51-м, просто не мог не вызывать восторга.
Не верилось даже, что все это веселое разнообразие лиц окружало их лишь неделю. Эми мысленно вернулась в утро, когда ее разбудил треск помех, доносившийся из всех динамиков на борту ТАРДИС. Сквозь белый шум прорывались отдельные слова, но разобрать, на каком они языке, было почти невозможно. Хотя Доктор, казалось, понимал своего собеседника прекрасно. Во всяком случае, голос, отвечавший по громкой связи, точно принадлежал ему.
– Герберт и Салливан? Но откуда? Прием! Слышите меня? Баланс? Балансир? Темные течения? Эй, отзовитесь! Прием! Не слышу вас!
И все-таки это был язык, а не тайный шифр. Эми присоединилась к Доктору в консольной комнате только после чашки кофе и завтрака, рассудив, что так от нее будет больше пользы. Он взмахом руки попросил ее помочь, а сам продолжил выстукивать бешеный ритм на кнопках панели управления. Сбросив пиджак и закатав рукава, Доктор сновал вокруг консоли, пытаясь удержать сигнал и выкрикивая какие-то фразы, на первый взгляд совершенно бессвязные. Эми попыталась отследить координаты, но, несмотря на их усилия, голос говорящего таял в потоке помех.
– Нет!
Связь все-таки оборвалась – с жутким треском, как будто сомкнулись стальные челюсти.
– Ну же! – воскликнул Доктор, обеими руками пытаясь перевести большой рубильник. – Не сейчас! Не смейте пропадать! Том Микс! При чем тут Том Микс? Слышите, сигнал не проходит! Повторите про генерала Франка!
В динамиках снова что-то заскрежетало, а потом сигнал окончательно пропал.
– Нет! Нет-нет-нет! – Доктор бросил быстрый взгляд на Эми. – Готов поклясться, там было что-то про Тома Микса. Ты должна его знать. Он был звездой немого кино.
– Даже не слышала.
– Ладно, по крайней мере, мы знаем, куда лететь. Осталось понять, кого там надо найти.
Еще некоторое время Доктор возился с настройками, пытаясь снова поймать сигнал и постепенно мрачнея, пока Эми не усадила его в кресло у консоли и не вручила чашку горячего чая с печеньем.
Как стало ясно из его раздраженных комментариев, ум Доктора занимали космические разбойники – банда со странным названием «Антиматерия». Каким-то образом – Доктор пустился в сложные объяснения, но Эми так и не уловила сути – они перебрались на обратную сторону сверхплотной черной дыры в созвездии Стрельца и оказались в далеком будущем. Естественно, это не могло не сказаться на ходе событий в настоящем. А поскольку разбойники оставались во вселенной антиматерии уже довольно долго, пагубное влияние их поступков начало ощущаться здесь и сейчас.
– Их никто не может поймать, а следовало бы, – возмущенно заметил Доктор. – Главарь «Антиматерии», генерал Франк, иногда берет банду в набеги на нашу реальность и делает это, не заботясь о последствиях. Во время перехода через черную дыру они ныряют во Второй эфир и нарушают нормальное движение мировой энергии.
Он задумчиво посмотрел на свою печеньку.
– Из-за таких, как они, время и пространство постепенно разрушаются. Рассыпаются, как мозаика. И это не метафора, Эми. Вселенная теряет равновесие.
Эми открыла было рот, чтобы сообщить, что ничего не поняла из этого монолога, как Доктор вдруг вскочил на ноги.
– Кстати, с ними дама, подружка генерала Франка – Пэгги Сталь. Хотя галактической полиции она известна скорее как Леди Сталь или Невидимка. Добавь сюда капитана Келча: на чьей бы стороне он ни был, свою выгоду точно не упустит. Словом, всесторонне мерзкая банда. И похоже, именно с ними мы и встретимся в ближайшее время.
С этими словами Доктор вернулся к консоли, встревоженным взглядом скользя по данным на экране.
– Больше всего меня поражает, что «Антиматерия» каждый раз рискует жизнью во время перехода! Они не ценят жизни других людей – пускай, я такое видел. Но рисковать собой… ради чего? Или генерал Франк все-таки нашел способ избежать последствий своего вмешательства во время? Что у него на уме? Понд, его жизнь – это постоянная дуэль со смертью. Если генерал ее проиграет, его ждут вечные муки, – Доктор взмахнул рукой, а затем принялся стряхивать с рукава крошки от печенья.
Эми не прислушивалась к его словам: когда придет время, Доктор объяснит все гораздо лучше и понятнее. Сейчас же в нем говорило раздражение и, что особенно тревожило Эми, скрытый страх. Впрочем, не в его характере было поддаваться панике.
– Почта! – неожиданно произнес он. – Надо проверить почту!
В контексте событий прошедшего утра эта обыденная реплика прозвучала настолько дико, что Эми не сразу нашлась, что ответить.
– Почту? – переспросила она, пряча улыбку. – У тебя есть почта? Электронная?
Доктор смутился и сразу же ушел в глухую оборону:
– Почему бы и нет? По почте приходит разная… информация. Между прочим, я стараюсь быть в курсе всех событий!
Откуда-то из недр кладовки под полом консольной он извлек древний ноутбук и теперь пытался оживить его, вводя на разбитой клавиатуре бесчисленные коды и пароли. Наконец на экране появилось размытое подобие человеческого лица, и трескучий автоматический голос сообщил, что в базе около восьмидесяти двух миллионов новых писем.
– Загрузи все! – велел Доктор и склонился к экрану, когда по нему побежали списки писем и доступных файлов. Все это сопровождалось какофонией звуковых сообщений, которые одновременно проигрывались через динамик. Доктор несколько секунд пристально изучал входящие письма, а затем снова обратился к программе:
– Всё с темой «Террафилы», пожалуйста.
Из глубины ноутбука донеслось жалобное урчание и скрежет, экран мигнул и загорелся снова. Теперь на мониторе отображалась цепочка писем, ссылок и сайтов. Пока Доктор отбивал на клавиатуре очередной пароль, Эми заглянула ему через плечо.
– Ого! Что тут у нас? Ежедневная рассылка от «Клуба поедателей пирогов имени Отчаянного Олли»? Если они поделятся со мной парочкой, я, так и быть, раскрою им все твои секреты.
Следующее письмо заставило ее еще ближе наклониться к экрану.
– Ничего себе! Общегалактическое содружество террафилов?! Членские взносы должны быть оплачены до…
Она оперлась на плечо Доктора, зачитывая особенно интригующие заголовки и чувствуя, как утренняя тревога рассеивается, уступая место веселому любопытству. Похоже, ей только что открылась еще одна страница из жизни Доктора, которую тот тщательно скрывал.
– А это еще что? «Приветствуем вас, дорогие любители планеты Земля! Рады сообщить последние новости о ходе крупнейшего межгалактического Турнира-реконструкции».
К письму была приложена фотография, на которой замерли джудун, кентавр, четверо людей и человек-пес. Все они были одеты в бело-зеленую спортивную форму. Загрузившееся параллельно звуковое сообщение, по всей видимости, рассказывало, кто именно изображен на снимке, но Эми, как ни старалась, не смогла разобрать ни слова.
Доктор явно был не в восторге от ее комментариев, но отвлекаться от информационного потока, с огромной скоростью лившегося с экрана, ему не хотелось.
– Террафилы отправляются на «Призрачные миры»! – продолжала тем временем Эми. – Три лучшие команды сразятся за легендарную Серебряную стрелу Артемиды, артефакт величайшей ценности, который станет главным призом в серии турниров-реконструкций Межгалактического содружества террафилов. Состязание пройдет в системе Миггеи… Что это за система, Доктор? Тут написано: «Вы и так знаете, где это». Лично я не в курсе. Хм, тут дальше написано, что на Миггее нельзя оставаться дольше, чем на год и один день. Это правда? А кто такой Секстон Блейк? В объявлении сказано, что он примет участие в турнире. Ну да ладно. Где я остановилась… А, вот! «Миггея расположена в самом центре галактики, следовательно, для всех игроков условия будут абсолютно одинаковыми, а игра – максимально честной». Так, дальше неинтересно… «Стрела Артемиды – уникальный приз. Команда-победитель получит не только сам артефакт, но и разнообразные льготы. Срок действия предложения – 2,5 земных века. По мере того как команды будут прибывать на Миггею, информация будет обновляться. Следите за нашей рассылкой» – и три восклицательных знака, – Эми не сдержалась и хмыкнула. – Кажется, я поняла. Тут у вас какой-то фан-клуб любителей Земли. Причем все участники из будущего, так? Они никогда на Земле не были, но любят все, что с ней связано. Одеваться, как люди, например, – она стряхнула с плеча Доктора несуществующую пылинку – Кажется, я одного такого фаната знаю лично. Ты у нас, оказывается, террафил? Так это называется?
– Я вступил в клуб несколько лет назад, – несколько смущенно отозвался Доктор. – Был в будущем, решил, что это забавно. Просто любопытно стало!
– Ну да, конечно! – Эми наградила его многозначительным взглядом.
– Я уже говорил, что стараюсь быть в курсе событий!
– Террафилы, значит? – перебила его Эми с милой улыбкой. – Это многое объясняет. Да ты, оказывается, давний поклонник нашей маленькой дурацкой планетки! Вот почему ты всегда приходишь на помощь людям. Это твое хобби!
– Не хобби, могу тебя заверить, – неожиданно серьезно возразил Доктор. – Но что касается остального… – он хитро взглянул на Эми и подмигнул. – Возможно, все еще хуже, чем ты думаешь. Именно благодаря террафилам я впервые заинтересовался Землей. Ее истинным обликом, разумеется, а не той ерундой, которую придумали фанаты. Террафилы – действительно поклонники земной культуры и моды. Проблема лишь в том, что они живут в 51-м веке и плоховато представляют, какой эта планета была раньше. Их догадки сродни тем, которые строят ученые твоего времени о континенте Ур, например. Или об Атлантиде. Или о Барсуме. Точность таких предположений невелика. И это несмотря на то, что у террафил ов есть хотя бы какие-то свидетельства земного прошлого.
– И какие же? – поинтересовалась Эми, чувствуя подвох.
– В основном книги. Весьма разнообразные, должен признать. Для ученых 51-го века это все равно что Розеттский камень для земных археологов – информации много, но ничего не понятно. Печатных текстов уцелело не так много. Большая часть наследия Первой Земли была обнаружена совершенно случайно в глубокой пещере в Арктике. Так что в распоряжении террафилов оказались, например, «Легенды о Робин Гуде», «Энциклопедия для мальчиков», «Лучшие произведения мировой литературы в комиксах», «Британская империя для самых маленьких» и «Лига Справедливости и подводная канонерка». А также «Секстон Блейк и Клещи ужаса». Кстати, по мнению многих террафилов, последнее – величайший эпос во вселенной, – добавил Доктор таким тоном, что не оставалось сомнений: он разделяет эту точку зрения. – Еще в той пещере была коллекция вкладышей к сигаретным пачкам периода между 1919 и 1940 годами. Думаю, там находился не вполне легальный магазинчик периодики из Старого Йоркшира. Будь он построен на поверхности, все эти сокровища канули бы в Лету в результате одного из землетрясений. После столкновения с кометой они случались постоянно, и…
Он неожиданно умолк, заметив взгляд Эми, а потом быстро добавил:
– Комета, да. Но ты не беспокойся, не на твоем веку. Так вот. Все эти находки оказались для террафилов бесценным материалом, по которому они изучали древнюю историю Земли. Я присоединился к их кружку довольно давно – уже и не вспомню, когда. Но вступать в организацию официально мне долго не приходило в голову. А теперь мои членские взносы в СТ – просто дань ностальгии, не более.
– Что за «СТ»?
– Содружество террафилов. Что-то вроде клуба любителей исторической реконструкции. Только Содружество занимается не эпохой, а видами спорта, описанными в найденных книгах.
– Судя по названиям, эти ребята не террафилы, а англофилы. Кстати, многое объясняет, – улыбнулась Эми.
– Что объясняет?
– Почему тебя не интересуют остальные страны.
– Неправда!
– Хорошо, готова признать, тебе еще нравится Америка. Но если говорить, например, о Китае…
– Я очень  люблю Китай!
– Неужели?
– Конечно! Просто сейчас у меня нет времени спорить.
– Ты Повелитель времени, так что все время вселенной в твоем распоряжении.
– Если бы это было так, – задумчиво отозвался Доктор, снова вернувшись к изучению писем на мониторе. – Судя по данным ТАРДИС, сегодняшнее сообщение пришло из 5107-го года. Это «когда». Вопрос в том, «где»… Ну конечно!
– Что конечно?
– Турнир-реконструкция! Тот, про который ты читала. Первые матчи пройдут на Пэрах – это потрясающее место. Планетарная система, на которой воссоздана так называемая Невозможная Англия. Тебе там точно понравится! Представь себе Диснейленд, только в декорациях Англии. Хотя нет, забудь про Диснейленд. Там все совершенно иначе. Но весело. Предположим, в сообщении действительно шла речь про генерала Франка. Тогда Турнир будет отличным прикрытием. Мы подберемся к нему вплотную, а он даже и не заметит.
Доктор закусил губу и задумчиво добавил:
– Правда, нам нужно будет присоединиться к одной из команд, чтобы не привлекать внимания. Придется потренироваться. Со стрельбой из лука проблем не будет, а вот молот…
– Зачем тебе молот?
– Для состязания по колке орехов. Хотя самое слабое мое место – это бои на мечах.
Пока Доктор вводил новые координаты, у Эми было время поразмыслить над его словами. Только когда он опустил рычаг управления, отправив ТАРДИС в очередное путешествие, она задала давно беспокоивший ее вопрос:
– Почему тебя так волнуют события, которые произойдут в далеком будущем? Разве они могут повлиять на нас сейчас?
– Будущее относительно, – ответил Доктор. – В разных частях галактики время идет с разной скоростью. Если что-то происходит в самом ее центре, влияние распространяется во все стороны – как круги по воде от брошенного камня.
– И то, о чем тебя предупредили утром, настолько важно, что «круги» разойдутся по всему времени и пространству? Значит, они заденут и нас?
– Я не уверен. Понимаешь, именно оценкой важности разных событий и занимались Повелители времени. Разумеется, только в тех случаях, когда речь шла не о фиксированных точках. Тогда за рассмотрение проблемы бралась целая команда лучших умов – психологи, мифологи, метафизики, историки, астрофизики… Сейчас я один – и не очень представляю, что происходит и как с этим быть.
– Вообще-то, не один. Еще есть я!
Доктор тепло улыбнулся.
– Возможно, ты справишься лучше любого ученого, Амелия Понд. Но для начала нам нужно разобраться с генералом Франком и, судя по сообщению, зачем-то получить Серебряную стрелу. Если я правильно понял, именно она поможет исправить зло, причиненное Франком.
– Значит, сейчас мы отправляемся на поиски стрелы?
– Именно. Сначала Серебряная стрела, потом все остальное. Готова встретить еще пару-тройку безумных инопланетян? Могу держать пари, к нам непременно кто-нибудь присоединится по дороге, – и он вздохнул. – Насколько проще было бы сейчас позвать на помощь. Но мы отправляемся в 51-й век. К тому моменту все, кто мог бы откликнуться на мой зов, давно погребены в земле. Разве что капитан Эбберли и братья Шар… Они достаточно безумны, чтобы тебе понравиться. Не слышала о таких? Дети Хаоса, Второй Эфир… Нет? Ну да, двадцать первый век, самого интересного о вселенной вы еще не знаете. Так вот, жили-были три брата и их дядя, Брайан Эбберли. Однажды они… О-ох!
В этот момент ТАРДИС резко завалилась на правый бок, а затем, стоило им перевести дух, – на левый. Впрочем, к жестким посадкам обоим пассажирам было не привыкать.

Пока Доктор оттачивал спортивные навыки для участия в турнире, Эми тоже не сидела сложа руки. Помогая ему в тренировках, она быстро освоила большинство любимых террафилами игр (кроме, пожалуй, прыжков с дубинкой, каждый раз приводивших ее в замешательство). Все виды спорта, входившие в программу Турнира-реконструкции, представляли собой более чем оригинальные состязания. Часть из них довольно точно копировала земные игры, популярные в начале двадцатого века. Зато другие, о которых у ученых явно было мало данных, превратились в причудливые фантазии на тему «как бы это могло быть». Особенно веселили Эми бои на мечах, которые Доктор ненавидел.
На Пэр, одну из двенадцати планет одноименной конфедерации, они успели как раз к началу отборочных игр Турнира. Доктор легко прошел отбор в одну из команд, показав себя отличным многоборцем. Особенно хорош он был в упражнениях с молотом, чего Эми никак не ожидала из-за его обычной неуклюжести. Благодаря этому Доктор попал в Первую Четверть: группу из пятнадцати лучших игроков. И пусть половину его подготовки составляло изобретение хитроумных механизмов, улучшавших результат, ему все равно было чем гордиться. Для Эми в свое время стало открытием, что ее друг отлично играет в футбол. Теперь же она с веселым изумлением наблюдала, как Доктор подписывается на какие угодно соревнования, лишь бы в итоге получить возможность: а) сразиться за Серебряную стрелу; б) понять, какое же отношение ко всему этому имеет генерал Франк и его банда.
– Если мы проиграем, – устало сказал как-то Доктор тоном человека, который всякое повидал и уже ничему не удивляется, – боюсь, вселенная просто исчезнет. Пуффф! И все. Судя по тому сообщению, в этот раз ее будет не так-то просто спасти.
– Сбавь, пожалуйста, градус пафоса, – в тон ему отозвалась Эми. – Ты впадаешь в театральность.
– Ты только сейчас заметила? – Доктор доверительно наклонился к ней, и его глаза лукаво блеснули. – Весь мир – театр, а мы – актеры поневоле. Осталось только выяснить, какую роль в этом спектакле играет безумец в синей будке и его очаровательная спутница.

Глава 2
Голубой

Гэри Эгинкурт чувствовал себя ужасно одиноким. Белокрылая чайка, затерявшаяся в бескрайнем голубом сиянии летнего дня – и та, пожалуй, была не столь одинока. Уделяй Гэри побольше внимания английскому или любому другому из древних языков, он бы нашел для своего состояния более уместный эпитет из трудов Лестера или Вольтера, однако на этих занятиях он обычно спал. Поэтому сейчас он просто растянулся на берегу реки под прикрытием высокого тростника, покусывая кончик карандаша и изредка дописывая строчку-другую в постепенно складывавшееся стихотворение. Он как раз мучительно пытался подобрать рифму к «змее в траве», когда на реке показалась плоскодонка. На ее корме стояла стройная девушка в модном шелковом платье цвета лаванды. Напевая песенку про желтую подводную лодку, она умело орудовала шестом, направляя суденышко вниз по течению. Девушку звали Джейн Бэннинг-Кэннон, и именно из-за нее Гэри прятался сейчас в тростниках.
Чистому сопрано Джейн вторила мелодия, которую подбирал на гавайской гитаре приятный молодой человек. На нем был спортивный жакет ярко-зеленого цвета – часть формы одной из местных команд.
(Джейн, выбравшая себе имя с оглядкой на любимую писательницу периода романтизма, поняла, что они с Гэри предназначены друг другу, в ту же секунду, как впервые увидела его на стрелковом поле. Несколько попыток заговорить с ним о своих чувствах не увенчались успехом, поэтому она решила проверить молодого человека, подговорив упомянутого гитариста сопровождать ее на лодочной прогулке. Однако надежда на то, что уязвленный Гэри покинет свое укрытие в тростнике и бросится к ней вплавь, оправдалась лишь отчасти. Незадачливый объект воздыханий действительно испытал укол ревности, однако от этого почувствовал себя лишь еще более несчастным и одиноким).
Гэри окинул гитариста мрачным взглядом. Даже с такого расстояния он легко угадал в сопернике Робина Локсли, лорда Шервуда, которого все на Пэрах знали под прозвищем «Снайпер». Локсли заслужил его меткой стрельбой – он был одним из лучших лучников в конфедерации и капитаном команды Джентльменов, за которую играл и Гэри. Молодые люди дружили с детства, хотя хитрый замысел Джейн грозил положить этому конец. Во всяком случае, Гэри серьезно обиделся на приятеля, который был в курсе его переживаний.
Так и оставаясь незамеченным в своем тростниковом укрытии, Гэри продолжал предаваться меланхолии. Он чувствовал себя несчастнейшим существом во вселенной – идеальное состояние, чтобы писать стихи и песни. Родись Гэри на пару тысячелетий раньше, на пластинке под названием «Оркестр клуба одиноких сердец сержанта Пеппера» стояло бы его имя. Увы, особого таланта к сочинительству у него не было. Как, впрочем, и какого-то другого дара. Гэри Эгинкурт был всего лишь небогатым молодым лучником, довольно умелым, чтобы подрабатывать уроками по стрельбе в зажиточных семьях, но недостаточно популярным, чтобы за это хорошо платили. В перспективе он мог рассчитывать на должность тренера, но не более того. Такого заработка не хватит ни на приличный аэромобиль, ни на собственную комнату в не самом дорогом районе мегаполиса. О семье можно было и не думать. Но гораздо больше туманного будущего Гэри тревожила Главная Проблема.
Она состояла из трех частей: а) как завоевать сердце возлюбленной, которая пока явно предпочитала ему Локсли; б) как наладить отношения с ее отцом – весьма важной шишкой. Насчет «наладить» Гэри, конечно, преувеличивал: если мистер Бэннинг-Кэннон и удостаивал его взглядом, то смотрел сквозь  молодого человека, словно не подозревая о его существовании. Пункт в) включал в себя сходное отношение матери Джейн и также не добавлял оптимизма. Ни одно живое существо во вселенной не опекало так свое потомство, как берег дочь мистер У. Д. Бэннинг-Кэннон, корпорация «ТерраФорма», Большой Хэмптон, Лонг-Айленд, США, Возрожденная Земля. При всем этом мистер Би-Кей казался кроткой овечкой по сравнению со своей дражайшей супругой. Энола Бэннинг-Кэннон обладала не только тяжелым характером, но и тяжелой рукой. В перечне ее достоинств не последнее место занимал зубодробительный хук справа. Внешне эта милая леди напоминала голодного птеродактиля, которого неожиданно отвлекли от потрошения тираннозавра, добытого на ужин детенышам.
Миссис Би-Кей происходила из рода Ориона Тарбаттона, славившегося своей железной хваткой и неодолимым Проклятием, которое передавалось в семье из поколения в поколение. Это Проклятие, с одной стороны, обеспечивало всем Тарбаттонам неиссякаемый приток денег. С другой, вместе с деньгами они получали зависимость от азартных игр, с которой не могли совладать. Миссис Бэннинг-Кэннон тоже была подвержена этой слабости, однако старалась держать ее под контролем.
Никто из ее близких даже не подозревал, что неожиданным путешествием по галактике они обязаны как раз очередному «обострению» Проклятия. Как-то утром миссис Би-Кей поняла, что не может думать ни о чем, кроме пари и ставок. Усилием воли прогнав эту мысль, она переключилась на размышления о дочери, которая давно засиделась в невестах, – однако это разволновало ее еще сильнее. В попытках развеяться миссис Би-Кей включила голограф. Экран мигнул, проецируя гоночную трассу. Голос в наушниках сообщил, что в эфире «Первый на финише», прямая трансляция с Альдебарана. Миссис Бэннинг-Кэннон уже потянулась было к кнопке вызова букмекера, чтобы поставить на возможных победителей, но тут трансляцию прервала реклама Турнира-реконструкции, организованного Общегалактическим содружеством террафилов. Финальный матч планировался на Флинне, небольшой планете в системе Миггеи возле Центра галактики. Туда должны были отправиться три самые сильные команды под традиционными названиями «Джентльмены», «Гости» и «Туристы». Главным призом служила легендарная Серебряная стрела Артемиды – артефакт, который можно было увидеть лишь в тот момент, когда почетный гость передавал его капитану команды-победителя. Реконструкции были единственным видом спорта, наводившим на миссис Би-Кей тоску и начисто отбивавшим желание делать ставки. В правилах с трудом могли разобраться даже сами спортсмены, а все матчи длились по несколько часов (иногда – и по несколько дней). С другой стороны, она знала, что на таких турнирах крутятся колоссальные суммы…
Ну уж нет! 
Сейчас, после пяти лет воздержания, лишенная даже скромной радости лотерейных билетов, Энола Бэннинг-Кэннон сдаваться не собиралась. Турнир-реконструкция – это идеальный вариант. В мире спорта просто нет ничего менее азартного.
Именно в этот момент миссис Би-Кей посетила неожиданная идея. Быстро пролистав почту, она нашла полузабытое письмо от кого-то из террафилов: ее приглашали выступить в качестве почетного гостя на церемонии награждения. В другое время она проигнорировала бы это сообщение, но сейчас… В письме говорилось, что Сообщество террафилов готово оплатить почетному гостю путешествие на круизном лайнере класса АА. Это оказалось решающим фактором. Миссис Бэннинг-Кэннон любила такие предложения. Что может быть лучше отпуска? Только отпуск за чужой счет! Другой бы закричал «Эврика!», она же лишь молча похвалила себя за изобретательность.
На то, чтобы отправить ответное письмо с заверением в своем участии, ушло всего несколько минут. Оповестив приглашающую сторону, что чек она перешлет им по окончании путешествия, миссис Би-Кей перешла непосредственно к планированию оного. Реклама галактического тура обещала поездку одновременно увлекательную и оздоровительную. В туристический пакет были включены даже специальные нанопилюли, обеспечивавшие понимание древних языков и минимальный багаж знаний об эпохе. На борту должен был присутствовать стилист, готовый по желанию гостей предоставить им соответствующие наряды.
Другими словами, супруг миссис Бэннинг-Кэннон и ее дочь могли неплохо провести время, заплатив при этом сущие пустяки. Сама же она собиралась насладиться заслуженным отдыхом в свете солнц Центральной системы, предаваясь другой своей страсти, в психологии известной как миллинерофилия  или неконтролируемое стремление коллекционировать шляпы. К тому же за время путешествия Джейн наверняка найдет себе молодого человека по душе. Говорят, выходцы с Пэров – самая удачная партия.
(Миссис Би-Кей не очень понимала, что именно вкладывается в это понятие, зато была прекрасно осведомлена о зависти, которую такой брак вызовет у ее подруг. Мистер Би-Кей был одним из совладельцев конфедерации – значит, даже после свадьбы все деньги останутся в семье).
Турнир-реконструкция был одним из тех состязаний, на которые миссис Бэннинг-Кэннон не ставила никогда за всю свою долгую жизнь. Во-первых, потому что он редко появлялся среди опций в ее личном кабинете. Во-вторых, эти средневековые упражнения могли убаюкать кого угодно. Зато в составе команд, по разумению миссис Би-Кей, были исключительно сливки общества. Она продолжала упрямо называть их «брутальной аристократией» (вместо «британской») из-за зависшего на полуслове нано-переводчика.
Сыграло свою роль и то, что большинство планет-достопримечательностей, заявленных в экскурсионной программе, были созданы «ТерраФормой». А та, в свою очередь, принадлежала семейству ее мужа.
«ТерраФорма» сделала себе имя на превращении диких и необжитых миров в тематические планеты земного типа, каждая из которых была посвящена эпохе, событию или виду спорта. Последние были наиболее популярны. Например, миры серии ТФ-III представляли собой поля для гольфа планетарного масштаба. Серия ТФ-VI предлагала любителям различные трассы для квелоспорта. ТФ-XVI славилась отличными площадками для бассетбола. Наименьшей популярностью пользовались миры ТФ-ХХ, посвященные стрелковому мастерству и средневековым турнирам, которые не вызывали у зевак особого интереса. Для миссис Бэннинг-Кэннон это было важным фактором: как и все туристы, она не любила на отдыхе встречать себе подобных.
Маршрут «Тура Воспоминаний», выбранный террафилами для почетных гостей турнира, по счастливой случайности начинался в созвездии Лебедя, недалеко от планеты, где жили Бэннинг-Кэнноны. Что же касается конечной точки – Флинна в системе Миггеи… Ничего не зная ни об этой звезде, ни о планете, миссис Би-Кей решила, что разберется на месте.
Теперь они с мужем наслаждались отдыхом на идеально зеленых лужайках, посреди английской пасторали, созданной трудами инженеров «ТерраФормы». В нескольких десятках метров от них молодежь в яркой форме отыгрывала подачу за подачей. В толпе болельщиков легко было различить консервативных террафилов, настаивавших на аутентичных нарядах, формальностях, регламенте турниров и даже строго определенных прическах; свои убеждения они подкрепляли не только словами, но и личным примером. Тут и там мелькали доспехи от Веджвуда, длинные вельветовые рясы, странные мантильи, жемчуга, цилиндры и разнообразные чудные одеяния, восстановленные по уцелевшим изображениям землян. Сразу за игровым полем возвышались трибуны и пристроенный к ним игровой павильон, где собралась самая колоритная толпа, которую только можно было вообразить. Молодежь со всей галактики демонстрировала нервирующее разнообразие мешковатых брюк, охотничьих шляп с перьями, традиционных для эпохи кепи и спортивных пиджаков. Это безумное сочетание позволяло легко опознать в них представителей Древнейшего и Почетнейшего Ордена Террафилов-лучников. Прогуливаясь вдоль поля, они то и дело посматривали на табло со счетом: матч Джентльменов против Туристов шел уже третий день. Игроки красовались в ярко-зеленых свитерах и мягких брюках (в случае, если особенности анатомии позволяли им носить брюки). Сейчас на поле оставались всего несколько лучников и двое отбивающих: человек-пес с Пилпарка и джудун, оба в тяжелых доспехах. В руках у каждого были тяжелые, похожие на крикетные биты. Мишень была разделена на цветные сектора; от защитников требовалось не дать стрелам попасть «в яблочко». Если же это происходило, невнимательный игрок выбывал с поля, отправляясь на скамейку запасных до следующего матча. Игра заканчивалась, когда одна из команд набирала 380 очков.
«Чудо, что кто-то пытается делать здесь ставки», – подумала миссис Би-Кей, снова сонно сплющивая глаза. Она выбрала эту планету для остановки не случайно. Одной из целей путешествия было удачное замужество Джейн, а согласно представлениям ее матери, на Пэрах для этого была масса возможностей. Конечно, по прибытии выяснилось, что далеко не все жители планеты – действительно пэры, но миссис Бэннинг-Кэннон строила планы на одного конкретного молодого человека. Анализ ДНК, проведенный кем-то из его предков, доказывал родство этого семейства с одной из древнейших фамилий Первой Земли. Сейчас во вселенной остался лишь один его представитель. Именно ему принадлежали все охотничьи угодья, стрелковые поля и водоемы на Пэре. Робин Локсли, лорд Шервуд, был капитаном одной из команд и блестящей партией для Джейн Бэннинг-Кэннон. Как и остальные жители планеты, он с раннего детства привык держать в руках лук и стрелы и к настоящему моменту был широко известен среди любителей этого вида спорта. Впрочем, на Пэре не было места равнодушным к стрельбе. Детей начинали обучать этому искусству еще в школе. Если по какой-то причине человек не хотел посвятить себя спорту, ему приходилось уезжать на другую планету конфедерации, потому что у рожденных здесь был только один путь: из учеников в тренеры.
Конфедерация Пэров находилась в собственности «ТерраФормы». Планеты, входившие в ее состав, были невелики и мало чем отличались друг от друга. Сюда постоянно прибывали Достойные Юноши, Недостойные Отпрыски, Прекрасные Девы, Суровые Судьи, Добрые Дядюшки, Занудливые Тетушки, Ретрограды (любого возраста), Полисмены (в шлемах и без). Каждый был волен выбрать себе амплуа или имя и начать на Пэрах новую жизнь.
Концепция всей конфедерации вышла из-под пера Алмерика Пайна, которого извлекли из многовековой криогенной заморозки. Пайн был наивен как ребенок и долгое время не мог понять, почему инженеры постоянно видоизменяют его идеи, отщипывая по кусочку тут и там. Наконец кто-то сподобился объяснить ему основное правило «ТерраФормы»: дай народу то, что он хочет видеть. Со временем в проекте оставалось все меньше истинной истории – зато результат был красочным и привлекал туристов.
Несмотря на это, на Пэрах реконструкторам удалось сохранить если и не облик, то дух Первой Земли. Конфедерация складывалась постепенно, словно мозаика, вырастая в образцовые миры – безопасные и комфортные. Большая часть планет была посвящена короткому, но очень бурному историческому промежутку между 1492 и 1917 годами. Спрос на развлечения этой эпохи оказался особенно высок – в первую очередь потому, что Терра (самая первая Земля, которую называли так, чтобы отличить от бесчисленных последующих копий) давно уже превратилась в летящий в космосе кусок льда. Это тоже был своего рода образец – того, что происходит с небольшой планетой после нескольких ядерных войн и столкновения с кометой.
Проведя тщательное исследование рынка, эксперты отдела Исторических развлечений пришли к выводу, что на Земле не было более популярного спорта, чем стрельба из лука. Поэтому, когда речь зашла о самом первом Турнире-реконструкции, лучный спорт лег в его основу. Террафилы занялись разработкой свода правил, «ТерраФорма» же гарантировала создание мира, максимально близкого к оригиналу.
Большой Турнир-реконструкция был едва ли не самым дорогим развлечением в галактике и за ее пределами. Главный приз – Стрела Артемиды – оставался загадкой и для ученых, и для самих игроков. Его происхождение так и не было точно установлено, поэтому большую часть времени артефакт хранился в секретном сейфе. Его извлекали оттуда лишь раз в два с половиной земных века, чтобы наградить победителей Большого Турнира. Подготовка команд для него целиком и полностью ложилась на плечи Древнейшего и Почетнейшего Ордена Террафилов.
До начала основной серии игр участники должны были показать свое мастерство в таких средневековых забавах, как Крестьянская Зарядка, Надувание Трактирщика, Истребление Драконов и, конечно, Щелканье Орехов.
Отправляясь в путь, миссис Бэннинг-Кэннон знала о Турнире только это. В подробности ее посвятил уже на Пэре лорд Шервуд. Завести с ним знакомство ничего не стоило: несмотря на огромное поместье Локсли-Холл и прилегающие к нему территории размером с небольшое государство, Снайпер Локсли был удивительно прост в общении. И к тому же холост, что вселяло в миссис Би-Кей особую надежду. Лорд Шервуд был обходителен, довольно красив и отдавался своему хобби со всей душой (в остальных вопросах он, правда, не блистал знаниями, зато его экспертное мнение лучника ценили авторитетные издания по всей галактике). Тот факт, что, несмотря на свои владения, Локсли был беден, как церковная мышь, нимало не смущал миссис Бэннинг-Кэннон. В конце концов, тот, кто видел нищету, всегда будет распоряжаться деньгами осмотрительнее богача. К тому же лорд Шервуд был на редкость покладистым человеком, а это качество значилось на первом месте в списке черт будущего мужа Джейн. Конечно, миссис Би-Кей предпочла бы выдать дочку за принца голубых кровей, но за неимением оного была готова смириться с любым зятем, отвечавшим ее основным требованиям. Локсли был идеальным кандидатом. О том, что некоторая бесхребетность возможного супруга придется Джейн не по нраву, ее мать совершенно не задумывалась.
Щурясь на ярком солнце, миссис Бэннинг-Кэннон снова осмотрела поле и ободряюще кивнула защитнику мишени Джентльменов. Против него на поле вышел знаменитый человек-пес Г. X. О’Блаяли. Периодически он развлекал публику коротким лаем, призванным устрашить соперников. Сейчас О’Блаяли снова натягивал лук, целясь чуть левее защитника, утыканного стрелами, как еж иголками. Миссис Би-Кей улыбнулась шире: она была уверена, что перед ней с битой в руках стоит сам Робин Локсли. На самом деле тот катался на плоскодонке вместе с Джейн, выставив вместо себя замену.
Пока Серебряная стрела Артемиды хранилась за семью обычными и несколькими временными замками в передвижном сейфе, отправленном напрямую на Флинн, миссис Бэннинг-Кэннон наслаждалась неожиданным отпуском. Она начала получать удовольствие от матчей, как только поняла, что единственная задача зрителей состоит в том, чтобы посапывать в удобном шезлонге. Разобраться в остальных правилах тоже не составило труда, так что теперь семейство посещало игры только одной команды – Джентльменов. С самого начала ее игроки показали себя сильными противниками, которые уверенно стремились к окончательной победе. Пусть сейчас удача улыбалась их соперникам, Энола Бэннинг-Кэннон была уверена, что в итоговом состязании ее фавориты не подведут.
Сами же участники, казалось, настолько наслаждались игрой, что забывали о счете. Многие из них принимали специальные пилюли и всерьез изучали ту или иную эпоху. Те, кто не принадлежал к человеческой расе, делали все возможное, чтобы походить на людей. Среди игроков Второй четверти было даже несколько видных ученых, собиравших таким образом материал для своих исследований.
В команде Туристов основную массу составляли джудуны. Раньше на их родной планете были популярны более кровожадные виды спорта, но в какой-то момент оказалось, что из-за них вся популяция под угрозой истребления. Среди опасных развлечений значился, например, ядерный футбол: играть в него можно было лишь в Окраинных мирах. Астрономы, наблюдавшие за появлением сверхновых звезд, иногда фиксировали печальные итоги подобных матчей.

Мистера Би-Кей в сложившейся ситуации не устраивала только необходимость ежечасно оценивать все новых кандидатов в зятья, которых отбирала его супруга. Неожиданный – и к тому же бесплатный – отпуск настроил его на благодушный лад. Он даже готов был простить жене груду шляп, которые она покупала на каждой остановке. Все было хорошо… Кроме бесконечной вереницы молодых людей, проходивших перед его глазами. Главная проблема состояла в том, что в них он видел либо будущих работников, либо возможных клиентов, но никак не членов семьи. Конечно, ему и в голову не приходило, что большинство кандидатов от одной мысли о таком союзе преисполнялись священного ужаса. В дополнение ко всему мистер Би-Кей уже определил для себя идеального претендента. Им стал Гамлет Тарбаттон, его собственный племянник.
Преимущество этого юноши заключалось в том, что им можно было вертеть как угодно. Недалекий, податливый и баснословно богатый, он был наследником огромной империи, специализировавшейся на тематических мирах типа «Загадочной Индии» или «Богов Древней Греции». Слияние этой корпорации с «ТерраФормой» напрашивалось само собой, а свадьба двух отпрысков ведущих семей позволяла обставить дело, не привлекая внимания.
Если бы он только знал, что Джейн уже остановила свой выбор на безвестном лучнике-любителе, которого встретила на краю поля перед Великосветским Чаепитием в честь их прибытия на Пэр! Мистер Бэннинг-Кэннон был скор на расправу и очень богат. Возможно, он бы просто инвестировал в скорейший взрыв ближайшей сверхновой, чтобы избавить себя от позора. К счастью для этой части вселенной, девушка пока была уверена, что возлюбленный к ней равнодушен, а потому не сообщала о своих намерениях родителям.
Но и без этого над семейной идиллией Бэннинг-Кэннонов нависла опасность. Сейчас супруги отчаянно спорили отнюдь не из-за претендентов на их наследство. Нет, ссора была вызвана новым приобретением миссис Би-Кей, которое грозило ее мужу инфарктом, а всем остальным – непоправимым ударом по чувству прекрасного. Речь шла о шляпе. 
Она прибыла в отель около двух дней назад. Понадобилось несколько носильщиков, чтобы втащить ее на второй этаж: коробка еле прошла в дверь номера. Внутри скрывалось нечто отвратительное – вульгарная россыпь драгоценностей на ткани ядовитого оттенка, натянутой на основу из черного дерева и слоновой кости. Все это было щедро сдобрено серебром, золотом и платиной. Тулью венчали перья и несколько крупных камней, напоминавших фасеточные глаза жуткого насекомого. Стоило миссис Би-Кей надеть шляпу, как ее супруг обмер. Он до дрожи боялся пауков, а новый головной убор придавал его жене пугающее сходство с арахнидами с Персея IX, часто преследовавшими его в кошмарах.
– Никому о ней не рассказывай, – попросила миссис Би-Кей, крутясь перед зеркалом, отчего камни-глаза покачивались и угрожающе смотрели на мистера Би-Кей. – Я надену ее только на прием у графа Локсли.
– Я думал, что он лорд, – пролепетал мистер Би-Кей.
– И то, и другое. Думаю, чем голубее кровь, тем больше титулов можно носить. Поэтому я хочу произвести фурор. Говорят, у знатных дам для каждого приема есть особая шляпа. Что ж, я готова с ними потягаться.
И тут мистер Бэннинг-Кэннон осознал весь ужас положения.
– Ой, – сказал он.
Энола Бэннинг-Кэннон сразу поняла, что стоит за этой короткой репликой. Решительно вздернув подбородок, она разом отмела все еще не высказанные возражения.
– Я ее надену, – отчеканила она. – Это вещь от Дианы, я заказала ее в Лон-Доне и не намерена держать в сундуке из-за всяких глупостей. У этой шляпы даже название есть: «Аристофан». Из серии «Живая классика».
Лицо мистера Бэннинг-Кэннона приобрело нежно-лиловый оттенок. Он пытался угрожать – его игнорировали. Он умолял, но получил в ответ презрительное фырканье. Когда же мистер Би-Кей рискнул напомнить супруге о своей фобии, то услышал лишь совет перестать ребячиться. Придя в отчаяние, он даже попытался выкупить шляпу, но супруга была непреклонна. Сейчас, в разгар теплого солнечного дня, мистер Бэннинг-Кэннон решил снова пойти в атаку.
Сперва он пустил в ход пафос:
– Я не вынесу, если наша дочь увидит меня в таком положении!
Фобия мистера Би-Кей действительно делала его жалким, заставляя практически терять рассудок от страха. Но, что было гораздо хуже, его желудок на такой стресс реагировал очень бурно и всегда непредсказуемо, поэтому последствия могли быть совершенно разрушительными.
– Так позаботься о том, чтобы держать себя в руках!
Затем настойчивость:
– Энола! Ради нашего семейного счастья и будущего дочери – ты это не наденешь!
– Надену!
Этот бессмысленный обмен репликами продолжался еще какое-то время, пока Уркварт Бэннинг-Кэннон не разыграл свой главный (а по сути – единственный) козырь.
– В таком случае, – заявил он, стараясь выглядеть внушительно, – я вынужден буду отказаться сопровождать тебя. Передай лорду Локсли мои глубочайшие извинения, но я пропущу прием в связи с внезапной болезнью.
– Чепуха!
В наступившей тишине стало ясно, что спор окончен. Миссис Би-Кей грациозно поднялась со своего шезлонга и направилась в сторону павильона, оставив супруга размышлять о тщете всего сущего и перспективах на завтрашний вечер. Когда мистер Би-Кей уже всерьез начал рассматривать возможность самоубийства, в поле его зрения влетел молодой человек в твидовом пиджаке, плохо отглаженной полосатой рубашке и пижонском красно-коричневом галстуке-бабочке. Будто из воздуха выхватив грозившую воткнуться в мистера Би-Кей стрелу, он наложил ее на тетиву своего лука и выстрелил в мишень на противоположной стороне поля. Стрела угодила точно в яблочко. Трибуны взорвались аплодисментами.
– Ага! – завопил молодой человек. – Триста восемьдесят! Съели?!

Глава 3
Красный

– А вы, собственно, кто?
Задавая этот вопрос так неожиданно возникшему перед ним молодому человеку, мистер Бэннинг-Кэннон еще не знал, что тот далеко не так молод, как кажется, и на этот вопрос навострился отвечать без подготовки.
– Я Доктор, – сообщил он, глядя на табло со счетом.
Мистер Би-Кей ощутил прилив надежды. Так чувствует себя командир осажденного войска, когда вдруг узнает, что 7-й взвод кавалеристов (а так же 6-й и, возможно, 8-й) уже давно выпил с противником на брудершафт, и все обойдется.
– Доктор, вы говорите? А арахнофобия персейская вам случайно не знакома?
– Немного, – осторожно отозвался Доктор. – А почему вы спрашиваете?
Его внимание все еще было поглощено происходящим на поле. Арбитр наконец дал знак, что попадание засчитано, счет изменился, и Доктор, переключившись на собеседника, радостно плюхнулся в соседний шезлонг в обнимку с луком.
– Вот и все, – сказал он. – Мы победили. Так что там с арахнофобией?
– Да так, – мистер Би-Кей закашлялся и неопределенно пожал плечами. – Всегда есть шанс наткнуться на специалиста и отлично побеседовать.
– Я вас понимаю, – Доктор постарался изобразить максимально светский тон, припоминая, как нужно вести себя в таких случаях. – Люблю знакомиться с новыми людьми. Особенно если у них необычные интересы. Правда, в последние годы такие люди попадаются все реже. Наверное, я старею. Но надежда всегда есть, – он ободряюще улыбнулся ошарашенному этим потоком речи собеседнику. – Видите, как много у нас общего!
Однако мистер Би-Кей уже успел осознать свою ошибку.
– Не так уж и много, – буркнул он. – Если вы, конечно, не занимаетесь формированием облика планет.
Доктор обдумал его слова.
– Последнее время нет, – наконец ответил он. – Я участвовал в нескольких войнах – обычно они очень сильно влияют на то, как планета выглядит. Как правило, все эти перемены не в лучшую сторону. Так вы работаете в этой сфере? Я имею в виду формирование планет, а не ведение войн.
– Вообще-то, вы сейчас находитесь на планете, созданной моей компанией. Вся конфедерация Пэров тоже принадлежит нам. И не только она.
Доктор изо всех сил постарался изобразить подобающее восхищение, но не преуспел.
– Значит, и реконструкцией игр занимались ваши мастера?
– Да, мы потрудились над некоторыми из них. Фехтование, например, наша работа. Вот моя визитка, – мистер Би-Кей протянул Доктору карточку. – Компания «ТерраФорма». Ручаюсь, вы о нас слышали.
Где-то в глубине души он был рад перемене темы и даже начал проникаться симпатией к неожиданному собеседнику. Доктор вел себя как человек, привыкший принимать ответственность и отдавать приказы. Мистеру Би-Кей это нравилось.
– «ТерраФорма» – вторая по величине фирма в этом секторе экономики. А моя жена – наследница империи Тарбаттонов. Только они нас и опережают.
– А литературные миры? Надеюсь, не вы ими занимаетесь?
– Литература – не мой конек. Мы более практичны. И привлекаем только ученых. Точнее, привлекали: настоящих специалистов сейчас по пальцам пересчитать можно. Но не будем о работе. Как я понял, вы играете за местную команду?
– За Джентльменов. Так вы говорили, что страдаете от фобии? Боитесь пауков, если я не ошибаюсь? А у вас есть на что-нибудь аллергия?
Бэннинг-Кэннон прокашлялся.
– Нет-нет, ничего такого. Лучше скажите, ваша команда теперь отправится на Миггею? Как я понял, Джентльмены уже выиграли достаточно матчей. А это дает вам право участвовать в главном турнире вместе с Туристами. Наверняка вы тоже путешествуете на «Гаргантюа»?
– Все верно. Будет еще один матч, а затем финал, в котором мы сыграем с командой-победителем. Если это будут Туристы… Что ж, они отличные соперники. Почти обыграли нас в прошлый раз. Так что тренироваться будем вместе, на борту корабля. Как я понял, там есть реплика игрового поля в натуральную величину. Расслабляться нельзя, особенно когда противник ни в чем тебе не уступает, – с этими словами Доктор весело помахал проходившему мимо джудуну, который ответил на этот жест исполненным ненависти взглядом и поспешил прочь, на ходу выдергивая стрелы из доспеха.
– Значит, следующий матч очень важен?
– О да. Каждый хочет заполучить Серебряную стрелу Артемиды, это же легендарный приз!
Мысли Уркварта Бэннинг-Кэннона витали в этот момент в нескольких миллионах световых лет от темы беседы. Он твердо решил, вернувшись домой, первым делом позвонить в головной офис компании и настоять на том, чтобы на всех подотчетных планетах начали немедленно проводить соревнования. Усилием воли он снова сконцентрировался на собеседнике.
– Простите, что? Боюсь, я немного отвлекся. М-м… Ах да! Турнир! Который вы и ваша команда намерены выиграть ради того загадочного артефакта, который вручит победителю моя жена? Жезл из платины, инкрустированный драгоценными камнями и прочей ерундой. Говорят, он принадлежал Лорду Би Би Си с Барсума и был чем-то вроде Скипетра Закона?
– На самом деле это настоящая стрела. Известная также как Стрела Закона и Серебряная стрела Артемиды. Что указывает на ее греческое происхождение. Точнее, древнегреческое, – и Доктор деловито поправил бабочку.
– Звучит неплохо, – Уркварт снова потерял нить разговора. Как и большинство финансовых воротил, он никогда не пытался скрыть скуку.
– Так и есть, – Доктор, кажется, слегка удивился реплике собеседника.
– Что ж, надеюсь, вы хорошо проведете время. Если вы отбываете на «Гаргантюа» послезавтра утром, мы еще увидимся, причем не раз.
Мистер Би-Кей поднялся, чтобы уйти. На душе у него было неспокойно.
– Если вдруг в ближайшую пару часов вы услышите о каком-нибудь эксперте по арахнофобии, который случайно путешествует тем же маршрутом, дайте мне знать. Мы остановились в «Клермонте». Комната 144а.
– А ваше имя?..
– Бэннинг-Кэннон.
Они пожали руки, собираясь расстаться, когда со стороны поля к ним подошла Эми, и Доктору пришлось представить и ее.
– Приятно познакомиться, юная леди, – в голосе Уркварта звучало облегчение. Он с удовольствием пожал руку девушке, отметив и ее прекрасные рыжие волосы, и идеально сидевшее платье, и силу, заключенную в тонких пальцах. Нечто в ее взгляде убедило его, что Доктор, кем бы он ни был, точно не присоединится к числу поклонников Джейн.
С любезностями было как раз покончено, когда мистер Бэннинг-Кэннон увидел за плечом Доктора еще одного молодого человека, который целенаправленно шел к их компании. Одет он был в спортивную форму и пеструю шляпу, выдававшую местного жителя, и казался Уркварту смутно знакомым, а оттого неприятным. Что ему могло понадобиться? Оценив расстояние, отделявшее его от павильона, мистер Би-Кей пришел к выводу, что спастись от неожиданного просителя бегством не удастся. К тому же в тени навеса он разглядел супругу, которая горячо что-то обсуждала с Джейн. Девушка, не преуспев в попытках разжечь ревность в Гэри, оставила лорда Шервуда и отправилась к матери, чтобы обсудить выбор наряда для завтрашней вечеринки.
Тут мистера Би-Кей посетила новая идея. Рассеянно помахав вслед Доктору и его подруге, он остался поджидать молодого человека. Когда тот подошел ближе, Уркварт не без удивления узнал в нем Снайпера Локсли, который сразу же заговорил:
– Мистер Бэннинг-Кэннон?
– М-м?
– Я Локсли.
– Ага?
– Я хотел бы…
«Вот и оно, – с раздражением подумал мистер Би-Кей. – Сейчас он будет просить руки Джейн».
– …пригласить вас и ваше семейство на ужин сегодня в Локсли-Холле. Мы хотим отметить эту небольшую победу.
Мистер Би-Кей растерялся.
– Я думал…
– Вы думали, что это я устраиваю завтрашнюю прощальную вечеринку? Нет-нет, ее оплачивает муниципалитет.
– Ах вот оно что, – мистер Би-Кей едва сдержал вздох облегчения. – Не могу поручиться за планы супруги…
– Ничего страшного. Вы в любом случае приглашены. Форма одежды свободная. Мы уже не настолько богаты, как когда-то…
Мистер Бэннинг-Кэннон моментально насторожился. Похоже, Провидение послало ему именно того человека, который способен решить его проблемы. Идея, посетившая мистера Би-Кей несколько секунд назад, начала обретать форму плана. Если этому молодому человеку – весьма воспитанному, но явно недалекому – нужны деньги, из него получится отличный союзник. Но действовать придется быстро.
– Мистер Локсли, – обратился он к юноше, – если вы не против горячительных напитков, я предлагаю разделить со мной бокал и обсудить одно неотложное дело.
Теперь пришел черед Локсли лишиться дара речи.
– Э-э… Простите, я не совсем понимаю…
– Полчаса вашего времени, и я спасен от величайшего провала в жизни.
Лорд Шервуд усмехнулся.
– Звучит как призыв, на который всегда отзывались мои благородные предки. Мы могли бы пойти в павильон. Сейчас там должно быть пусто.
– Так вперед, граф Локсли!
Впервые после разговора с супругой Уркварт Бэннинг-Кэннон начал видеть свет в конце туннеля. Беды были позади. Его печаль стремительно удалялась на сверхсветовых двигателях – возможно, и не в буквальном смысле, однако именно так он это ощущал, когда шагал к павильону, приобняв молодого пэра за плечи одной рукой и позвякивая монетками в кармане другой.
У Локсли были свои причины согласиться на это предложение. Помощь Бэннинг-Кэннону могла бы облегчить тернистый путь Гэри к возлюбленной, а самому Снайперу – восстановить доброе имя в глазах друга (и желательно до того, как им придется играть бок о бок в финальном матче в Стрельце). Впрочем, то, что он услышал спустя несколько минут в полумраке пустынного бара павильона, едва не заставило его отказаться от своих намерений. Мистер Бэннинг-Кэннон изложил своему новообретенному союзнику план, которому было место не в реальном мире, а в единственной разновидности художественной литературы, которую тот уважал, – приключениях Секстона Блейка. Когда-то давно мистер Би-Кей обнаружил, что экземпляры «Библиотеки приключений Секстона Блейка» могут стать отличным вложением денег, и загорелся идеей создать серию Загадочных Миров, основанных на детективных историях Первой Земли. Тогда его опередил вечный соперник и шурин Тарбаттон, предложивший концессию планет по мотивам рассказов о Шерлоке Холмсе – бывшем мальчике на побегушках у Секстона Блейка.
Первым делом мистер Би-Кей огляделся по сторонам, чтобы убедиться, что их не подслушивают, а затем придвинул стул поближе к Локсли и вплотную придвинул губы к его уху.
– Как насчет того, чтобы стать владельцем планеты? – прошептал он.
Случайно он попал прямо в яблочко. Лорд Шервуд всю сознательную жизнь мечтал вырваться из-под власти концессионеров, восстановить монархию и превратить родную планету в мир более основательный и менее зависимый от туризма.
– Продолжайте, – ответил он, чувствуя, как начинает колотиться сердце. – Вы предлагаете мне планету целиком? От коры до ядра? Свободную от диктата – уж простите – горстки денежных мешков?
– А также переименованную, даже переформированную, если это будет необходимо.
– И какова цена? О нет!
Локсли вскочил на ноги, словно ужаленный.
– Боюсь, это невозможно! Более того, должен признать, вы оскорбляете меня подобными предложениями!
Уркварт Бэннинг-Кэннон не привык, чтобы ему отказывали еще до того, как он успел сформулировать предложение. На это была способна только его дражайшая вторая половина.
– Оскорбляю? – пробормотал он с недоумением.
– Выйти из игры. Ведь вы предлагаете мне это? Я – лучший стрелок в команде, и это не пустое бахвальство. Нам не получить Серебряную стрелу без моего участия! Впрочем, уверен, что вы это прекрасно понимаете. Я не хвастаюсь, сэр, нет. Хотелось бы мне быть простым хвастуном, чтобы это бремя не лежало на моих плечах. Но я не брошу команду, что бы вы мне ни предлагали! Вынужден сообщить, что ваш план отвратителен и, если бы он не задевал чувства моих товарищей, я бы немедленно сообщил о нем в Федерацию!
Уркварт, конечно, не раз слышал, что местное население слегка с приветом – результат неизбежных браков между родственниками, проблемы всех терраформных миров. Но этот образец, положительно, превосходил все, что ему рассказывали. Паранойя как она есть.
– Думаю, вы видели, как она ее покупала?
– Покупала? – Снайпер начал понимать, что, образно выражаясь, схватил биту не с того конца.
– В магазине Дианы из Лон-Дона?
– Что?
– Да будьте вы прокляты, Шервуд, Локсли или как вас там! Я говорю об этом кошмарном магазине шляп!
– Вы не пытаетесь отговорить меня принимать участие в соревнованиях?
– Что?
– Вы не хотите, чтоб я вышел из игры?
– Вышел куда?
– Я думал… – Локсли вынужден был признать, что его видение ситуации было в корне неверным, и сменил тон. – Что ж, если вы не хотите заставить меня выйти из финальной игры на Миггее в Общегалактическом Турнире, то чего вы тогда хотите?
Мистер Бэннинг-Кэннон даже рот приоткрыл от изумления.
– Что? С чего бы мне вообще хотеть этого?
– Все знают, что ваша супруга обожает делать ставки. Если она поставила крупную сумму на победу второй команды, нетрудно предположить, что ее близкие постараются сделать все возможное, чтобы она получила свой выигрыш.
– Моя супруга – умная и волевая женщина и давно отказалась от этой дурной привычки. Максимум, что она себе позволяет – это игра в кости. Раз приняв решение, она ни за что от него не отступает – уж поверьте, я убедился в этом на собственном печальном опыте. Да и, по правде говоря, мне все равно. Пусть хоть целое состояние спустит, я и слова не скажу. Кроме «я же тебе говорил», разумеется. Моя жена – самая невезучая из всех игроков, кого я знаю.
– Тогда ради чего вы готовы отказаться от прекрасной и весьма дорогой терраформной планеты, которую моя семья пытается выкупить вот уже 700 лет без малейшей надежды на успех?
Это замечание не оставляло сомнений в том, что Локсли полностью подавил свой гнев. Неожиданная его вспышка, как быстро догадался мистер Бэннинг-Кэннон, была вызвана самой идеей о необходимости пойти против семейного кодекса чести Шервудов, и это существенно улучшило его мнение о молодом человеке. Локсли был идеальным сообщником: дав слово, он ни за что бы его не предал. Уркварт позволил себе немного расслабиться и начал излагать свой план, в котором похищение шляпы играло второстепенную роль. В первую же очередь необходимо было разыграть ограбление, чтобы выбить его супругу из колеи.
Локсли слушал не перебивая. Он понимал, что обладание целой планетой позволит ему предложить Гэри хорошую работу, возможно, даже выделить земельный надел. А это в свою очередь увеличит шансы друга на успех у Джейн и ее семейства. Если же мыслить масштабнее (Локсли не удержался от самодовольной улыбки), он сможет возродить монархию, вернуть трон Истинному Королю. Судя по слухам, сейчас Король Ричард воевал на одной из соседних планет (о самой войне было известно лишь то, что в ней каким-то образом участвуют воздушные шары). Его переезд на Пэр не займет много времени. Конечно, монархия как форма правления давно устарела, и ему придется учредить парламентскую демократию, при которой лидер будет избираться планетарным голосованием.
«Зато живой монарх будет отличной приманкой для туристов, – подумал Локсли. – Парочка красочных церемоний… Традиционная Измена Караула, например… Надо будет порыться в старых книгах».
– Так как она выглядит, эта шляпа? – вслух спросил он. – Она маленькая? Большая? Ваша жена уже выходила в ней в свет?
Мистер Бэннинг-Кэннон пустился в подробнейшее описание этого шедевра шляпной промышленности, так что Локсли вскоре преисполнился к нему сочувствия. Трагический монолог мистера Би-Кей изобиловал деталями и в полной мере передавал его отвращение. Когда он наконец закончил, Снайпер Локсли чувствовал, что похищение шляпы – это вопрос мужской солидарности, более того, благородства.
Поднявшись со стула, он протянул своему нанимателю руку:
– Можете не сомневаться во мне, сэр. Никто не посмеет сказать, что Локсли бросил нуждающегося в беде!
Прозвучало это совершенно искренне: молодой человек согласился бы избавить Уркварта от этого кошмара и без предложенной награды, настолько изящен был предложенный им план. Миссис Би-Кей должна была лишиться своего трофея лишь на несколько часов: шляпа будет возвращена ей (возможно, с остроумной запиской) сразу же по окончании вечеринки; ее супруг тем временем сможет спать спокойно, зная, что этот монстр какое-то время не будет появляться на публике.
Когда они расстались, Локсли еще немного постоял возле павильона, вдыхая запах свежескошенной травы и любуясь закатным небом, темневшим по мере того, как солнце опускалось за горизонт. План, предложенный мистером Би-Кей, обрел четкость. Супруги будут приглашены на вечеринку в поместье Шервудов, к ним присоединится и команда Джентльменов. Туристы, также получившие приглашение, уже отклонили его, причем в такой форме, которую другой счел бы оскорбительной. Но сейчас Локсли был занят раздумьями, как поступить с родной планетой, когда она окажется полностью в его распоряжении. Планету можно было бы назвать Нотт: именно из этого города на Первой Земле происходил род Локсли. А вот правителем будет Истинный Король. Королевские почести Снайпера Локсли не интересовали – ему куда интереснее было стать верным вассалом щедрого властелина. Которому, кстати, понадобится звучный титул. Ричард, король Нотта и Руджери, потомок Древней Земной династии и родоначальник новой эры, которая начнется с его приходом!
«И все это благодаря тому, что одна знатная дама неудачно выбрала себе шляпу, – с усмешкой подумал Локсли, шагая в сгущающихся сумерках домой. – С чего только не начинаются в этом мире великие истории!»

Глава 4
Белый

Впрочем, вернее было бы сказать, что история не просто началась, а принялась развиваться с потрясающей скоростью. После упоминания графа Локсли миссис Би-Кей не слышала уже ничего, кроме собственных мыслей, в которых ее дочь получала титул графини; по этой причине она покинула отель «Клермонт» и со всеми своими чемоданами перебралась в поместье Шервудов за неприлично короткий отрезок времени. У нее были причины торжествовать: наконец-то Уркварт, которого она наставляла все эти годы, поступил именно так, как следовало. Внимательно наблюдая за прибытием и размещением багажа в новых комнатах, она чувствовала себя даже не на седьмом, а на двадцать седьмом небе от счастья. Казалось, что сама природа постаралась создать подходящие декорации для ее триумфа. Ветер доносил из парка запахи лаванды и жасмина. Благодаря удлиненному на этой планете закату небо все еще сохраняло глубокий синий цвет; несколько идеальной формы облаков дополняли картину. В вечернем свете Локсли-Холл отбрасывал на окружающие земли величественную тень. Выстроенный в стиле готического барокко, со множеством башенок и укреплений, он возвышался над парком и близлежащим озером, идеально вписываясь в окружающую фантасмагорию.
Связавшись с поваром, лорд Шервуд потребовал подать несколько простых блюд, в число которых попали фуа-гра, лучший копченый лосось и первосортная икра, а также телячья ножка с гарниром по особому рецепту, который завещал ему отец с наказом использовать не раньше, чем для планеты забрезжит свет Независимости. Шервуды были роялистами и истинистами (последователями Истинного Короля) уже много лет, а потому в их кулинарной книге содержались рецепты и на случай его возвращения к власти. И вот сейчас, всего одним поступком – даже не проступком! – их потомок готовился вернуть планете ее истинного правителя и восстановить честь и достоинство своего рода.
И все же нужно признать: внутренний голос Локсли не умолкал ни на минуту, нашептывая о последствиях того, что молодой человек называл «Делом».
Иногда Снайпер не выдерживал и вступал с этим голосом в диалог, объясняя, что не собирается, например, убивать короля Шотландии или кого-нибудь еще; что призрак шляпы вряд ли явится его гостям, пока они будут наслаждаться мясом и картошкой. И даже трех ведьм ему незачем опасаться, поскольку в их распоряжении только заклятия Старого мира, и они в любом случае слишком далеко от Дунсинана. К тому же всем этим событиям место в мелодраме, а то, что происходило сейчас, скорее напоминало сюжет романтической комедии, в которой несчастные влюбленные воссоединяются с одобрения родителей, а клады попадают в руки достойным. Даже легендарный Стивен Кинг не смог бы сделать из этого сюжета триллер. Однако внутренний голос продолжал твердить, что воровство в любом виде – это преступление, даже если преступник грабит богатых, дабы воздать пострадавшим от их произвола. Ко всему прочему, у него был неопровержимый аргумент, с которым Локсли не мог поспорить: такая кража нарушала все законы гостеприимства. Где это видано, чтобы хозяин дома в самый темный час ночной пробирался в комнаты гостей, чтобы украсть у них любимые шляпы! И все же Локсли не собирался изменять своему решению, даже если совесть будет мучить его до гроба. Подобный шанс выпадает не каждое тысячелетие. Предки и потомки потомков будут его благодарить, но никак не осуждать. Даже миссис Би-Кей, будь она в курсе всей истории их рода, простила бы его.

Мистер Бэннинг-Кэннон тоже не собирался отступать от принятого плана. Нетрудно предположить, что мир для миссис Бэннинг-Кэннон изрядно потускнеет, когда она обнаружит, что ее дочери не быть графиней, а шляпе – украшением светского вечера. Вряд ли после выяснения всех обстоятельств она мило погрозит пальцем молодому Локсли и потреплет его по щеке. Скорее уж вся мощь империи Тарбаттонов обернется против него и его планеты и испепелит в прах.
Уркварт Бэннинг-Кэннон мог вообразить это в мельчайших деталях, потому и назначил за похищение шляпы такую высокую цену. Обстоятельства благоволили Локсли: он знал дом. Оставалось только надеяться, что парень сообразит, куда спрятать добычу, потому что расследования не избежать. Как не избежать и обысков, допросов, обвинений и угроз. Миссис Би-Кей не упустит случая повоевать.
А вот ее супруг холодел от одной мысли об этом. Возможно, лучше дать задний ход? Или слитком поздно? В любой другой день миссис Бэннинг-Кэннон уже обратила бы внимание на его необычное поведение, излишнюю нервозность, потливость и пересохшие губы. Она непременно выяснила бы, в чем подвох… Не будь ее мысли так плотно заняты изящными формулировками, в которых она расскажет об успехе дочери подругам.
Вскоре они разошлись по смежным номерам готовиться к ужину. Пару раз Уркварт заглянул к супруге с ничего не значащими вопросами, чтобы уточнить местоположение добычи.
«Добыча», как он называл про себя коробку с заключенным в ней монстром, была больше метра в диаметре и столько же в высоту. Такую ношу даже профессиональному грабителю унести непросто, что и говорить о любителе. Но Уркварт уважал таланты Снайпера и его знания об этом рассыпающемся особняке, который тот называл своим домом.
К счастью, мистер Би-Кей не подозревал, что в тот самый момент, когда он застегивал сюртук и поправлял галстук, чтобы спуститься к ужину, Локсли в очередной раз задавался вопросом, по силам ли ему эта кража.
Что, если его поймают? Локсли нервно сглотнул. Тогда их род будет опозорен навеки. Нет, для такого дела нужны сообщники, но на планетах вроде этой, где каждый первый гордился репутацией Достойного Молодого Человека, их непросто найти. Это должен быть кто-то из команды. Кто угодно, только не Гэри Эгинкурт.
Это существенно сужало список кандидатов. В числе Первой Четверти были семеро людей, три джудуна, человек-пес, кентавр, человек-бык и птицеподобное хищное существо, зарекомендовавшее себя отличным лучником, но вряд ли способное нести тяжелую коробку. Был еще, конечно, Машер Дублон, принадлежавший к расе сканкоидов, силач и отличный игрок. Однако у него был существенный недостаток: несмотря на все усилия, Дублон не мог избавиться от шлейфа сильнейшего аромата, тянувшегося за ним, где бы он ни появлялся.
Вильям Толд, другой возможный кандидат, по окончании турнира планировал начать свой бизнес в области горнолыжных планет, а потому не стал бы рисковать репутацией. Донна Брэдман из Второй Четверти была примерно в той же ситуации, только она уже приняла Святой обет и готовилась по окончании Турнира стать главной жрицей в Фингерваггере, Новый Северный Уэльс. Дагги Фэрбенкс, тоже из Второй Четверти, на поле была одной из лучших, но в соучастники кражи не годилась, поскольку раззвонила бы о ней со скоростью света. Был еще Доктор, новичок, показавший себя незаменимым игроком, но Локсли не знал, что у него на уме.
Снайпер снова принялся перебирать в уме товарищей по команде. Сестры Джеймс – Франсуаза и Джесси – вошли во Вторую Четверть, но принадлежали к какой-то странной секте, правила которой запрещали после заката солнца все, кроме еды и секса. После того, как Локсли отверг и их кандидатуры, список сократился до нескольких представителей негуманоидных рас, которые были отличными ребятами, но имели свои недостатки.
Например, он не мог подговорить джудуна, в первую очередь из-за веса. Они топают так, что их за милю слышно. Для игры каждый получал нано-капсулу, изменявшую их внешний вид и вес, но ночью они принимали обычный облик. Человек-бык тоже распространял специфический аромат. Значит, нужно подыскать кого-то другого…
В этот момент цепочку его мучительных рассуждений прервал стук в дверь. Локсли выглянул наружу и окаменел от удивления, увидев перед собой физиономию их нового игрока. Доктор и его миловидная подруга Эми присоединились к игре после того, как их корабль – экспериментальное судно, рассчитанное только на двоих, как понял из рассказа Снайпер, – потерпел крушение на Пэре. Прибыли они откуда-то из Облака Оорта в Орионе, где еще жили потомки выходцев с Первой Земли. Судя по энциклопедическим знаниям о Земле, Доктор был историком. Кажется, он даже показывал свое удостоверение личности, но Локсли почему-то так и не смог запомнить его имя. Возможно, потому, что оно звучало редкой тарабарщиной: такие псевдонимы часто брали студенты, чересчур увлеченные историей Первой Земли. Доктор показал себя на поле отличным игроком, а в жизни – обходительным и потрясающе везучим персонажем, спутницей которого была очаровательная юная леди. Сейчас, увидев ее в дверях, Локсли снова подумал, что не будь она вместе с Доктором, он бы давно уже попытался свести с ней знакомство.
– Э-э? – протянул он, не сумев скрыть удивления. Затем, вспомнив о правилах приличия, все-таки предложил им войти.
Парочка протиснулась в дверь и примостилась на краешке его кровати. Снайпер вопросительно поднял брови, предлагая начать разговор. Ему ответила Эми:
– Вы – капитан команды, поэтому мы сочли своим долгом…
Она покосилась на Доктора.
– Мы решили предупредить, – продолжил он. – Вы должны знать, что кто-то, – Доктор запнулся, подбирая подходящее выражение, – вставляет вам гаечные ключи в колеса? Служит иголкой в стогу сена?
Обычно в неловких ситуациях Снайпер Локсли заливался краской так, что лицо его приобретало цвет хорошо проваренной сардельки. Однако сейчас он, даже не глядя в зеркало, мог поручиться, что побледнел как простыня. Очевидно, кому-то все же удалось подслушать их разговор с мистером Би-Кей, и теперь игроки уверены, что он намерен выйти из команды. Локсли почувствовал себя в западне. Чтобы избежать слухов о предательстве, ему придется раскрыть правду или сочинить убедительную историю, опираясь на доказанный факт разговора с Урквартом и придумывая остальное по мере необходимости. Этот вариант казался предпочтительнее. Подняв глаза на Эми и Доктора, Локсли почувствовал, что все-таки краснеет.
– Подбросил воробья в суп? – предположил он свою версию идиомы. – Спрятал муху в варенье? Вы это имели в виду?
Его собеседники выглядели озадаченными. Доктор в задумчивости почесал нос.
– Не уверен, – признался он, бросив быстрый взгляд на Эми. – Послушайте, мы пришли не просто так. Возможно, вы заметили что-то необычное и можете нам помочь… Трудно сказать наверняка, но похоже, что кто-то здесь пытается что-то украсть.
– У-украсть? – выдавил 507-й граф Локсли.
– Да, украсть что-то из вашего дома.
– Случайно не шляпу? – переспросил Снайпер, уже готовясь сознаваться.
– Шляпу? Нет, не думаю, – отозвался Доктор. – Хотя, возможно, эта вещь замаскирована как часть спортивной формы или инвентаря. Проблема как раз в том, что мы не знаем, как она выглядит.
– О, она отвратительна, могу вас заверить, – Локсли снова побледнел. – Во всяком случае, так мне рассказывали. Сам я ее не видел. Значит, вы говорите о шляпе?
Кровь снова прилила к его лицу. Теперь он походил даже не на сардельку, а на кусок бекона.
– Нет, это вы только и говорите, что о шляпе, – вскинула бровь Эми. – Хотя это неплохая догадка.
– Но точно мы не знаем, – добавил Доктор. – Моя напарница думает, что это может быть что угодно, но нам нужно как-то сузить сферу поисков…
– Напарница? – переспросил невпопад Локсли. – Эми? Мисс Понд, вы имеете в виду?
– Именно. Локсли, вы себя хорошо чувствуете?
– О, прекрасно. Уже намного лучше. Я думал, вы встречаетесь, – и он вопросительно посмотрел на Доктора.
– Встречаемся? Нет. А почему вы спрашиваете? Для вас это проблема?
– Совершенно не проблема. Скорее наоборот.
К этому моменту Локсли стал такого насыщенно-красного цвета, что, казалось, светился бы в темноте.
– Так о чем, собственно, речь?
– Мы думаем, что те, кто хочет украсть эту вещь, планируют с ее помощью уничтожить галактику, – Доктор покосился на дверь, будто опасаясь быть услышанным. – Возможно, даже целую вселенную.
– Да вы издеваетесь! – выпалил Локсли. Он хотел добавить, что никакая шляпа, даже самая ужасная, не может привести к уничтожению вселенной, но внезапно передумал. – В смысле, вы уверены? Эта вещь, о которой вы говорите. Шляпа. Или артефакт. Или что бы то ни было…
– Мы решили, что вам следует знать, – Доктор поднялся, собираясь уходить. – Хотя это всего лишь слухи…
– Конечно-конечно! Я ведь капитан и все такое. Несу ответственность за все, что происходит в команде.
– Именно, – Доктор пожал ему руку. – Если вы услышите о чем-то, выходящем за рамки привычного, или увидите что-то странное…
– Или вам интуиция подскажет, – добавила Эми. – Что угодно.
– Что угодно?
– Что-то в целом. Или, наоборот, какие-то мелочи.
– Мелочи, – повторил Снайпер. – Да. Конечно. Прекрасно. Можете на меня положиться. Вам не кажется, что здесь жарковато? Не против, если я открою окно?
Он подошел к высокому французскому окну и приоткрыл створки.
– Я вас понял. Буду держать ухо востро. Схвачу быка… э-э… биту за рога. Проверю доспехи. Да-да. Я все понял. Вы уже уходите?
Оказавшись в коридоре, Эми и Доктор обменялись многозначительными взглядами.
– Чудной он, – прошептала Эми. – Хоть и милый. Обидно.
– Похоже, мы пришли не вовремя, – Доктор почесал в затылке. – И чего он так прицепился к этой шляпе? Может, генерал Франк его завербовал? Или подкупил?
– Это будет паршиво, – рассеянно отозвалась Эми. – Ладно. К кому пойдем теперь?
– Я пересказал тебе все, что было в том послании. Все, что смог разобрать. Кто бы его ни отправил, он знает меня и думает, что я в курсе происходящего. Я проверил всех людей в команде, они чисты. Гэри Эгинкурт – кузен и хороший друг графа Локсли. В. Г. Грейс – лучшая на подаче.
– И весьма зубаста.
– Она кажется тебе странной? – поинтересовался Доктор.
– Не то слово!
– Ты бы тоже так себя вела, если бы наглоталась нано-капсул, изменяющих личность. По-моему, за последние десять лет она успела побывать в шкуре сотни жителей Земли, причем разных периодов. К тому же из присутствующих она лучше всех разбирается в истории – и совершенно одержима мифологией. Как и троица запасных из второй команды: Дрейк, Стенли и де Гама. Они кто, исследователи? – Доктор покачал головой. – Все они слегка безумны. Либо очень умны и скрывают свои истинные лица. Наверняка мы знаем лишь то, что спортсмены они все великолепные.
– Тебе не показалось, что у лорда Шервуда был виноватый вид?
– Поначалу. Может, мы явились, когда он позировал с луком перед зеркалом? Или причесывался? Как думаешь, он делает укладку или это у него волосы такие?
– Мне кажется, у него что-то на уме. Хотя, может, ум тут ни при чем. По-моему, он о ком-то постоянно думает. О ком-то, кто не думает о нем.
– Что бы это значило?
– Думаю, он влюблен в кого-то в команде.
– Не может быть, – усмехнулся Доктор. – И кто же это? Человек или инопланетянин? Мужчина или женщина? Пожалуй, мы это выясним, если задержимся здесь еще ненадолго.
– А это не будет пустой тратой времени?
– Не думаю. В послании весьма точно указывалось на эту планету. Миггея – важная звезда, сейчас она близка к своему апексу, – он взмахнул руками, пытаясь обрисовать траекторию движения светила. – К тому же, когда вдруг узнаешь, что генерал Франк и его банда снова появились по нашу сторону черной дыры, нельзя это не проверить.
Доктор в задумчивости уставился куда-то мимо Эми.
– Говорят, старый Ренарк – лорд Рима и первый человек, попытавшийся проникнуть в черную дыру, – так и остался там, навечно заключенный между последней секундой своей жизни и первой секундой своей смерти. Что касается генерала Франка сотоварищи, они держатся поближе к дыре из страха быть пойманными. Видишь, в чем беда?
– Честно говоря, нет, – призналась Эми. У нее было много вопросов, но в конце концов она решила начать с самого очевидного. – Что такое эта антиматерия, в честь которой даже разбойники себя называют? Как она работает?
– Это просто. Видишь мою бабочку? Черная дыра устроена примерно так же. Узел в центре – черная дыра, левое «крыло» – материя, правое – антиматерия. И они постоянно перетекают друг в друга, как Порядок и Хаос. Видишь, все просто!
Эми решительно кивнула. Она так и не поняла, в какой момент должно стать «просто», но надеялась, что кивок вышел убедительным.

Глава 5
Черный

Стоило Доктору и его возмутительно прекрасной спутнице удалиться на поиски новых доказательств заговора, как Локсли вернулся к обдумыванию текущих проблем. Вскоре к нему вернулось былое спокойствие: очевидно, он сбил их со следа, пусть этот след и вел к кому-то другому.
Зато благодаря этому вынужденному перерыву лорду Шервуду пришел в голову новый план, не требовавший привлечения сообщников. Анфилада комнат, где разместились супруги Бэннинг-Кэнноны, примыкала к помещению, которое занимал он сам. Следовательно, когда пара по зову обеденного гонга отправится на поиски столовой – а они наверняка постараются не опаздывать к своей первой трапезе в доме лорда, – там никого не будет. Локсли останется только проникнуть в покои миссис Би-Кей, от которых у него был ключ, перетащить шляпную коробку на ковер и вытащить ее через комнату мистера Би-Кей к себе, используя коврик, как санки. В изножье кровати Локсли был встроен старый дедов сундук, в котором можно было до поры до времени спрятать коробку. Если же она туда не поместится, оставался еще балкон. «Элементарно!» – подумал лорд Шервуд и облизнулся: доносившиеся с кухни запахи сбивали с мысли.
Он глубоко вздохнул, затем распахнул настежь окна. Теперь все было готово.
Через несколько минут снизу донесся глухой звон обеденного гонга, эхом разнесшийся по этажам, как и многие столетия назад, когда дом был полон гостей, которые в такт этому призыву поворачивали дверные ручки и устремлялись навстречу пиршеству, раздразненные чудесными ароматами; какой-нибудь ценитель древней литературы наверняка сравнил бы их со стаей сибирских волков, преследующих редкую в их владениях птицу-тройку, что летит по снегу под перезвон бубенцов.
Прильнув к замочной скважине, Локсли мог видеть противоположную стену коридора и дверь комнаты миссис Бэннинг-Кэннон, которая как раз замедлила шаг, чтобы опереться на предложенную супругом руку. Этот вежливый жест мистера Би-Кей, облаченного в традиционную вечернюю пару, привел к тому, что в проходе образовалась небольшая пробка из гостей, высыпавших по звуку гонга из своих комнат.
Кентавру И’гог’оо, шедшему следом за будущими жертвами кражи и также одетому соответственно случаю, пришлось быстро поджимать копыта, чтобы избежать столкновения с человеком-псом. Не обращая внимания на вызванное ими столпотворение, чета Бэннинг-Кэннонов рука об руку проследовала к главной лестнице, чтобы величественно замереть на верхней площадке. На лице миссис Би-Кей застыло выражение величайшего удовлетворения; ее супруг озарял собрание гримасой, которую в былые времена называли «оскалом смерти». Несмотря на это несоответствие, Уркварт Бэннинг-Кэннон действительно был в приподнятом настроении. Просто он не умел улыбаться, а жена на этом настаивала.
По ощущениям Локсли, прошло не меньше пяти минут, прежде чем они начали спускаться. Остальные гости поспешили следом. Джейн выскользнула из своей комнаты, бросив раздраженный взгляд на Гэри Эгинкурта, и тот ответил ей улыбкой еще более перекошенной, чем та, что украшала лицо ее отца. Все новые гости заворачивали за угол, чтобы с удивлением обнаружить столпотворение на лестнице. Впрочем, сейчас толпа медленно, но верно продвигалась вперед.
– Наконец-то! – лорд Шервуд извлек на свет пару белых перчаток (он видел такие в старых фильмах про Фантомаса, который никогда без них не работал) и вставил свой ключ в дверь, соединявшую его комнату с апартаментами мистера Бэннинг-Кэннона. Механизм медленно пришел в движение под аккомпанемент щелчков и потрескиваний. Затем дверь открылась.
Оставив ключ в замке, Робин Локсли, лорд Шервуд, гордость своего семейства, проскользнул в чужую спальню лишь для того, чтобы обнаружить: дверь в следующую комнату была заперта излишне мнительной гостьей с другой стороны. Пришлось вернуться за ключом, который остался в предыдущей двери. Еще через пару секунд Локсли одним изящным движением руки открыл замок и оказался в спальне миссис Би-Кей – чудесной сокровищнице драгоценных камней и разноцветных шелков, слегка колеблемых ветерком из открытого окна.
Вежливо отведя взгляд от необъятных панталон, оставленных на видном месте хозяйкой, лорд Шервуд поспешил к платяному шкафу, рассчитывая обнаружить там шляпную коробку. Однако на шкафу ничего не было. Как, впрочем, и под ним. В комнате вообще не было ничего, что соответствовало бы полученному им описанию. Локсли вздохнул, ощутив при этом запах цветов и озона. «Новые духи?» – подумал он, со все возрастающим отчаянием продолжая поиски. В комнатах, на шкафах и под кроватями, в скрытых в стенах тайниках – нигде не было ничего похожего на коробку или саму шляпу, которую ему так подробно описали. Он снова вздохнул, и странный запах опять привлек его внимание. Внезапно за входной дверью послышался шум: кто-то отпирал замок снаружи!
Сейчас они войдут и обнаружат его здесь!
Снайпер в панике оглядел комнату. Спрятаться было негде.
В этот момент за его спиной раздался яростный вопль. Икнув от страха, граф Локсли бросился в свою комнату тем же путем, которым пришел, на ходу срывая перчатки и едва успев захлопнуть дверь под гневные возгласы миссис Бэннинг-Кэннон. Сердце его колотилось все быстрее, в голове не осталось ни одной мысли, а ноги дрожали.
Крики по ту сторону двери становились все громче. Женский голос командовал: «Сюда! Я их видела! Они украли мою лучшую шляпу!»
Для Локсли это было уже слишком. Похвастаться хорошими нервами представители его семьи не могли, поскольку династические браки вели к измельчанию породы. Соответствующим образом они переносили и состояние животного ужаса. В конце концов, нет смысла требовать подобного от семейства, которое успешно избегало любого рода конфликтов еще со времен Вортигерна, когда один из славных предков нынешнего лорда Шервуда на спор украл у римского захватчика шлем, а потом был вынужден уносить ноги, когда в погоню кинулся весь отряд. Ничего удивительного в том, что мозг Локсли, не привыкший к таким нагрузкам, отдал единственно возможный приказ перед лицом неминуемой расплаты. Ноги, и без того еле державшие юного графа, подкосились. Чудом миновав встречи с углом дедовского сундука, он повалился навзничь на старый иранский ковер, да так и остался там лежать. Его поглотила спасительная тьма.
Лорд Шервуд приветствовал ее с радостью.
Через пару минут голос у него над головой заключил:
– Мертв, как дронт. Его убили воры, когда он пытался их остановить. Видите эти маленькие порезы на шее? Наверное, они сбежали через окна, не зря они стоят нараспашку!
Локсли застонал, удивив этим и окружающих, и себя самого.
– Так что ты говоришь про порезы?
– Ну, возможно, это просто следы от нано-бритвы.
– Похоже, – вступил в разговор кто-то еще, – его оглушили. Будем надеяться, он успел заметить вора!
Снайпер открыл глаза. Над ним склонились пять или шесть человек, на их лицах была написана тревога. Не придумав ничего лучше, он пробормотал: «Где я?» и решил надеяться на лучшее.
Судя по звукам, которые издавала в отдалении миссис Би-Кей, как раз его она не заподозрила. А исходя из того, что мистер Би-Кей ему подмигнул, можно было сделать вывод, что тот не сомневается в личности коварного похитителя. Локсли на секунду ощутил укол совести, поскольку обманул ожидания нанимателя, приписавшего все лавры ему.
– Вы поступили благородно, – услышал он голос миссис Бэннинг-Кэннон. – Я видела, как вы погнались за вором. Смотрите, в этой комнате окна тоже открыты. Так он и скрылся. А этот прекрасный юноша, презрев опасность, пытался задержать похитителей! И был повержен.
Так значит, шляпу все-таки украли!
– Он не ранен? – услышал Локсли голос Эми.
По всей видимости, Доктор стоял рядом с ней.
– Не похоже. Можем перенести его на кровать и проверить.
– А нельзя сделать это позже? – поинтересовался кто-то из гостей. – Будет жаль, если происшествие испортит весь ужин.
После обсуждения участники разговора пришли к компромиссу. Лорд Шервуд был оставлен на кровати в компании фляжки бренди, а остальные отправились обратно в обеденный зал, надеясь застать суп, рыбу, мясо и овощи более или менее теплыми.
Однако Локсли не собирался пропускать этот ужин. Он мечтал о нем с тех пор, как дед рассказал ему о вкусе гигантского бизона, особым образом сохраняемого специально для счастливого момента, когда доброе имя Шервудов будет восстановлено, и Истинный Король вернет себе престол. Поэтому, отлежавшись несколько минут, незадачливый грабитель поднялся с кровати, оправил галстук, еще раз прошелся расческой по волосам, проверил, нет ли на шее порезов от бритвы, и устремился на запах съестного со всем достоинством, на которое способен очень голодный молодой мужчина. Вскоре он появился в дверях зала, в ответ на изумленные возгласы сообщив, что ни один Шервуд не позволит себе оставить гостей в такой вечер.
– Настоящий герой! – заявила на это миссис Би-Кей. – Если бы вы только вошли в мою комнату минутой раньше! Чудо еще, что они не попытались похитить сейф, который мы отправили на место Турнира сегодняшним рейсом. Ведь в нем была Серебряная стрела! Как им удалось улизнуть, лорд Шервуд? Вы успели заметить? Я уверена, что воры выбрались через окно на балкон. Наверное, вы услышали шум, отправились на разведку и… Впрочем, остальное и так понятно. Вы его рассмотрели?
– Его? – переспросил Локсли, занимая свое место за столом.
– Того, кто стащил мою шляпу. Хотя, возможно, их было двое: она была очень тяжелой! Я собиралась надеть под костюм специальный антиграв, чтобы проходить в ней весь вечер. Если бы я не забыла свой ридикюль и неожиданно не вернулась в номер, никто бы и не узнал о вашей храбрости. Вор уже почти скрылся, когда я открыла дверь, но то, что вы кинулись за ним – или все-таки за ними? – вдогонку, выше всяких похвал. Так сколько их было, лорд Робин? Вы пытались схватить обоих?
– Э-э, – протянул Снайпер. Падение на ковер явно его оглушило.
– Впрочем, неважно. Главное, что вы помчались за ними через смежные двери, – продолжала Энола Бэннинг-Кэннон, сияя от восхищения, – а они на вас напали! Наверняка они были выше и тяжелее. Либо их было трое или четверо, что только подчеркивает вашу самоотверженность! Расскажите же нам, лорд Шервуд! Их было четверо или пятеро? Вы сможете их описать?
– Сожалею, – отозвался Локсли, усевшись, наконец, на свой стул, – но никого из них я не узнал.
– Сейчас они в любом случае скрылись, – вмешался мистер Би-Кей, откладывая ложку. – Я извещу местную полицию, но если у воров был транспорт, возможно, они уже покинули планету.
– Я почти уверена в этом. Если их ждал челнок, на котором можно добраться до космического корабля, они могут быть уже в нескольких световых годах отсюда. Эти мошенники знают, чего стоит арт-объект от Дианы из Лон-Дона! Я слышала, в этой части галактики орудует не одна шайка похитителей шляп.
– А ведь я предупреждал тебя, дорогая!
– Ничего подобного, Уркварт! Должна признать, если бы ты не был со мной все это время, я бы решила…
– А вы не думаете, что они хотели украсть Стрелу Артемиды, а шляпу унесли по ошибке? – предположил с другого конца стола Доктор. – Вы действительно не разглядели никого из похитителей? Никаких примет, которые дали бы зацепку Магистрату?
– Ровным счетом ничего, – сознался Локсли. – Они будто в воздухе растворились.
– Или переместились во времени, – с энтузиазмом предположил Гэри Эгинкурт. – Я как-то видел передачу про банду, которая специализировалась на таких штуках. Они прыгали назад во времени за несколько минут до совершения преступления, брали, что хотели, скрывали улики и снова перемещались в будущее, оставляя за собой только запах горелой соли. Или перца, не помню. Или водки.
Эми фыркнула.
– Верно, – продолжил за нее Доктор. – О запахе никто не упоминал.
– Вы правы, – Гэри закусил губу. – А в комнате точно ничем не пахло?
– Я думаю, любой запах был бы неразличим из-за ароматов с кухни, – пришел ему на помощь мистер Бэннинг-Кэннон. – Признайтесь, что…
– Но там был запах, – заметила его супруга. – Конечно, в основном это был запах нашего ужина, но заверяю вас, аромат ростбифа от горелой соли я могу отличить. Хотя там не пахло горелой солью. Лавандой, возможно, с нотками пассифлоры. Чем-то цветочным. В любом случае, Уркварт, если ты не можешь помочь чем-то более существенным, хотя бы избавь меня от безумных теорий. Свою роль ты сыграл: полиция прибудет к утру, хотя я не понимаю, почему они не работают по ночам. Если бы они ловили по горячим следам, то уже могли бы поймать этих прохвостов и вернуть мою шляпу.
Эта реплика придала размышлениям Локсли новое направление. «А вернется ли шляпа вообще? – задумался он. – Если похитители – защитники прав животных и выступают против использования меха и перьев, они могут ее ощипать! Или раскрасить! А вдруг это работа профессиональных шляпных воров? Или того хуже – каких-нибудь жуликов? А что, если грабители действительно охотились за Серебряной стрелой, но не смогли вскрыть сейф? Нет-нет. Стрела в безопасности и, скорее всего, уже где-то в будущем». Оставалась еще одна проблема: стоит им продолжить путешествие на «Гаргантюа», как мистер Би-Кей догадается, что Локсли непричастен к краже, и откажется выполнять свою часть сделки. А то и вовсе вышлет незадачливого сообщника с планеты, отобрав у него титул и право вообще кем-либо называться. От этой мысли Локсли утратил аппетит и принялся жевать ужин без прежнего энтузиазма. Как говорится, не дели шкуру неубитого тюленя.
Он проигнорировал торжествующий взгляд мистера Бэннинг-Кэннона, не знавшего пока, что ситуация вышла из-под контроля, а нанятый им взломщик потерпел неудачу и теперь жестоко переживает крах своих амбиций. Ничто не мешало Уркварту упиваться успехом, веря в то, что Локсли спрятал шляпу где-то в своей комнате и без труда вернет ее сразу по окончании завтрашней вечеринки – почти как Зевс похищенную Европу. Тысячи лет назад об этом складывали баллады. О шляпе, конечно, вряд ли споют, но главное, что в нужный момент она будет найдена, и Магистрат наверняка спишет эту шалость на кого-нибудь из мстительных игроков Второй Четверти. Волноваться не о чем. Все идет по плану.
За последние два часа мнение мистера Би-Кей об аристократии в целом и о Локсли в частности существенно изменилось в лучшую сторону. В конце концов, юноше удалось не только провернуть весьма хитрую кражу прямо под носом у гостьи – он еще и успел спрятать добычу до того, как миссис Би-Кей вернулась в комнату за забытым ридикюлем. Это свидетельствовало о потрясающей изобретательности! Сам Уркварт не смог бы обставить дело лучше. С редким для него великодушием мистер Би-Кей признал, что молодой лорд сработал отлично. Позже надо будет непременно узнать, как именно Локсли провел свою операцию, но пока все его внимание было отдано ужину, превратившемуся в своего рода триумфальное пиршество.
Вечером, с бокалом коньяка в одной руке и сигарой в другой, он все-таки застал Снайпера в одиночестве и одарил его чудовищной улыбкой:
– Отличная работа, мальчик мой!
В этот момент кто-то из гостей выглянул на террасу, чтобы поприветствовать хозяина дома. За несколько минут их прервали еще с десяток раз, и Локсли, готовый уже раскрыть своему сообщнику истинное положение дел, успел сообразить, что сейчас этого делать не стоит. Собственно, он вообще сомневался, что в обозримом будущем наступит подходящий момент для признания. Шляпа канула в Лету – возможно, навеки, – но это не так уж плохо. Есть, конечно, небольшой риск, что мистер Би-Кей из-за этого сочтет всю миссию проваленной, но зато и о вмешательстве некой третьей силы он знать тоже не будет. А значит, Локсли все равно получит право обладания Пэром, пусть между ним и Урквартом и останется эта маленькая тайна. Разумеется, когда лорд Шервуд восстановит былое положение в обществе и превратится из мелкого арендатора «ТерраФормы» в настоящего лорда, секрет можно будет раскрыть. Кому и зачем понадобилась злосчастная шляпа, он, скорее всего, так и не узнает, зато сможет подарить жертве ограбления новый головной убор. И все будут довольны и счастливы.
Но что, если – Локсли чуть не подавился портвейном – настоящие воры решат вернуть шляпу за выкуп? Может быть, прямо сейчас они отщипывают от нее перья, чтобы отправить их миссис Бэннинг-Кэннон вместе с требованием оставить в условленном месте сумму в старых однофунтовых банкнотах, пока ее драгоценное приобретение не подверглось еще большему надругательству Он закашлялся. На этот раз от миссис Би-Кей не ускользнуло его душевное состояние, потому что на ее лице, к величайшему удивлению супруга, появилось необычное выражение заботы.
– Мой дорогой лорд Шервуд! Мне кажется, вы все еще находитесь под впечатлением от событий сегодняшнего вечера. Что бы вы ни говорили, последствия шока налицо. Хотя ваша встреча с ворами и была, несомненно, проявлением истинной храбрости, она расстроила ваши и без того напряженные нервы.
Для большинства друзей Локсли новость о том, что у него вообще были нервы – напряженные или какие-либо еще – стала бы не меньшим шоком, чем злосчастная шляпа для мистера Би-Кей. Молодой лорд пробормотал что-то неубедительное, продолжая меняться в лице в зависимости от направления своих мыслей, а затем сообразил, что замечание миссис Би-Кей дает ему прекрасный повод оставить гостей. Под предлогом подготовки к завтрашней игре он удалился, ловко избежав встречи с другими членами команды – в особенности В. Г. Грейс, которая прохаживалась по дому в облаке сигарного дыма и с зачехленным луком подмышкой. Оставив ее обсуждать специфику различных бит с двумя кентаврами, Локсли ретировался в направлении своей спальни.

Глава 6
Желтый

Стоило ему переодеться в пижаму, как в дверь постучали. Первым побуждением лорда Шервуда было притвориться спящим, но любопытство победило. Что, если это был настоящий вор, славу которого он присвоил себе? И что будет, если ему не открыть?
Локсли неохотно повернул ручку и выглянул в узкую щель. Уркварт Бэннинг-Кэннон стоял на пороге, попыхивая сигарой и обмахиваясь цилиндром. Только сейчас Снайперу пришло в голову, что, возможно, мистер Би-Кей решил подстраховаться и нанял кого-то помимо него.
– Псссссти, – прошипел мистер Би-Кей.
– Что, простите?
– Пуссссти! – и терраформный магнат ввалился в комнату, захлопнув за собой дверь. – Поздравляю! У меня есть всего пара минут, так что быстро говори: что ты с ней сделал?
– Сделал с кем? – Снайпер не сразу сообразил, о чем речь. – А! Вы говорите о шляпе?
– Естественно! О чем же еще? Ты настоящий Свенгали! Так спрятать этого монстра. Стоп, откуда я знаю про Свенгали?
– Может, вы имеете в виду Мантовани?
Уркварт стукнул себя по лбу.
– Эти дурацкие нано-переводчики иногда выдают совершенно случайные сравнения из истории! Погоди, я имел ввиду Феллини!
– Тогда скорее уж Гудини.
– При чем тут Гудини?
– Вы первый о нем заговорили.
– Да? Ну ладно. Вернемся к шляпе. Как ты ее вынес?
– Это профессиональная тайна, – отозвался Снайпер, порадовавшись удачно пришедшему в голову ответу.
– Но ты все равно мне ее раскроешь.
Неожиданно Локсли почувствовал прилив уверенности.
– Конечно, старина! Как только у меня на руках будет контракт. Подписанный и скрепленный печатью.
– Слово джентльмена – планета твоя по заслугам.
– Боюсь, нам понадобится что-то более официальное.
– Что угодно. Доверься мне. Могу написать письмо на твое имя. Контракт будет готов завтра, – Уркварт повернулся, собираясь уходить, но затем бросил через плечо: – Кажется, ты изменился…
– Что вы имеете ввиду? – уверенность Локсли таяла на глазах. Он снова залился краской, затем начал бледнеть.
– Не уверен. Возможно, дело в адреналине. В любом случае я составлю для тебя контракт. Но планета уже твоя. Можешь делать с ней все, что душе угодно.
Локсли неловко откашлялся. Уркварт подошел к смежной двери своего номера.
– Пожалуй, воспользуюсь этим путем. Это будет забавно! Кстати, ты чувствуешь запах? Впрочем, мне пора.
И он вышел, не дождавшись ответа. Между тем, Локсли прекрасно понял, о чем тот говорит. Запах был, и был он очень странным. Таким, что трудно описать. Что-то с нотками лаванды?
Вернувшись в кровать, Локсли забрался под одеяло, стараясь унять беспокойство. Если появление Уркварта намекало на то, что ждет его в будущем, перспективы молодого лорда были не столь радужны, как ему хотелось бы.
В этот момент в дверь снова постучали, но Шервуд решил не открывать. С головой укрывшись одеялом, он порадовался, что замок заперт и гостю придется уйти несолоно хлебавши. Внезапно он почувствовал, что рядом с кроватью кто-то стоит.
– Лорд Шервуд? Привет. Это я, Доктор…
– Уходите, – выдавил Локсли. – Я сплю. И доктор мне не нужен. Я бодр, как бобр. Увидимся за завтраком. Очень рекомендую жаркое из риса и рыбы.
– Скоро здесь будет не просто полиция. Миссис Бэннинг-Кэннон вызвала напрямую Инспектора Магистрата. Очевидно, она сочла, что ее супруг недооценивает ситуацию. Я подумал…
– М-магистрата? – граф Локсли высунулся из-под одеяла.
– Именно. Между нами говоря, полицейские вряд ли серьезно отнесутся к краже шляпы. А местный Магистрат будет вынужден отреагировать в любом случае. Они все здесь перевернут вверх дном в поисках улик.
Локсли с тяжелым вздохом отказался от мысли выспаться.
– Я бы сказал, что с обращением в Магистрат она поспешила. Констебли здесь не нужны. Вполне возможно, что утром шляпа обнаружится забытой в номере отеля или что-то вроде того. Поймите, это просто шляпа !
– Не для миссис Бэннинг-Кэннон. Вы хотя бы представляете стоимость этой штуки? К тому же здешние власти пляшут под ее дудку. У меня такое впечатление, что Тарбаттоны и Бэннинг-Кэнноны скупили всех представителей местного закона.
– Полицейские подкуплены?
– Нет, конечно, – Доктор неожиданно замолчал, и пауза затянулась ровно настолько, чтобы Локсли поверил в неискренность его слов. – Я бы скорее сказал, что местная полиция – как, впрочем, и любая другая – прекрасно осведомлена о том, кто, образно выражаясь, заказывает музыку. И подчиняется именно им. Без терраформных компаний у них не было бы работы. Именно планетарные корпорации создают планеты и обеспечивают наличие на них населения. Разумеется, полицейские делают все, что в их силах, чтобы обеспечить здесь порядок и соблюдение законов – в большинстве своем это честные ребята, – но их реакция на похищение дизайнерской шляпы из Лон-Дона будет не такой, как на кражу, например, моей кепки. И не мне вам объяснять, к какому происшествию они отнесутся серьезней.
Локсли сел на кровати.
– Я об этом не подумал. Мой дядя – главный следователь местного Магистрата. Я с ним поговорю.
Доктор присел рядом.
– Как я понял, Бэннинг-Кэнноны обратились именно к нему. Представители Магистрата прибудут утром. Судя по тому, что я слышал, главный следователь – большой приверженец буквы закона. И первым, с кем он решит побеседовать, будете вы.
– Почему я?
– Потому что вы застали грабителей на месте преступления и пытались их задержать. Даже если вы их толком не разглядели, полицейские должны будут в этом удостовериться. И провести их не удастся: их учат видеть истину там, где мы успешно скрываем ее даже от самих себя.
– К-конечно. Я сделаю все, что смогу. Но запомнился мне только этот странный запах – как с побережья. Вы ведь тоже его заметили?
– Для сыщика это будет важной деталью. Возможно, даже поможет вычислить вора.
– Д-да, конечно. Но кражу необязательно совершил человек, правда ведь?
– Между нами говоря, в таких ситуациях подозреваемым номер один обычно становится супруг жертвы…
– Что?
– Если задуматься, это вполне логично. Всем известно, что он ненавидел украденную шляпу. Он умолял жену не надевать ее, потому что у него какая-то разновидность арахнофобии, а данный головной убор так оригинально скроен, что делает обладателя похожим на гигантского паука. Он даже беседовал со мной на эту тему Собирался притвориться больным, только бы не присутствовать на вечере, украшением которого должна была стать эта шляпа.
– Серьезно? Я не знал. («А если и знал, то не обо всем», – констатировал про себя Локсли с некоторой долей облегчения). Так значит, он боится шляп?
– Вернее будет сказать, что он боится этой конкретной шляпы, – ответил Доктор. – Она напоминает ему паука. А он боится всего, что напоминает о пауках. Включая пауков, разумеется. Они напоминают о пауках особенно отчетливо.
– Тогда понятно, почему он так ненавидел эту шляпу. Несчастный. Так вы думаете…
– Он, конечно, пытался от этого избавиться. Консультировался с разными докторами. Даже со мной.
– Но вы не смогли ему помочь?
– Не моя специальность.
– Зато это доказывает, что он не вор, – заметил Снайпер.
– Почему?
– Потому что он и подойти бы к ней не смог без приступа паники.
– Логично. Значит, они будут искать его сообщника.
– Сообщника?
– Того, чьими руками это было сделано.
– Ну да, – Локсли снова занервничал. – Точно.
– Хотя, возможно, у них будет какая-то другая версия.
– Очень надеюсь! – выпалил граф и, заметив недоумение на лице Доктора, поспешил добавить: – Будет ужасно, если под подозрением окажется кто-то из нас.
– В этом вы правы. Не сможете припомнить еще какие-нибудь детали? Может быть, вы знаете, кто из гостей распространяет вокруг себя запах горячей морской воды?
– Увы, разве что кто-то носит с собой недоваренную рыбу.
Локсли рассмеялся собственной шутке. Неожиданно тот факт, что вором оказался кто-то другой, представился ему в новом свете. Но что, если мистер Бэннинг-Кэннон вдруг укажет на него во время допроса? У него есть для этого все основания – ведь о том, что Локсли не крал шляпу, знает только сам Локсли.
– Что ж, – отозвался Доктор, вставая, – в любом случае стоило зайти и побеседовать с вами. Хотя бы для того, чтобы вы были в курсе. Если я могу быть полезен…
– Вы очень добры, Доктор. Я вам обязан. И обдумаю ваши слова.
«Доброй ночи», – это Локсли пробормотал уже в спину уходящему гостю, который не преминул закрыть за собой дверь.
О том, чтобы лечь спать, не могло быть и речи. Снайпер устроился поудобнее, сцепив руки и пытаясь собраться с мыслями. Однако мысли собираться не желали. Более того, после нескольких попыток Локсли вынужден был признать, что они прямо-таки целенаправленно разбегались.
Спал он в ту ночь беспокойно, не раз просыпаясь в полной уверенности, что на его запястьях вот-вот сомкнутся наручники. Сны тоже были под стать: в них рисовалось то тюремное заключение, то супруги Бэннинг-Кэнноны, обвинявшие друг друга в произошедшем.
Утром Локсли проснулся в холодном поту от звука собственного голоса, повторявшего: «Я невиновен, невиновен, невиновен! Говорю вам, я этого не делал. Спросите их. Я этого не делал!» Разумеется, это было чистейшей правдой, но больше не убеждало даже его самого – не то что приснившихся полицейских.
Как местный землевладелец и арендатор, он, скорее всего, окажется вне подозрений; с другой стороны, среди его гостей были те, кто обладал в обществе куда большим весом. Оставалось только надеяться, что главным следователем действительно будет его дядя Рупольдо. В этой части галактики правосудие опиралось на Кодекс Наполеона, так что, если Рупольдо возглавит расследование, у его племянника будет намного больше шансов на справедливое рассмотрение дела, чем при Англосаксонсой или Барсумской правовой системе. Стоя перед зеркалом с бритвой, Локсли изучал свое отражение, пытаясь понять, можно ли принять его за преступника, и если можно, то каков шанс, что Рупольдо де Креспиньи вынесет ему оправдательный приговор. К тому же оставался призрачный шанс, что шляпа вот-вот будет найдена где-то в доме: например, выяснится, что посыльный из отеля просто доставил ее не в ту комнату.
Спустя несколько минут, немного взбодрившись, Локсли спустился на завтрак. И сразу оказался в центре внимания.
– Привет! – воскликнул он чуть громче, чем требовалось. – Как дела? Нашли шляпу?
Гости, как по команде, отвернулись. Проследив направление их взглядов, лорд Шервуд обнаружил в комнате человека, облаченного в темно-синюю, с алыми полосами, униформу Инспектора Магистрата Отделения Сассекса и Суррея. Именно оно обеспечивало мир и покой в этой части галактики на протяжении нескольких тысячелетий, прошедших с момента падения Закона в Смутное время. Впрочем, лицо Инспектора представляло собой воплощение доброты и кротости, и Локсли расслабился. Для расследования действительно прислали его дядю, сэра Рупольдо де Креспиньи, который не только нянчился с молодым лордом Шервудом в дни его детства, но и обучил всему, что тот сейчас знал о турнирах-реконструкциях и сопутствующих играх. В любой другой ситуации Локсли бросился бы ему на шею и от души порадовался встрече, но сегодня выражение Инспектора обещало исключительно серьезный подход к делу.
– А, – сказал Снайпер. – Значит, все-таки не нашли. Вот ужас.
– Именно, Робин, именно, – ответил сэр Рупольдо. – Боюсь, что сегодняшнюю игру придется отменить. Никто не должен покидать замок и прилежащие к нему земли, пока не предоставит мне полный отчет о том, что делал вчера вечером.
– Вы думаете, что шляпа все еще в поместье? – поинтересовался мистер Бэннинг-Кэннон, бросив взгляд на Локсли. – Я более чем уверен, что воры уже покинули планету. Вы согласны со мной, лорд Шервуд?
Этого было достаточно, чтобы молодой лорд сообразил: у мистера Би-Кей нет ни малейшего намерения выдавать своего сообщника, поскольку это поставит под подозрение и его самого. Локсли уже был готов признать, что жизнь налаживается, но тут до него дошел смысл услышанного.
– Что значит «отменить матч»?
– Он уже отменен.
– А что мы тогда будем делать завтра?
– Завтра? Трудно сказать. Если шляпа найдется до завтра, вы сможете продолжить соревнования. Но боюсь, что расследование продлится несколько дольше.
– Но так нельзя! – возразил Локсли.
– К сожалению, это единственный выход. Впрочем, особых проблем не возникнет. Насколько нам известно, вчера ночью и сегодня утром планету не покинул ни один корабль. Конечно, придется отменить ваш круиз на борту «Гаргантюа», но меня заверили, что через пару недель всех пассажиров, пострадавших от этого досадного происшествия, заберет лайнер «Гигантик», где им будут предложены те же удобства. Террафилы и те, кто купил «Исторический тур», не должны будут ничего доплачивать, поскольку подобные ситуации предусмотрены страховкой. Вы просто сядете на другой корабль. Места всем хватит. А поскольку оба корабля из одной серии, обстановка будет точно такая же.
Локсли горестно покачал головой:
– Нет, нет и нет! Неужели вы не понимаете…
– Я понимаю только, что здесь произошла кража и она нуждается в расследовании, – сурово ответил его дядя.
– Думаю, ваш племянник имеет в виду несколько другое, – вступил в разговор Доктор, откладывая нож и вилку и вставая из-за стола. – «Гаргантюа» должен был доставить нас всех на планету Флинн в системе Миггеи в созвездии Стрельца как раз к началу финальной игры Большого Турнира. «Гигантик» прибудет туда же, но с опозданием в три недели. Для обычных туристов эта задержка не так уж важна – напротив, они получают возможность задержаться здесь подольше. Но для игроков, у которых впервые за четверть тысячелетия появился шанс сразиться за Серебряную стрелу Артемиды, ваши слова – как удар ножом. Команда Туристов, отклонившая предложение лорда Шервуда остановиться в его поместье, должна будет провести всего одну игру вместо двух. Понимаете, к чему я клоню?
– Хм, – сэр Рупольдо явно не рассматривал ситуацию под таким углом. – Теперь я вас понимаю. Действительно, ситуация очень неприятная. В этот раз мы могли бы выиграть Стрелу. Нет, это действительно ужасно!
Он обернулся к недоумевающей миссис Бэннинг-Кэннон:
– Есть хоть малейший шанс, что вы согласитесь отложить следствие до возвращения спортсменов с финальной игры?
Однако выражение лица потерпевшей не оставляло никаких сомнений в том, что она требует расследования здесь и сейчас.
– А если вор присутствует в этом зале? Возможно, он сознается сию минуту, и вы сочтете возможным смягчить для него наказание?
– Ни в коем случае! – гневно ответила миссис Би-Кей. – Не забывайте, что именно мой муж – владелец этой планеты!
Остальные негромко застонали.

Глава 7
Перемены в расписанье

– В таком случае, дамы и господа, мне остается только пожелать вам доброго утра! – провозгласил Инспектор, хотя на лице его была написана неприкрытая тревога. – Робин – я хочу сказать, лорд Шервуд, – мы все оказались в очень неприятной ситуации, под угрозой отмены матча между Джентльменами и Туристами. Похоже, сразиться за Серебряную стрелу вам не удастся. С другой стороны, это заставляет по-новому взглянуть на обстоятельства, жертвами которых вы стали. Я готов предположить, что это похищение было попыткой команды противников вывести вас из борьбы за главный приз. Тяжелый день для всех участников Турнира, джентльмены. Тяжелый день.
– А каково пришлось мне, человеку, который так дорожит своей коллекцией шляп! – воскликнула миссис Би-Кей, явно пытаясь добиться сочувствия.
Остальные уставились на нее в глубоком недоумении. И’гог’оо отставил в сторону корзину сельдерея и сосредоточился на том, чтобы перестать нервно переминаться с ноги на ногу. На копытах у него были специальные тапочки, заглушавшие их стук, однако звук все равно получался слишком громким. Стоящий рядом джудун раздраженно фыркнул.
– Во имя всех звезд Медичи! – рявкнул человек-пес. – Дайте мне добраться до той драной кошки, и…
Он запнулся, встретившись взглядом со сканкоидом Дублоном, чья раса имела узнаваемые черты семейства кошачьих.
– Я имел в виду…
Дублон встретил его замешательство с мягкой улыбкой.
– Возможно, если мы все вложимся в награду за возвращение шляпы, от этого будет больше пользы?
Этими словами он в первую очередь хотел поддеть человека-пса, который был более чем ограничен в средствах. Однако миссис Бэннинг-Кэннон охотно ухватилась за это предложение:
– Я с удовольствием назначу вознаграждение!
Инспектор, как раз покидавший в этот момент комнату, остановился в дверях, однако затем двинулся прочь, будто ничего не слышал. Согласно букве Закона, ему следовало пресекать подобные предложения, но сейчас он был готов на любые ухищрения, лишь бы побыстрее вернуть шляпу ее законной владелице и позволить команде Джентльменов продолжить игру в срок.
Доктор и Эми отошли к открытому окну, делая вид, что любуются лужайкой перед замком. На ней теснились практически все виды цветов, которые можно было найти в цветочном каталоге. Клумбы тянулись от купы цветущих кедров к озеру, окаймленному золотыми ноготками. В лучах солнца водная поверхность казалась диском из полированной стали.
– Я почти готов поверить, что все это было подстроено, чтобы не подпустить нас к Стреле, – негромко сказал Доктор Эми. – Если мы не попадем на Флинн, я даже представить боюсь, что учинит генерал Франк и его люди. Интересно, знали ли воры, какими будут последствия кражи?
– Чем гадать, может, лучше поделишься своими соображениями?
Доктор отвернулся от окна.
– Пока нет смысла. Мне известно только то, что сообщил информатор. И даже в этом я не могу быть уверен на сто процентов.
И, повернувшись к остальным собравшимся, он добавил уже громче:
– Мне кажется, объявить вознаграждение – отличная идея. Только нам нужно собрать действительно внушительную сумму.
– Я готов предложить миллион, – откликнулся мистер Бэннинг-Кэннон. Из всех присутствующих только он знал истинную стоимость шляпы.
Присутствующие загалдели, предлагая свои варианты.
– Не забывайте, что вор, скорее всего, до сих пор находится среди нас, – заметил Доктор. – Вероятно, он воспользовался каким-то устройством для перемещения во времени или антигравом – на это указывает оставшийся в комнате специфический запах.
– Антигравом? – переспросил мистер Би-Кей, не удержавшись от вопросительного взгляда в сторону Локсли. – И о каком запахе идет речь?
– Он похож на запах… кипящей соленой воды. Озона. Появляется при выгорании или перемещении темпоральных частиц. На этом принципе основана работа практически всех антигравов, – Доктор вышел в центр комнаты. – Нам известно, что шляпа была очень тяжелой, носить ее на голове можно было только при наличии спрятанного в тулье антиграва. Полагаю, вор об этом знал, поэтому захватил карманный аппарат вроде тех, что можно собрать из набора «Сделай сам». Наверное, каждый хоть раз их видел. Нет? Неважно. Направив шляпу с помощью антиграва к окну, вор наверняка воспользовался воздушной подушкой, которая позволила ей спланировать прямо в руки ожидавшему сообщнику на легком флаере. И вуаля!
– Вуали? – Локсли уставился на Доктора. – Зачем им вуали?
– Браво, Доктор! – не удержался Гэри Эгинкурт. – Впечатляющая демонстрация дедуктивных способностей! Но это не отвечает на вопрос, откуда они все это взяли. Антигравы – недешевое удовольствие, как, впрочем, и флаеры. Если их доставили сюда с другой планеты, значит, это были не простые воры. В любом случае, как бы они пронесли все необходимое на территорию поместья? Это сразу вызвало бы подозрения. Нас всех проверяли на наличие скрытой аппаратуры, верно, Мюллер?
Он повернулся к андроиду, выполнявшему обязанности дворецкого.
– Все гости были представлены персоналу, сэр, – ответил молчавший до этого дроид. Его программа запускалась, только если кто-то обращался к нему напрямую. – И гости, и персонал были досмотрены. Нарушений не зафиксировано.
– И все равно, – энергично возразил Доктор. – Похоже, что шляпу вынесли именно так. Но вот куда ее спрятали? Это выяснить будет намного сложнее.
Эми улыбнулась. Кажется, Доктору не терпелось попробовать себя в роли детектива.
– Нам неизвестно, кто взял шляпу и где она сейчас. Каким может быть мотив похищения? Шляпа, безусловно, очень дорогая, но в особняке есть вещи и дороже. Так почему воры взяли именно ее? Зачем красть вещь, которую без антиграва даже не вынести из комнаты? Остается предположить, что дело было не в желании обогатиться. Что подводит нас к ключевому вопросу..
– К какому? – заинтересовался мистер Би-Кей.
– Зачем вообще воруют шляпы?
– Она уникальна! – заявила миссис Би-Кей. – Работа Дианы из Лон-Дона. Второй такой нет в целой галактике! Я легко могу назвать нескольких коллекционеров, которые отдали бы все свое состояние, лишь бы ее заполучить. Каждый подобный аксессуар – настоящее произведение искусства. И раз уж об этом зашла речь, должна напомнить, что Диана в своих новых работах использует репродукции оригинальных картин Рембрандта. Она истинный художник: помимо Рембрандта, вдохновляется работами Пикассо, Эмина… Всем, что можно найти в музеях. И это не единственный материал! Взять хотя бы «Фобос», который она выполнила в натуральную величину по заказу леди Марс. Тогда многие сочли эту шляпу вульгарной, хотя единственный ее недостаток заключается в том, что без шести включенных антигравов ее невозможно оторвать от пола. С другой стороны, она использовала осколки настоящего Фобоса, который столкнулся со Старым Барсумом много лет назад. Так какие могут быть претензии!
– Леди Эм, ну конечно! – мистер Бэннинг-Кэннон резко выпрямился и ударил кулаком по столу, смахнув на пол стакан воды. – Она не терпит конкуренции! И достаточно богата. Вот кто мог украсть твою шляпу! Владелица «Воздуха». Вечно ставит нам палки в колеса, ведь ни одну планету земного типа нельзя закончить, пока мы не получим от ее корпорации растения для создания атмосферы.
– Она действительно хотела бы такую шляпу? – не без удивления спросил Доктор.
– Откровенно говоря, мы давние соперницы, – миссис Бэннинг-Кэннон изобразила улыбку, отчего ее густо подведенные глаза превратились в узкие щелки и стали напоминать двух черных слизняков. – Но да, ей бы захотелось ее носить. Именно в этом суть таких шляп: их надевают и обсуждают . Поэтому я покупаю одни вещи из коллекции Дианы, а она другие. А потом люди о них говорят, и становится ясно, кто из нас настоящий ценитель… Кстати, почему вы не рассматриваете версию кражи ради драгоценных камней?
– Потому что для обычного вора они бесполезны. Оборудование, флаер, антиграв – все это большие траты. Продажа украшений, конечно, их покроет, но дополнительной выгоды не принесет. Нет, тут что-то совершенно иное…
– Доктор, если мы не вернем шляпу за ближайшие сутки, мы пропали! – Гэри Эгинкурт расхаживал вдоль длинного стола, как тигр в клетке. Похоже, перспектива пропустить матч выбила его из колеи. – Локсли, ты же их видел!
– Эмм, – отозвался лорд Шервуд. – Только мельком.
– Я отсутствовала всего пять минут, – пришла ему на помощь миссис Би-Кей. Ее переполняло раздражение, однако она не могла позволить ему выплеснуться на юношу, которого уже мысленно называла своим зятем. – Наверняка вы услышали что-то, что заставило вас заподозрить неладное?
– Эмм. Да. Был звук, похожий на шипение. Как если бы к вам пробралась кобра или другая змея. И тогда я…
– И тогда вы бросились через смежные комнаты, чтобы посмотреть…
– Чтобы посмотреть, что происходит. Но никого не увидел. Наверное, воры где-то прятались. Стоило мне отвернуться…
– …как они попытались сбежать через вашу комнату? Вы бросились следом, но воры скрылись через окно, – закончила за него историю Джейн.
– Точно, именно так! – с благодарностью отозвался Локсли. Он бросил на Джейн быстрый взгляд, который должен был бы сказать: «Спасибо, подруга!». Но Гэри, заметивший это, истолковал его по-своему.
В глубине души Джейн не сомневалась, что несколько странное поведение лорда Шервуда объяснялось не последствиями встречи со злоумышленниками, а переживаниями из-за ссоры с Гэри. Она почти видела, как ее возлюбленный обвиняет Локсли в предательстве, не понимая, что тот лишь согласился ей подыграть – и невольно оказался между Сциллой и Сицилией… Ах нет, правильнее сказать «между двух лосей». Джейн тихонько вздохнула. Образовательная часть этого тура не давалась ей совсем, и сейчас уж точно был неподходящий момент, чтобы наверстывать упущенное.
– А коробка и шляпа? Вы их видели? – продолжал допрос Доктор.
– Нет, шляпы там не было. Удивительно, – ответил Локсли, прекрасно сознавая, что за ним в этот момент следит не только Доктор, но и мистер Би-Кей, и радуясь, что может сказать правду.
– Значит, они успели ее спрятать, пока вы осматривали предыдущие комнаты? – снова вмешалась в разговор Джейн.
Для Гэри это было уже слишком. Он отошел к окну и, отвернувшись, принялся сосредоточенно изучать пейзаж.
– Думаю, что так все и было, – Локсли, от которого не укрылось движение Гэри, мысленно застонал. Он подвел мистера Бэннинг-Кэннона. Подвел Гэри. И даже Джейн. И все из-за стремления к собственной выгоде! Другой бы в подобных обстоятельствах спрятался где-нибудь в темном углу, кляня судьбу-злодейку. Но лорд Шервуд был из старинного аристократического рода. Поэтому он проделал все это мысленно.
Если бы он раньше задумался о последствиях! Локсли отчаянно хотелось во всем признаться. Врать он не умел – да ему и не приходилось этого делать с тех пор, как в семь лет он утащил с кухни банку клубничного джема и попытался свалить вину на повара и горничную. Идея была крайне неудачной: вся прислуга состояла из роботов, у которых не было ни малейшего интереса к человеческой еде.
Воспоминание об этом эпизоде только подлило масла в огонь. Уже тогда было ясно, что преступного гения из него не выйдет. Локсли давно бы сдался, если бы не чувствовал поддержку мистера Бэннинг-Кэннона. К тому же Доктор, хотя и задавал каверзные вопросы, скорее пытался ему помочь. Во всяком случае, ни один из них не обращал внимания на явные нестыковки в той версии событий, которую излагал Локсли. Молодой лорд внутренне содрогнулся. Если все раскроется, ему грозит не только потеря родового поместья, но и годы за решеткой, на тюремной планете, где заключенные днем и ночью добывают воду на благо других миров.
Будь они по-прежнему друзьями, Гэри уже почувствовал бы его отчаяние и постарался как-то поддержать. Но даже в этой мелочи судьба обманула Локсли. Гэри стоял на другом конце комнаты и молчал.
Под таким давлением лорд Шервуд давно сознался бы, если бы было в чем. Но это преступление совершил кто-то другой. Знать бы только, кто!
Впрочем, одно оставалось неизменным: Локсли намеревался потребовать планету у мистера Би-Кей – даже несмотря на то, что не выполнил свою часть сделки. Рассуждал он следующим образом: хотя его и опередили, совершить кражу он все-таки собирался. Теперь же можно было получить в свое распоряжение целую планету, не совершая при этом ничего, что позорило бы его славный род. В сложившейся ситуации эта возможность была единственным лучиком света. Локсли вздохнул и обвел комнату унылым взглядом, краем глаза заметив, что Доктор внимательно на него смотрит.
Доктор. Получалось, что Шервуд подвел и его: теперь ему точно не удастся блеснуть своими талантами в борьбе за Серебряную стрелу.
Однако к тому времени, когда сэр Рупольдо и его подчиненные вернулись в поместье, чтобы начать следствие, Локсли собрался с духом и показал себя внимательным хозяином, которые заботится о нуждах всех игроков, реконструкторов и туристов, застрявших в его доме. Поминутно поглядывая на часы, он не уставал надеяться, что обстоятельства похищения шляпы вот-вот прояснятся. Он даже пытался поговорить с Гэри, но тот избегал встречи с ним. Локсли избрал ту же стратегию в отношении Джейн, поэтому объяснения так и не случилось.
Готовясь ко сну, Локсли мечтал только о том, чтобы шляпа чудесным образом нашлась и им разрешили отправиться в путь. А Доктор ломал голову над тем, кому вообще мог понадобиться этот шедевр дизайнерской мысли, если у всех гостей он вызывал исключительно отвращение. Конечно, оставалась вероятность, что все это было частью плана джудунов, которые составляли большую часть команды противника. Они могли спланировать что-то подобное, лишь бы не дать более сильным Джентльменам принять участие в борьбе за Стрелу. Слабым местом этой теории было то, что джудуны трепетно относились к соблюдению законов и никогда бы не пошли на их прямое нарушение. Доктор всю ночь ломал голову над тем, кому еще это могло быть выгодно, но добился только приступа головной боли.
Большинство гостей провели бессонную ночь и поднялись на рассвете. Игроки – само уныние – собрались в столовой. Все они не смыкая глаз следили за стрелкой хронографа, отсчитывающего минуты до того момента, когда похищение шляпы сыграет свою фатальную роль. Над вершинами окрестных деревьев поднималось яркое солнце, цветы переливались всеми оттенками радуги, а озеро, казалось, впитало в себя потрясающие краски рассветного неба, – однако никому не было дела до этой красоты. Взгляды собравшихся были прикованы к легким шаттлам, доставлявшим на борт «Гаргантюа» их более удачливых соперников.
Мистер Бэннинг-Кэннон был единственным существом в поместье, кого не затронула всеобщая печаль. Строго говоря, он был весел, как малиновка в летнем саду, разве что не насвистывал себе под нос. Однако ситуация требовала, чтобы он сохранял приличествующее выражение лица, а потому внешне Уркварт Бэннинг-Кэннон был мрачен, как и положено мужчине, чья супруга оказалась жертвой столь ужасной кражи.
После полудня сэр Рупольдо снова появился в поместье с ошеломительными новостями: шляпу обнаружили в коробке, спрятанной в кустах на берегу озера.
– Похоже, – торжественно начал он, обращаясь к миссис Би-Кей, – ваша шляпа нашлась. А потому соблаговолите пройти со мной для опознания.
Оно прошло успешно: миссис Бэннинг-Кэннон причитала, что шляпа выглядит так, будто на ней кто-то сидел, но вынуждена была признать – находка принадлежит именно ей. Украшения тоже остались на месте, хотя создавалось впечатление, будто из каркаса головного убора исчезла какая-то небольшая деталь (что, впрочем, не повлияло на его сходство с гигантским пауком). В поместье воцарилась было радость – пока гости не осознали, что их корабль все равно уплыл, а с ним и шансы на победу в турнире тысячелетия.
Уныние грозило снова захватить Локсли-Холл, когда на лужайке перед домом неожиданно появился Доктор. В руках он сжимал потрепанный экземпляр Путеводителя по Межгалактическим Крейсерам 5107-го года. Одного этого было достаточно, чтобы Эми насторожилась. Счастливая улыбка, с которой Доктор продемонстрировал ей свою находку, была еще более многообещающей.
– И чем это ты так доволен?
– Я подумал, тебе будет интересно узнать, что если мы успеем на местный рейс между Пэром и Прилипалой 100, который отходит сегодня в 23.33, то на Прилипале сможем пересесть на баржу в 7.20. Она доставляет воду на Дафрид, откуда в 11.28 отходит чудесный маленький корабль до Плакамина, того, что в Посейдоне. И если вдруг так случится, что на Плакамине мы сядем на судно до Мироморья 5000, то к 20.40 следующего дня оно доставит нас на Кали 7. Там можно сделать пересадку на корабль до Ганеша, который прибывает в тот же порт, где «Гаргантюа» сделает остановку перед финальным прыжком до созвездия Стрельца. Им необходима эта стоянка, потому что в систему Миггеи можно войти только при определенном положении ее планет, – Доктор счастливо улыбнулся и добавил: – Конечно, это не самый удобный маршрут, а на некоторые пересадки можно успеть только при большом везении, но зато на Флинне мы будем в срок.
Позже, уже изложив этот план всем заинтересованным лицам, Доктор признался Эми, что с таким восторгом его предложения еще никто и никогда не принимал.

Глава 8
Наконец в эфире

Несмотря на эпизод с похищением шляпы, отдых на Пэре Эми понравился. Не каждый день удается посмотреть, как будут обходиться с историей твоего мира инопланетяне-реконструкторы. Это уж не говоря о бессмертном литературном наследии (в основном комиксов), на основании которого они строили свои предположения о жизни землян. Несколько дней среди этой разношерстной, увлеченной своим хобби толпы заставили ее задуматься о том, насколько искажено ее собственное представление о прошлом. Разница, впрочем, была: для террафилов и принятие Хартии вольностей, и падение Берлинской стены произошли одинаково давно. Хотя самым впечатляющим для Эми оказалось осознание, что даже в 51-м веке во вселенной еще жили люди – пусть и на искусственной копии Земли. Учитывая, через сколько войн и катаклизмов им пришлось пройти, это даже вдохновляло.
– Кажется, я поняла, почему тебе нравятся именно земляне, – поделилась Эми с Доктором результатом своих размышлений. – Мне бы тоже нравилась раса, протянувшая так долго.
– Видишь, вы стоите того, чтобы за вас бороться, – отозвался Доктор, чье внимание было поглощено кабелями, ведущими к главным аккумуляторам. Несколько хитрых манипуляций, и прямо перед ним возникла голографическая сфера, формой и размером напоминающая арбуз.
– Именно это ты и делаешь. Защищаешь нас тысячи и тысячи лет… Тебе помочь? Что это за штука?
– Что? Ах, это. Я пытаюсь спрятать ТАРДИС.
– От кого?
– От тебя, от себя, от банды генерала Франка… От любого, кто захочет ее заполучить. Но в первую очередь – от банды «Антиматерия». Так! Закрой глаза и представь небо цвета индиго. Ин-ди-го! Представила? Теперь хорошенько запомни эту картинку. Она будет нашим кодом. Если генерал Франк решится нас атаковать, нужно будет действовать быстро и осторожно. Нельзя, чтобы ТАРДИС попала ему в руки. Вот. Подержи.
– Просто подержать? – Эми удивленно взяла кусок кабеля.
– Подержать, да. Минуту или около того.
– А ты задумывался, что без твоей помощи люди так долго не протянули бы?
– А зачем мне об этом думать? – теперь Доктор возился со своей звуковой отверткой. – Я видел будущее. Огромное количество самых разных вариантов будущего. Тысячи. Миллионы. Триллионы. Такой уж у меня дар. Один из многих.
– Ты поэтому иногда так себя ведешь? Так беспечно? Из-за того, что видел будущее и знаешь, что будет дальше?
– Да. То есть нет. Но вроде того. Хотя скорее нет, – Доктор взмахнул руками. – Видишь ли, все гораздо сложнее. Каждый случай – особенный. Вы, люди, обычно сами можете разрешить любую проблему. Иногда вам просто нужна подсказка. Не сомневайся, вы успешно справлялись… справляетесь… справитесь с угрозой вымирания. Ты же не думаешь, что я буду возиться с неудачниками?
Он улыбнулся и подмигнул Эми.
– Но люди не только изобретательны. Они добры. И, в отличие от большинства разумных существ, с которыми я встречался, вы можете похвастать наличием воображения. Мне кажется, это вообще главная черта вашего вида. Воображение, я имею в виду. Даже у Повелителей Времени оно беднее. Именно это мы ценим в себе и других. В конце концов, только благодаря фантазии мы можем представить, что чувствует кто-то другой. Вспомни далеков. Они не могут вообразить ни вкусного обеда, ни даже точки зрения, отличной от их собственной. Но, что гораздо хуже, они не могут представить, почему у других рас тоже есть право на жизнь. К тому же именно на воображение опирается совесть, разве нет? И не только она, продолжать список можно бесконечно. Как и жаловаться на тугодумность вашей расы: сколько времени уходит на осознание самых простых идей! Вечно-то вам кажется, что вы лучше всех все знаете!
Доктор снова углубился в изучение голограммы, поворачивая ее из стороны в сторону.
– А тебе так никогда не казалось? – Эми протянула ему кабель.
Доктор в задумчивости посмотрел на него, потирая подбородок.
– Возможно, в молодости. Когда я был стариком. Тогда я постоянно совершал ошибки. Постоянно. И, раз уж мы заговорили об ошибках – возможно, мне не стоило бы сейчас прятать ТАРДИС. Но я все равно это сделаю! – и он снова нырнул под приборную доску, на этот раз вместе с кабелем. – Ты запомнила? Режим «Индиго».
Выбравшись из-под панели, Доктор хлопнул в ладони, и голограмма погасла.
– И все-таки, кто, по-твоему, украл эту злосчастную шляпу? – неожиданно спросил он.
– Украл, а потом бросил в кустах? Не знаю. Но это явно был вор с воображением! – Эми рассмеялась, а потому не заметила тени, скользнувшей по его лицу.
– Что ж, тогда мы можем с уверенностью сказать, что это был не джудун.
– А ты знаешь, кто это сделал?
– Я знаю, кто собирался это сделать, но не успел.
– Правда? И кто же?
Доктор широко улыбнулся, но промолчал.
– В такие моменты я тебя ненавижу!
– Я знаю, у кого был мотив. У мистера Бэннинг-Кэннона.
– Неубедительно! Он был внизу, когда его жена отправилась за ридикюлем.
– Верно. Но что, если он кого-то нанял? Кто последним спустился к ужину в тот вечер?
– Не помню. Его сиятельство? Лорд Шервуд?
– В яблочко, Понд!
– Но тогда шляпу нашли бы в его комнате. Полиция все обыскала… Ты опять что-то недоговариваешь!
– Я не утверждаю, что вором был Локсли. Мотива у него тоже нет. Но он последним спустился в тот вечер в обеденный зал. И, возможно, последним покинул комнату миссис Би-Кей до ее появления. Ты сама сказала, что он ведет себя подозрительно.
– Я сказала, что он странный!
– Это почти одно и то же. Локсли не из тех людей, которые блещут острым умом. Ты бы наняла его что-нибудь украсть?
– Он действительно очень милый, но я не наняла бы его даже сходить за молоком.
– Значит, его можно исключить…
– Несмотря на то, что у него была такая возможность? – Эми нахмурилась. – Ну же, Доктор, что ты видел?
– То же, что и ты. Но я надеялся, что ты заметишь деталь, которую я упустил. Совершенно очевидно, что они использовали карманный антиграв, потому что запах сгоревших темпоральных частиц почувствовали все, кто был в комнате. Но главное, что вор почти сразу избавился от своей добычи.
– Похитителя интересовала не шляпа, а что-то внутри нее?
– Я тоже так подумал. Но тогда никому из наших «подозреваемых» не хватило бы времени.
– Потому что все сразу кинулись ее искать?
– Именно. Из-за этого вору – или ворам, мы все еще не знаем, сколько их было, – пришлось перенести шляпу на территорию поместья и уже там изъять что-то ценное. Вероятнее всего, для этого они снова воспользовались антигравом, а потом просто бросили коробку там же, где вскрыли.
– Тогда почему лорд Шервуд вел себя так… необычно?
– Потому что он планировал украсть шляпу, но его опередили.
– Но она же огромная! Я видела, как ее везли из магазина! Невозможно вынести ее незаметно.
– В том-то и проблема.
– И как ты ее решил?
– Никак. И это не дает мне покоя, – Доктор снова скрылся под панелью управления. – Хорошо еще, что Стрела в безопасности: сейф, в котором она заперта, материализуется где-то в будущем, причем никто не знает, когда именно. Полагаю, это произойдет после объявления победителей…
– Что ты там опять возишься?
– Я же сказал: принимаю меры предосторожности. Прячу ТАРДИС. Честно говоря, в какой-то момент я уже был готов подбросить всех до Миггеи на ней. Хотя это было бы ужасно глупо. Слишком много загадок… Похоже, все мы в серьезной опасности. Знать бы только, от кого она исходит! Тогда можно было бы не прятать ТАРДИС. Но сейчас оставить ее здесь будет рискованно.
На это Эми нечего было возразить.

Первая интермедия

Имя кораблю Корнелиус дал в честь героя старинных легенд, прожившего долгую и полную страданий жизнь. Он закончил свои дни, как и многие другие воители древности: в нищете и одиночестве, отвергнутый теми людьми, которых защищал на протяжении десятилетий. Сейчас капитан вел судно от пиратской базы в галактике Большого Пса к сияющей звездной спирали Млечного пути.
Имя парусника было не единственным, что выдавало уважение Корнелиуса к древним временам. Внутри воздушного пузыря – незримого тонкого барьера, отделявшего команду от космической пустоты, – витали цветочные запахи. Планета, которая отдала часть своей атмосферы системам жизнеобеспечения корабля, давно уже не значилась на звездной карте, но пираты до сих пор дышали ее воздухом.
Еще более, чем к древности, капитан был привязан к созвездию Стрельца, ставшему для него домом. Сейчас он отчетливо понимал, что этой звездной системе грозит опасность. Что-то зловещее должно было случиться на границе радиуса Шварцшильда. Какая-то неведомая и невидимая сила стягивала все галактики к центру мультиверса. Темные течения постепенно размывали очертания реальности.
Ученые на родине капитана Корнелиуса первыми заметили неладное. Для них давно уже не было тайной вечное движение звезд к черной дыре, которая находилась точно в центре галактики. Знали они и то, что сама она будет стремиться к источнику гравитации еще большей силы. Не всегда понимая причины этого бесконечного круговорота, они принимали его. Принимал и Корнелиус – как неизбежность перемен, как законы жизни и смерти, которые ни для кого не делали исключений. Но теперь этот баланс был нарушен.
Сначала последствия ощутили жители Края галактики. Что-то вмешалось в размеренный ход вещей. Привычный цикл смертей и рождений ускорился. Немногие оракулы, еще сохранившие способность чувствовать развитие вселенной за пределами родной галактики, предрекали конец света.
Корнелиусу удалось узнать, что причина этого дисбаланса крылась в сверхмассивной черной дыре в самом центре вселенной. На протяжении тысячелетий она обеспечивала гармонию миллиардов звездных систем, а сейчас могла стать причиной их гибели. Сложная структура, размеры которой одновременно превосходили возможности человеческого воображения и были меньше атома, потеряла стабильность и теперь грозила бедой всему живому.
За время своих странствий капитан Корнелиус встречал множество ученых. В последнее время он нередко совершал вылазки только с целью найти очередного специалиста и получить от него новые данные. Но даже те исследователи, которые лично наблюдали последствия катастрофы, не могли объяснить ему происходящее.
Единственную надежду давала легенда о загадочном артефакте. Когда-то он был создан в мире под названием Царство Порядка, а потом украден и вывезен в другую галактику. Именно это вызвало дисбаланс сил, управляющих жизнью вселенной. Артефакт следовало вернуть на место в центре мультиверса; если же этого не произойдет, самая ткань жизни будет уничтожена в качестве расплаты за похищение. Прервется цикл смертей и возрождений. Мультиверс исчезнет навсегда.
В Царстве Хаоса – по эту сторону черной дыры – артефакт принимает различные формы. Кто-то называет его просто Балансиром. Другие дают более подробное описание, которому поверят разве что неисправимые романтики. Согласно ему, нужно искать посох из ньютония – именно он поможет привести вселенную в равновесие.
От одного из ученых Корнелиус узнал, что после того, как вселенная прекратит свое существование, все населяющие ее создания попадут в Лимб. Там для них не уготовано перерождения, только смерть. Для тех, кто встретит ее в сознании, этот момент будет особенно мучителен: они навсегда замрут в пустоте, бессильные что-либо изменить, но отдающие себе отчет в происходящем. Время остановится, и пространство сменится небытием.
Такие невеселые мысли занимали капитана, пока он стоял на мостике своего корабля, вглядываясь в бескрайнюю черноту космоса. Солнечный ветер раздувал паруса, судно мчалось со скоростью света – но между ним и ближайшим миром лежала необъятная пустота, эхом отзывавшаяся в тоскующей душе Корнелиуса.
Он знал и другие легенды, называвшие имя смельчака, который решил украсть артефакт. По их версии, этим отчаянным вором был он сам, а наказанием для него – вечное чувство вины за фатальный проступок, который нельзя исправить.
Корнелиус движением руки отдает приказ, и судно меняет галс, все глубже погружаясь в тишину межзвездного пространства и отдаваясь на волю пересекающих его потоков. Время и пространство искажаются, теряют определенность. Темные течения уносят к центру вселенной планеты и звездные системы. А там, у жерла черной дыры, пылают тысячи солнц, погибая в ярких вспышках. Нельзя рисковать. Нужно найти другой путь.
Вопреки всем опасностям, Корнелиус Железнолицый направляет свой корабль прямо к Центру.

Глава 9
Танцующая со звездами

Есть ли что-то хуже пробуждения на борту одного из тех железных корыт на ядерном топливе, которые человечество использует, чтобы покорять новые миры? Вас со всех сторон окружают звуки без видимого источника. Все выглядит странным и нелепым. А корабль, судя по курсу, сам решает, куда ему лететь – причем демонстрирует при выборе маршрута богатое воображение. К 51-му веку таких развалюх – раньше их еще называли нукерами – практически не осталось, но в былые времена они исчислялись миллионами. Именно на этих судах прокладывались первые межгалактические трассы и открывались новые системы. А еще они частенько оказывались в центре леденящих душу историй, причем местом их действия становились не враждебные миры, а каюты самого корабля.
До этого момента межзвездные путешествия ассоциировались у Эми только с мудреными технологиями, позволявшими ТАРДИС перемещаться во времени и том многообразии измерений, которые некоторые неучи называют «пространством». На борту было интересно и практически всегда безопасно. Но сейчас, лежа на узкой койке в каюте, формой и размерами напоминавшей гроб, Эми начала задумываться, а не слишком ли поспешно она согласилась на это путешествие.
Корабль, подобравший их на Пэре, оказался нукером класса С. Команда была соответствующей: горстка самых неопрятных космических скитальцев, каких только видел межзвездный коридор между Палаэндрией и Дезире – планетой-рынком, куда прибывали торговцы со всей галактики. Там можно было подлатать корабль и сбыть воду, которую закупали в основном представители горнодобывающих планет. Горняки были готовы платить золотом за каждую каплю, но мало кто соглашался на них работать. Причина заключалась в пиратах, которые нападали на корабли-водовозы, чтобы пополнить собственные запасы. Рейды на этом участке коридора случались так часто, что порой одни и те же люди составляли команду и пиратского, и торгового судна. Увы, Закон ничего не мог им предложить: условия жизни и оплата что у каперов, что у водовозов были примерно одинаковы.
Разумеется, все эти мелочи не могли остановить команду Джентльменов, для которой игра на Миггее была важнее жизни. Что же касается семейства Бэннинг-Кэннонов, то они просто не подозревали о существовании кораблей такого низкого класса, пока не оказались на борту и не спросили, свободна ли каюта-люкс. Взрыв хохота со стороны экипажа гарантировал, что эта история моментально разлетится по кубрикам и камбузам самых разбитых судов в этой части галактики и будет повторяться снова и снова, пока не превратится в анекдот. Единственной роскошью на борту было наличие туалета, не грозившего засосать вас в открытый космос при слишком резком нажатии кнопки смыва.
Миссис Би-Кей пробовала угрожать капитану, однако это не возымело желаемого эффекта. Тогда она накинулась с обвинениями на Доктора: тот якобы сговорился с «этим отрепьем», чтобы лишить ее семью с таким трудом нажитых миллионов. В ответ Доктор мрачно пообещал передать ее жалобу «в соответствующие инстанции», когда они вернутся в цивилизованный мир.
– А пока вы можете просто погрузиться в анабиоз, – предложил он единственное решение проблемы.
Однако миссис Бэннинг-Кэннон с яростью его отвергла: не хватало только, чтобы их ограбили во сне.
Джейн, в отличие от родителей, отнеслась к новым условиям с удивительным спокойствием. Сейчас ее скорее волновал вопрос, как сблизиться с Гэри. С недавних пор он начал относиться к ней с большим вниманием, вызванным, вопреки надеждам девушки, не глубоким чувством, а подозрением, что она играет с ним и Локсли. Эта перемена коснулась и лорда Шервуда: Гэри больше не держал на него зла, решив, что друг тоже пал жертвой этой бессердечной сирены. Локсли наконец объяснил ему, что к чему, однако вполне убедить не смог. Причиной тому было гложущее чувство вины перед командой, которая из-за него лишилась своих кают на «Гаргантюа», – однако Гэри этого не знал, а потому заподозрил в сбивчивом тоне приятеля неискренность.
– Послушай, старик, я даже не пытался флиртовать с Джейн, – настаивал Локсли. Шел четвертый день их фантасмагорического путешествия, и необходимость разговора стала очевидной. – Она просто попросила меня покатать ее на лодке. А предмет ее мечтаний…
– …мне отлично известен, можешь не стараться, дружище, – с прохладцей отозвался Гэри. – Будь уверен, я не стану вам мешать. Не хочу быть костью в манго. Или в чем там должна быть кость?
– Гэри! Пожалуйста! Ты должен поверить, что между нами ничего нет! Мое сердце отдано другой девушке, возможно, даже более красивой… хотя нет, это звучит ужасно, забудь… но оно ей принадлежит. И она действительно очень хороша собой.
Гэри жестом прервал поток откровений Локсли, предложив вместо этого заглянуть в бар у левого трапа и опробовать рецепт коктейля, который они обсуждали как раз перед тем, как началась вся эта кутерьма с девушками.
Однако даже в мягком полумраке бара они поднимали тосты больше по привычке, не в силах загладить возникшую неловкость. Члены команды то и дело на них косились, иногда отпуская комментарии, но не пытаясь присоединиться. Глухой стук бокалов по стойке будто задавал ритм всему их путешествию, состоявшему из серии коротких прыжков к намеченной цели.

Осматривая потрепанные внутренности корабля, Эми никак не могла привыкнуть к мысли, что технологии, позволившие ему выйти в открытый космос, когда-то казались его создателям передовыми, близкими к алхимии и волшебству. Теперь судно казалось ей таким же нелепым, каким показался бы аэроплан братьев Райт пилоту сверхзвукового истребителя. Интересно, что подумал бы обычный человек, ее современник, окажись он сейчас на борту? Наверное, решил бы, что это розыгрыш, фокус, иллюзия. Даже после всех приключений, которые она пережила вместе с Доктором, и всех фантастических миров, где они побывали, Эми чувствовала себя Алисой, заблудившейся в Стране Чудес. Эта мысль заставила ее улыбнуться: если она – Алиса, то Красная Королева сейчас командует в капитанской рубке. Крики ее разносились по всему кораблю.
– Я требую встречи с капитаном! И не смейте мне дерзить, юноша! Мне достаточно пальцем шевельнуть, чтобы весь ваш бизнес вылетел в трубу!
Последние четыре дня поток жалоб миссис Бэннинг-Кэннон не иссякал ни на минуту. Капитан – довольно симпатичный молодой кентавр по имени И’гго, добрых шести футов в холке, – уже провинился перед ней тем, что встретил семейство с пакетом конфет в руках и спасательным жилетом через плечо. Появление потенциальных пассажиров так изумило и развеселило капитана, что он первым делом отвесил миссис Би-Кей шутливый поклон и протянул ей мешок сладостей со словами: «Кажется, мы учились вместе в школе?»
С этого момента Эми не раз заставала их за беседой, от которой капитан явно получал удовольствие. Секрет был прост: кентавру было нечего терять. Он знал, как заставить свое судно двигаться и где набрать команду, не раз и не два отражал атаки пиратов и был единственным претендентом на эту должность. Все это наполняло его чувством собственного достоинства, броню которого не могла пробить даже наследница терраформной империи.
Проскользнув мимо них, Эми направилась на наблюдательный пост. Космос за стеклами иллюминаторов был тих и темен, ближайшее созвездие казалось размытой серебристой линией на границе зрения. Девушка не знала, где именно находится сейчас корабль, но это ее не пугало. Хотя среди пассажиров нашлись и такие, кого приводили в ужас бескрайние беззвездные просторы, для нее это был всего лишь шанс наконец увидеть вселенную за стенами ТАРДИС. В корабле Доктора иллюминаторов не было, поэтому колоссальные расстояния, которые они преодолевали за несколько секунд, казались лишь гиперболой. Сейчас же она могла наблюдать их во всей красе. А что касается страха… Эми отлично помнила свой полет в пустоте, когда только рука Доктора удерживала ее от падения в открытый космос, и помнила восторг, который затмевал испуг.
Но сейчас за стеклом иллюминатора она увидела совсем не то, что ожидала. Сгусток темноты, будто черное облако, заслонил собой несколько отдаленных звезд. Казалось, к кораблю протянулась гигантская семипалая рука – а потом неожиданно растаяла, превратившись в языки темного дыма. Светила, оказавшиеся за завесой этого странного облака, вели себя вопреки всем законам гравитации. Подмигивая друг другу и бесконечно перемещаясь с места на место, они словно исполняли сложный и прекрасный танец. Клубы дыма плыли к ним, заставляя сходиться и расходиться в такт несуществующей мелодии. Интересно, почему никто не упомянул, что здесь можно увидеть и такое? Или это явление встречается в космосе так часто, что о нем излишне рассказывать?
Эми жадно прильнула к стеклу Доктор сказал, что в этой части галактики можно наблюдать Большую Перестановку или так называемое Сближение миллионов сфер, когда огромное количество звезд и их спутников вдруг начинают вести себя, как разумные существа. Они выстраиваются в сложные фигуры, будто на параде, а затем расходятся, занимая новые орбиты. Так вселенная обновляет сама себя, и именно это ждет каждую звезду и планету. Впрочем, Эми не очень интересовала научная часть. Она просто наслаждалась новыми красками и причудливыми узорами, которые формировал черный дым.
Неожиданно корабль содрогнулся, потом еще раз и еще, как будто тоже пытался присоединиться к этому чарующему танцу планет. Это невозможно было не заметить. Эми бросилась по коридору, лавируя между трубами и проводами, слетевшими с креплений на стенах. Судно продолжало мелко дрожать, однако если члены экипажа и обратили на это внимание, то ничем себя не выдали. В конце концов Эми все же посчастливилось встретить того, кому эти странные вибрации тоже пришлись не по нраву. Капитан И’гго и Доктор не отводили глаз от узкого иллюминатора, за которым клубился космический дым и танцевали, исполняя сложные пируэты, звезды.
– Что это было? – выпалила Эми. – Это нормально?
– Зависит от того, что считать нормальным, – пробормотал в ответ кентавр.
Доктор хмуро потирал подбородок. В глазах его читалась тревога.
– Никогда раньше не видел Перестановку вблизи, – заметил он. – Но почему сейчас? Еще не время для больших перемен. Почему цикл ускорился?
Теперь в нем не было ничего от жизнерадостного мальчишки, с которым мистер Би-Кей столкнулся на игровом поле.
– Вот она – множественная вселенная во всей красе. Темные силы. Темные течения. Свидетельство, что за пределами «пространства» тоже существуют миры. Прямо перед нами и ближе, чем когда-либо раньше. Обычно для таких наблюдений нужен телескоп.
– Так что это, Доктор?
Он обернулся на звук ее голоса, все еще погруженный в свои мысли.
– А, Эми, привет. То, что ты видишь, люди обычно называют Танцем Планет, но на самом деле это влияние темных сил.
– Неужто Люцифер снова собрал армию в Аду?
Доктор рассмеялся.
– Надеюсь, что нет. Между прочим, их открыли как раз в твое время… То есть как «открыли» – заметили и стали использовать как доказательство множественности вселенных. Ученые Земли называют эти потоки темной материей, людям 51-го века они известны как темные течения. Ими управляет гравитация – точно так же, как обычными течениями. Пока неясно, откуда они возникают, но скорость у них огромная. Если такой поток зацепит галактику, то унесет ее с собой. Начинаешь понимать, насколько все взаимосвязано и уязвимо. Брр!
Эми покачала головой.
– Ты так объясняешь, что я ни слова не поняла. Впрочем, ты всегда так объясняешь.
Доктор улыбнулся.
– Не страшно. Думай об этом, как о большом магните, который находится за пределами галактики. Он тянет в одну сторону, а черная дыра – в другую. Эту силу еще называют «черным ветром», что не соответствует действительности, зато красиво звучит и в целом передает суть явления.
Капитан И’гго не отводил взгляда от разворачивающегося перед ними представления. Наконец он тоже заговорил:
– То, что мы видим сейчас – это просто рябь на воде, даже не шторм. И все же до чего захватывающее зрелище! Знаешь, что перед тобой разминка кордебалета, а сам балет еще впереди, но танец завораживает. Если, конечно, не задумываться о том, что это движение делает зримыми силы, которые разрывают нашу галактику между притяжением центральной черной дыры – и дыры за ее пределами.
– И чем это грозит?
– Эту энергию можно использовать – и часто используют – для путешествий между бесчисленными мирами мультиверса, – ответил Доктор. – Благодаря черным дырам корабль может развивать скорость в несколько миллионов миль в час и ориентироваться в пространстве, чтобы выбирать кратчайший маршрут. Такое искусство не каждому доступно. Зато, если тебе все же удастся его освоить, ты сможешь увидеть вселенные-невидимки, которые движутся от центра галактики к ее краю уже добрых два миллиарда световых лет.
– Мне бы для начала разобраться, что ты сейчас сказал, – заметила Эми. – Объясни просто, почему они танцуют?
– Они не танцуют. Все эти планеты движутся под воздействием гравитационных сил и занимают новые места в схеме, которая в нашей вселенной видна лишь частично. Остальные детали пазла находятся в других вселенных, недоступных глазу. Как бы там ни было, все это очень красиво!
– И очень опасно, – добавил капитан. – Что-то ускорило процесс, запустило его раньше времени. Может, это и рябь на воде, но для нашего корабля она все равно что цунами.
В этот момент корабль ощутимо тряхнуло. Взвыли компенсаторы гравитации, и без того работавшие на пределе возможностей. В коридорах послышалась ругань и крики команды, которая пыталась удержать судно в равновесии.
Капитан выругался.
– Как я и говорил. Цунами.
Он галопом бросился из каюты на мостик; топот его копыт еще долго разносился по всему кораблю.
В следующую секунду баржа провалилась в свободное падение, и гравитация исчезла. Несчастных пассажиров начало кидать от стены к стене вслед за колебаниями корпуса корабля. Откуда-то с верхней палубы доносились команды капитана, пытавшегося навести порядок на борту. Когда притяжение наконец вернулось, Доктор и Эми уже пересчитали все крепления и трубы. Неожиданно жесткое приземление вышибло из обоих дух.
– Я вся в синяках! – простонала Эми.
Доктор, сидевший рядом на полу, яростно тер колено.
– Не думал, что такое случится. Извини.
– Ну, здесь ты точно не виноват, – улыбнулась Эми. – Или все-таки виноват?
Доктор только рассмеялся в ответ.
– Или все-таки виноват?
Эми с ужасом поняла, что повторяет одну и ту же фразу. Переживания последних дней вдруг одновременно захлестнули ее мощным потоком: вид из обзорного иллюминатора, невесомость, танец далеких планет, боль от синяков, слова Доктора, первое появление корабля-развалюхи, беседа с Локсли. В сознании яркими росчерками вспыхивали следы летящих к мишени стрел и эхом отдавались крики толпы болельщиков. А в следующую секунду она уже стояла в дверях ТАРДИС, готовясь впервые ступить на Пэр.
Не в силах бороться с этим потоком, она отдалась на его волю, почти теряя сознание. Где-то в темноте вспыхнули красно-белые конфеты, висевшие на елке в прошлое Рождество, – а потом все погасло. За мгновение до этого ей показалось, что невесомость вернулась, и она танцует вместе с планетами в открытом космосе…
…и как же ее тошнило!
Ощущение было такое, будто кто-то бил ее железной кувалдой по голове.
Перед глазами расцветали радужные круги. Или это были спирали галактик?
Вдруг все исчезло. Эми обнаружила, что Доктор тянет ее за руку по извилистому коридору, наполненному странными светящимися точками золотого и зеленого цвета. Стоило до них дотронуться, как они принимались жалить, будто маленькие пчелы.
Тогда-то Эми и поняла, что представляют собой силы, движение которых она только что наблюдала. Это был пространственно-временной шторм, первый, в который ей довелось попасть. Гравитация против… чего-то там. По словам капитана, сейчас судно должно было использовать притяжение черной дыры, чтобы вернуться к исходному курсу. Но вместо этого их с огромной силой тянуло в сторону. Эми попыталась представить себе круговорот вселенных, видимых и скрытых, сталкивающихся вокруг их корабля, но эта картина выходила за пределы человеческого воображения. Масштабы происходящего оглушали. Их нельзя было осмыслить, понять или оценить. Впрочем, кому какое дело! Эми словно взвалила на плечи целую галактику. Неожиданно ей до боли захотелось обратно – домой, где есть более и менее важные вещи, но абсолютно все они доступны пониманию. С трудом различая сквозь слезы спину Доктора и его неизменный твидовый пиджак, она догнала его и вцепилась в плечо, как в спасательный круг. Заговорить не получалось: вспомнить бы свое имя, когда в голове трещит, как в старом радиоприемнике, и сквозь белый шум пробиваются фразы на разных языках.
– Доктор?..
– Тише, – мягко отозвался он. – Это всего лишь шторм. Маленький космический шторм.
– Маленький? Да мы попали в торнадо!
– Значит, теперь ты откроешь глаза в Волшебной стране, – Доктор глубоко вздохнул и после небольшой паузы добавил: – Во всяком случае, я на это надеюсь.
– Следовало бы тебя стукнуть! – сквозь слезы пробормотала Эми.
– Сам знаю.
Именно в этот момент Эми услышала голоса. Кто-то негромко напевал песенку, на первый взгляд совершенно бессмысленную. Сперва девушка подумала, что поют члены команды, и хотела уже спросить Доктора, что происходит, – но через секунду поняла, что голоса звучат чересчур… нереально? Гравитационный шторм творил с ее восприятием странные вещи.
– Привет, ребята! – поприветствовал кого-то Доктор, осторожно усаживая Эми на койку в ее каюте. Оглядевшись, она увидела небольшую голубую сферу, в которой можно было различить фигуры трех весьма симпатичных молодых людей, лежавших и сидевших прямо в воздухе. Заметив, что девушка смотрит на них во все глаза, ребята заулыбались.
– Не бойся спросить – на вопросы любые ответим; не бойся штормов – мы сумеем тебя защитить. Пускай корабельный каркас треплет солнечный ветер, ты с нами, а значит, сумеешь, конечно, спастись. Каким, тебе кажется, будет день новый, сестренка? Не бойся – подставим плечо и поможем в беде:

Знакомься, мы – Шар, 
И любая беда 
Отступит пред нами всегда. 
Да-да, та-да-да, та-да-да, 
Да-да, та-да-да, та-да-да, 
Пусть в самих себя вера тверда, 
Нам гордость чужда. 

Эми попыталась сосредоточиться, но когда она заговорила, голос прозвучал неуверенно, как у маленькой девочки:
– Простите, вы кто? Кажется, нас не представили.
– Они на нашей стороне, – успокоил ее Доктор. – Ну, надеюсь. И им никакой шторм не страшен. Познакомься, это Эл, Том и Боб Шары. Команда капитана Эбберли. О Втором Эфире они знают больше, чем все ученые, вместе взятые.
Когда Эми снова открыла глаза, в каюте никого не было. Двигатели ровно гудели, и хотя вокруг что-то скрипело и потрескивало, это были обычные для старого корабля звуки. Шторм закончился, но в голове у девушки бушевала буря вопросов, и она отправилась искать того, кто сможет на них ответить.
Доктор нашелся в общей комнате, где разместили большую часть команды. На кушетке перед ним были разложены звездные карты, которые он изучал, изредка записывая что-то на голографическом планшете. При появлении Эми Доктор поднял голову и улыбнулся:
– Ты в порядке? Если бы я знал про шторм, то обязательно предупредил бы. Но на этом маршруте все должно было быть тихо. Что-то идет не так… Кстати, как тебе братья Шар? Я попросил их за тобой присмотреть.
– Мы успели познакомиться. А ты что делаешь? Кроссворд решаешь?
– Лучше бы это был кроссворд. Нет, мне просто стало скучно. Как так получается, что мы мчимся со скоростью света, а время ползет, будто садовая улитка? Впрочем, это не главное. А главное, что перед штормом я слышал, как миссис Би-Кей с кем-то ругалась. Что скажешь?
– Скажу, что мы были не правы. Я была не права. Когда говорила, что это она все подстроила. Она ругалась с капитаном и, судя по всему, ни за что бы на такое не пошла. А что думаешь ты?
– Что мы ищем вора не там.
Доктор перевел взгляд на язычки кобальтового пламени, плясавшие над срезами медных трубок. По его словам, это был результат небольшой утечки топлива, не способный навредить команде и пассажирам.
– Ты когда-нибудь слышала о Барри Пейне? Он написал повесть под названием «Тот, что был раньше». Прекрасная вещь! После 1890-х к этому жанру больше не возвращались, но тогда это был настоящий прорыв. Писателей той эпохи – я был знаком почти со всеми, кстати, – сейчас знают как «представителей нового журнализма». В их эссе можно найти всё, что считается достижением твоего времени. Нам стоит как-нибудь отправиться в тот период. Уильям Петт Ридж. Артур Мейчен. Джеймс Барри. Герберт Уэллс. Джером К. Джером. Пэлем Вудхаус. И Пейн. Они здорово писали. Умели показать смешную сторону жизни, – на лице Доктора появилось отсутствующее выражение, как у человека, ушедшего в воспоминания.
Эми поняла, что Доктор пытается увести тему от того, что действительно его беспокоит. Обычно в таких случаях рассчитывать на ответ не приходилось. Если, конечно, он не…
– Ты пытаешься меня от чего-то защитить? – выпалила Эми и различила в глазах Доктора усмешку.
– Если и пытаюсь, пока у меня не очень получается, – ответил он. – Думаю, я рассказал тебе достаточно.
– Достаточно для чего? Чтобы встревожить?
– То, что тревожит тебя, тревожит и меня. К тому же я знаю не так много. А уверен еще в меньшем. Я мог бы разведать что-то с помощью ТАРДИС, но здесь ее лучше не афишировать. Честно говоря, я боюсь,  что кто-то о ней узнает. Кажется, ее ищут весьма могущественные личности. Даже если я ошибаюсь, темные течения – а ты видела их силу – могут уничтожить ТАРДИС или унести в параллельную вселенную, откуда нам ее не вернуть. Нет уж, пусть остается в укрытии. А мы сосредоточимся на вопросах, которые нам по силам. Эта шляпа не идет у меня из головы! Казалось бы, банальная кража – но я чувствую, что она как-то связана с целью нашего путешествия. Мы уже знаем, кто собирался ее украсть, кто заказал эту кражу и почему. Но по-прежнему не знаем, кому удалось увести ее прямо из-под носа хозяйки, – Доктор устало потер переносицу и откинулся на кушетку, прямо на стопку карт. – Еще немного информации, и все встало бы на свои места. Увы, единственный способ ее получить – метаться от одного старого судна к другому, в надежде, что очередная развалюха все-таки доставит нас на Миггею в срок. Знаешь, в честь кого ее назвали?
– Развалюху?
– Планету. Миггея была легендарной королевой Сейрота. В великой войне между Законом и Хаосом, которую вели Архангелы, она сражалась на стороне Закона. Звучит немного по-мильтоновски, пожалуй, но все так и было. Королева лично вела свои войска в сражение. Позже его назвали Битвой за Равновесие. Финальная битва, почти Рагнарёк. Самое интересное, что ни одно древнее сказание не описывает ее как положительную героиню. Да, она действительно сражалась за Закон, но была не из тех, кто оставляет врагам жизнь в надежде на то, что они исправятся. Закон в ее лице был жесток. Постепенно ей перестали доверять даже воины Миггеи. Слишком много крови было пролито во имя призрачного идеала. Кажется, люди до сих пор говорят: «Поступок, достойный Миггеи». Нет? Не говорят? Странно. Но если ты теперь услышишь эту фразу, то будешь знать, в чем ее смысл. Возможно, поэтому Миггея и посвящена целиком спорту. В спорте ведь нельзя быть жестоким?
– Зависит от того, какая команда на поле…
Впервые за долгое время Доктор рассмеялся от души.

Глава 10
Танцующие под музыку

Уже несколько парсеков отделяли корабль капитана И’гго от источника гравитационного возмущения, когда команда вдруг обнаружила, что за ними следуют пиратские суда. Выйдя из-под прикрытия шаровидного скопления Грона, делавшего их невидимыми для радаров, космические разбойники легли на параллельный курс и теперь неуклонно приближались. Доктор и кентавр играли в проекционные шахматы, когда радары в капитанской рубке наконец зафиксировали корабли преследователей.
– Уверен, им нужны наши запасы воды, – сказал капитан И’гго, выводя на экраны объемную карту окрестностей. – Пиратские датчики определяют ее наличие на любом корабле в пределах Млечного пути. Жаль, они не знают, что на борту не только вода, но и хронии.
– Я тоже этого не знал, – ответил Доктор. – Хотя, признаться, меня насторожило, что по документам ваши системы защиты состоят из одной Крапмейеровской пушки.
– Потому что мы используем хроний не для атаки, – подмигнул Доктору капитан. За время пути кентавр проникся к нему симпатией, а талант Доктора к проекционным шахматам только укрепил зарождавшуюся дружбу. – Это самый быстрый способ выкрутиться из опасной ситуации. А пушка хорошо отвлекает внимание пассажиров, пока мы готовим план спасения. Если хочешь, можешь поэкспериментировать…
– Нет, спасибо. Пушек я за свою жизнь уже навидался, – сказал Доктор. – Но хронии ведь запрещены на судах вроде вашего?
– Никогда не понимал, почему стремление к безопасности делает нас преступниками. К тому же у нас симбиоз. По взаимной договоренности, – и капитан, не прерывая беседы, начал одной рукой отстукивать что-то на клавиатуре, а другой – щелкать древними переключателями на панели управления. Закончив с этим, он переключился на экраны: пальцы летали над сенсорами, будто кентавр совершал над ними магические пассы.
Тем временем Доктор изучал показания радаров, пытаясь понять, кому принадлежат севшие им на хвост суда. Сейчас уже было хорошо видно, что преследователей семеро. Судя по зубчатым зеленым узорам на обшивке, раньше эти корабли принадлежали клану Манакаи, захватчикам из скопления Аркрайта, чья цивилизация угасла много лет назад. Сейчас ими, скорее всего, распоряжались изгнанники клана Драктиона, вечные скитальцы. Их не принимали ни на одной планете, населенной разумными существами, потому что те поклонялись далекам, создав свой собственный квазирелигиозный культ. Суть верования была проста: изгнанники мечтали о временах, когда далеки захватят вселенную и будут ею править. Доктор, чья планета погибла в попытках уничтожить предмет их поклонения, не очень интересовался воззрениями пиратов, но был отлично осведомлен о том, какими жестокими могут быть последователи этого культа.
Пока капитан негромко отдавал команды по интеркому, Доктор выскользнул из рубки, чтобы убедиться, что с пассажирами все в порядке. На экранах за его спиной пиратские корабли перестраивались для атаки.
Шторм изрядно потрепал нервы пассажирам, однако серьезно никто не пострадал. Каждый развлекал себя как мог – разговорами, шахматами или книгами, – не подозревая о надвигающейся опасности. Единицы обратили внимание на то, что члены команды готовятся к чему-то, выходящему за обычные рамки межзвездного путешествия. Пока Доктор изучал обстановку, к нему подошел Гэри Эгинкурт:
– Что-то случилось? Нам сказали, что шторм не нанес большого урона, но…
– Нет-нет, все в порядке, – громко откликнулся Доктор. А затем, понизив голос, добавил: – Не стоит пока что сообщать остальным, но, похоже, нас атакуют пираты. Если нас возьмут на абордаж – что, на мой взгляд, весьма маловероятно, – нужно будет организовать оборону.
Гэри тихонько присвистнул:
– Везет, как утопленникам! Зато будет возможность поразмяться. Чем я могу помочь?
– Просто переговори с другими игроками, чтобы неприятности не застали их врасплох. Кстати, ты не видел Эми?
– Прошла по тому коридору и повернула налево.
– Отлично! – и Доктор, хлопнув Гэри по плечу, двинулся в указанном направлении.
Оставшись в одиночестве, Гэри задумался. Он плохо представлял себе, как следует бороться с пиратами. Ознакомительное видео службы безопасности, которое он просмотрел в первый же день просто потому, что не знал, чем заняться, не останавливалось на таких деталях. И все же молодой человек почти желал, чтобы на корабль действительно напали. Ему хотелось драки.
Через минуту из того коридора, куда ушел Доктор, появился Локсли. На лице его была написана готовность прямо сейчас броситься в бой.
– Ты не видел мое снаряжение? – спросил он у Гэри, убедившись, что вокруг никого нет.
– Ты оставил его в баре.
– Спасибо, старина!
Перед лицом грядущей опасности ссора была на время забыта.

Доктор и Эми как раз возвращались на мостик, когда им навстречу попались Гэри и Локсли. Последний при виде девушки снова приобрел сложный цвет лица. Если бы волнение не лишило его дара речи, он бы поклялся защищать ее до последней капли крови. Тот факт, что Эми вполне могла за себя постоять, не вписывался в его картину мира.
На мостике их уже поджидал капитан. Плотно закрыв дверь рубки, Доктор и Эми подошли поближе к экранам. Трехмерные проекции пиратских судов, взявших баржу в кольцо, парили перед кентавром, а тот изучал их передвижения, насвистывая что-то себе под нос. Постороннему наблюдателю показалось бы, что капитана совершенно не тревожит происходящее, но за время путешествия Эми успела изучить его достаточно, чтобы заметить напряженное внимание, с которым он следил за показаниями радаров.
Приглядевшись к изображению пиратских кораблей, она обнаружила, что по их обшивке пробегают золотисто-зеленые энергетические разряды – верный признак скорой атаки. Как успел объяснить ей Доктор, на вооружении космических разбойников были орудия, которые проникали сквозь силовое поле противника и обездвиживали команду, но оставляли в целости двигатели и груз.
Капитан наклонился к мониторам и откинул с глаз гриву черных волос.
– Сейчас, – произнес он, а потом разразился монологом на родном языке, слова которого звучали как пофыркивание, ржание и визг.
В ту же секунду разряды энергии, собиравшиеся на пиратских судах, вдруг прекратили движение.
На лице Доктора проступила тревога.
– Самое время для хроний, – пробормотал он себе под нос.
Пиратские суда одно за другим начали приходить в движение, подбираясь ближе к барже. Энергетические разряды на их обшивках снова ожили, на сей раз двигаясь строго к крупным пушкам, установленным на носу. Внезапно из каждой вырвался яркий луч, который завис в воздухе на полпути к танкеру капитана И’гго. Одновременно с этим во всех динамиках зазвенел один и тот же приказ: «В дрейф! В дрейф! В дрейф!»
Кентавр совершенно не обратил на него внимания, сосредоточившись на экранах, где со всех ракурсов демонстрировалась обшивка корабля. От удара она покрылась ржавыми пятнами, которые стремительно разрастались, объединяясь в огромную сферу Когда их движение, наконец, прекратилось, между судном и пиратским флотом завис яркий полосатый шар, переливающийся красным и белым.
Лучи, исходившие от пиратских кораблей, постепенно начали двигаться в сторону танкера. Радиосвязь прервалась. Впрочем, никаких объяснений уже не требовалось: все заинтересованные стороны видели, что преследователи предложили жертве сдаться, а та в ответ выставила против них свое единственное оружие. Чем бы оно ни было, пираты видели и не такое, а потому разворачивали свои суда для атаки.
– И все-таки, зачем им вода? – пробормотала Эми, у которой от царившего в рубке напряжения уже начинало покалывать кожу. – Ведь на каждом судне есть системы очистки!
– На современных судах, безусловно, – ответил Доктор. – Но посмотри, на чем летают они. Даже лучшей системе рано или поздно понадобится запас чистой воды, а на этих развалюхах вода требуется едва ли не ежедневно. Поэтому, как только в пределах досягаемости появляется водовоз, команда делает все возможное, чтобы найти его и ограбить. Система оповещений у них очень хитрая, так что никто не может проскользнуть незамеченным. Есть и кое-что еще…
– То, что они убивают весь экипаж водовоза?
– Это тревожит их меньше всего. Оглушающие лучи, которые ты видишь, парализуют команду. Пираты высаживаются на борт, забирают свое и улетают. Никто из них не проверяет, что происходит с экипажем корабля-жертвы после.
– И что нам делать?
– Ничего. Ждать.
Эми открыла было рот, чтобы задать следующий вопрос – да так и замерла, глядя на экран. Белые разряды, отделившиеся от пиратских судов, были уже совсем близко, когда сфера над танкером распалась и пришла в движение, образуя вокруг него своего рода щит. Сталкиваясь с его пластинами, лучи начинали сиять еще ярче, но не могли пробить защиту. Капитан продолжал выкрикивать приказы на своем языке, из-за чего на мостике воцарилась настоящая какофония. Тем временем разряды, скопившиеся на поверхности щита, вдруг отразились обратно в сторону пиратов.
Те начали судорожно отступать, словно команда только сейчас поняла, что происходит. А им навстречу через космическую пустоту уже неслись не только энергетические разряды, но и пластины щита, которые постепенно окрашивались в те же цвета. Капитаны попытались развернуть свои суда так, чтобы сделать их невидимыми – под определенным углом узоры на обшивке создавали оптическую иллюзию. Однако этот маневр не обманул защитников танкера. Один за другим они облепляли корабли, не давая им уйти в гиперпространственный прыжок.
Доктор подался вперед, не отводя взгляда от главного экрана, на котором ситуация проецировалась сразу с нескольких ракурсов. Капитан рядом с ним продолжал свой странный монолог.
– С вами действительно путешествуют хронии, – пробормотал Доктор. – Это незаконно.
Кентавр только повел плечами. «Ну и что?» – говорил его жест.
– Кто это? – спросила Эми. – И почему они незаконны?
– Возможно, потому, что власти боятся реакции общества. Это хронии. Не так-то просто понять, что у них на уме.
– Так они живые? Разумные? Могут сами принимать решения? – теперь ее поток вопросов было не остановить.
– Да, да и да. Они достаточно умны. Населяют небольшую планету в туманности Розетка. Не входят в Галактический союз – а это уже что-то, поскольку в нем состоят практически все обитаемые миры. Союз в ответ притворяется, что ничего о них не знает. Только Особые Службы иногда вступают с ними в переговоры, но делают это очень неохотно. Сделка с хрониями весьма опасна. Обычно они сами вызываются послужить.
– Почему?
– Для них это выгодно. Любят свое дело, если можно так выразиться.
Большинство энергетических разрядов достигло пиратских кораблей вслед за хрониями, ярко вспыхивая при соприкосновении с обшивкой. Сложные маневры не помогли избежать попаданий. Одновременно хронии начали отделяться от судов, снова стягиваясь в гигантскую сферу, которая больше не переливалась, а просто медленно плыла к танкеру.
– Они устали, – пояснил Доктор, заметив удивление в глазах Эми. – Сделали все, что могли, и возвращаются обратно. Теперь нам остается только ждать и надеяться, что этого было достаточно.
Не успел он закончить фразу, как орудия на ближайшем пиратском корабле развернулись и дали залп по нему самому. Судно вспыхнуло зеленым огнем, завалилось набок и поплыло прочь от танкера, явно никем не управляемое.
– Что случилось? Хронии их убили?
– Не думаю. А случилось с ними ровно то, что они планировали сделать с нами.
– В каком смысле?
– В смысле, не рой другому карстовый колодец.
– Какой еще колодец?
– Почитай в Википедии, когда время будет.
– Лучше признайся, что не знаешь.
– Знаю. Просто забыл. Ладно, обойдемся без метафор. Видишь ли, сейчас с пиратами происходит все то же самое, что должно было случиться с нами, потому что хронии, эти прекрасные крошечные существа, обладают способностью отражать любую форму агрессии обратно в нападающего, да еще и усиливают ее в процессе.
Уже почти все пиратские суда беспомощно вращались вокруг своей оси, удерживаемые на месте только притяжением танкера. Откуда-то с пассажирской палубы донеслось громогласное «Ура!».
Капитан И’гго подмигнул Эми:
– Так-то лучше. Вот что может сделать с пиратами корабль, на котором даже пушек нет. Разумеется, при помощи друзей. А хронии для таких, как мы – лучшие друзья и помощники. Верно, Доктор?
– В какой-то степени. Где вы их нашли? Уж точно не в Розетке.
– Нет, не там. Собственно, это они нашли нас. И предложили сделку, на которую я согласился. Они нас защищают, а мы обеспечиваем их тем, что они любят больше всего.
Мерцающий шар за бортом начал распадаться на десятки маленьких сфер, постепенно начинавших светиться. Те, которые сияли особенно ярко, снова устремились к пиратским кораблям, просачиваясь в трюмы.
– Ничего не понимаю, – пробормотала Эми, наблюдая за их передвижениями. – Почему они полетели обратно? Что они так сильно любят?
– Отходы, – сообщил Доктор. – Они питаются тем, что остается от людей.
Капитан расхохотался.
– Не совсем верное выражение. На самом деле, больше всего  они любят человечину. Обожают свежие трупы. Вот почему они летят обратно.
– Но что, если пираты еще живы?
– Тогда это ненадолго, – заверил ее кентавр и снова рассмеялся, увидев ужас на ее лице.
– Погодите-ка! – вдруг воскликнул Доктор, все это время следивший за происходящим на экранах. – А это еще что такое?

Глава 11
«Антиматерия»

На экране, который привлек его внимание, была видна потрепанная обшивка танкера-водовоза и зависший в стороне флагманский корабль пиратского флота, который постепенно отдалялся от них, медленно кружась. Неожиданно с его носовой палубы сорвался яркий красно-белый луч, за доли секунды достигший корабля капитана И’гго и расплывшийся цветной кляксой на уровне второй палубы.
Кентавр выругался, извлек из-под пульта управления видавший виды бластер и бросился прочь с мостика. Доктор кинулся следом, и Эми не оставалось ничего другого, кроме как последовать за ними, пытаясь на ходу выяснить, что произошло.
– Что это было? Пушка? – спросила она, когда они остановились в общем коридоре.
Капитан воспользовался передышкой, чтобы связаться по интеркому с командой и отдать новые приказы, поэтому отвечать пришлось Доктору.
– Не пушка, телепорт, – выдохнул он, осматривая помещение в поисках чего-нибудь, что могло сойти за оружие. – Нам придется сражаться.
– Против кого? Нас берут на абордаж? А как же хронии? Разве они не расправились с пиратами?
Доктор заметил в углу забытый кем-то лук и колчан стрел, подобрал их и натянул тетиву.
– Расправились. Но на пиратском корабле были пассажиры.
– И ты знаешь, кто они?
– Знаю, – мрачно отозвался Доктор. – Лучше бы я ошибался. Но телепорт с таким цветом луча использует только один разбойник.
– Все верно, Доктор, – донесся откуда-то странный гулкий голос, сопровождаемый жутковатым эхом. – Вот мы и встретились снова. Пора покончить с вами раз и навсегда.
Капитан И’гго, выглянувший было за угол с бластером наперевес, теперь медленно отступал, знаками убеждая Доктора и Эми спрятаться. Увидев, что к ним присоединились еще несколько членов экипажа, он беспомощно опустил оружие.
– Поздно. Они на борту.
В его голосе звучало отчаяние, так не вязавшееся с обычной бравадой. Глубоко вздохнув, капитан повторил:
– Они на борту.
Доктор только пожал плечами.
– Ты сделал все, что мог. Откуда нам было знать, что это не просто пираты? – негромко сказал он кентавру, а затем, повысив голос, обратился к невидимым пока захватчикам: – Добро пожаловать на борт, генерал Франк. Или мне лучше называть вас Фредди Форс? Как идут дела на той стороне?
– В строгом соответствии с планом, – обладатель странного голоса, казалось, приближался. – У нас, как всегда, безопасно, уютно и тепло. А у вас тут сплошной бардак. Но мы это исправим.
Сейчас, когда голос стал ближе, Эми показалось, будто говорит не один человек, а двое: слаженно и в унисон. Переглянувшись с капитаном, Доктор зашагал вдоль по коридору. Остальные двинулись следом.
Тренировочного ангара они достигли одновременно с бандой разбойников, вошедших с другой стороны. Более странной компании Эми еще не встречала. Захватчики были одеты в военную форму, в руках каждый сжимал бластер с очень широким дулом. Но пугало не это, а странная бледность, придававшая их лицам сероватый оттенок. В остальном банда генерала Франка больше напоминала театральную труппу: яркая форма, расшитая красным, желтым, зеленым и голубым, фуражки с вычурными плюмажами, золотые галуны и до блеска начищенные пуговицы. Приглядевшись, Эми поняла, что каждого из захватчиков окружает странное розоватое свечение, придававшее им немного потусторонний вид.
– Как они сумели обмануть хроний? – вполголоса спросила она Доктора.
– Хронии их не увидели. Не могли увидеть. Это не люди в строгом смысле слова: здесь их держит только эпискафандр. Наш глаз воспринимает его как розовое свечение, но на самом деле это что-то вроде кожи, которую делят сразу два человека. Поэтому генерал говорит будто двумя голосами одновременно. Если переиначить поговорку, перед тобой волки в волчьей шкуре – причем эти волки обязательно между собой родственники. Не помню, почему это важно. Кажется, как-то связано с ДНК? Или анти-ДНК? Так или иначе, если эту оболочку повредить, существо внутри нее взорвется, потому что в нем слишком много антиматерии. Хорошая новость в том, что сделать это не так уж трудно. Достаточно будет моей отвертки.
– А плохая?
– Взрыв получится настолько сильным, что разорвет на куски весь корабль. Так что единственный способ избавиться от них без кровопролития…
– Достаточно, Доктор, – резко прервал его один из разбойников. Эми догадалась, что это и есть генерал Франк: его мундир был щедро украшен золотым шитьем, а голос звучал так же гулко, как тот, который они слышали в коридоре несколькими минутами раньше. Ткнув коротким толстым пальцем в девушку, он язвительно добавил: – Не мучай свою подружку лишними словами.
– Что вам здесь нужно? – спросил Доктор, шагнув вперед и закрывая собой Эми.
«Так вот они какие, генерал Франк и его банда «Антиматерия», – подумала девушка, продолжая из-за плеча Доктора разглядывать захватчиков. Относиться к ним серьезно не получалось. Зато она наконец поняла, почему Доктор назвал их предводителя сразу генералом Франком и Фредди Форсом: раз их двое в одной коже, имен тоже должно быть два. Интересно, а говорить о нем следует в единственном числе или во множественном?
Тем временем Доктор, не дождавшись ответа на свой вопрос, негромко продолжил лекцию:
– Эпискафандры – одновременно и защита, и мощнейшее оружие. Индивидуальное защитное поле. Вот почему хронии не поняли, что на борту есть кто-то еще. Впрочем, даже если бы поле их не обмануло, сделать они все равно ничего не смогли бы. Если ты не знаешь, где спрятан силовой генератор скафандра, результатом любого нападения станет взрыв антиматерии. Можно сказать, что и самого нападавшего, и все вокруг него… гм, вывернет наизнанку.
– Именно так, Доктор. Именно так. Другими словами, милочка, только коснись нас – и погибнешь сама, – генерал засучил один рукав, чтобы было лучше видно окружавшее его кожу бледное свечение. – Вот как выглядит антиматерия, усмиренная силой Закона.
– Закона? – не выдержала Эми. – Хотите сказать, Закон одобряет то, что горстка разбойников в маскарадных костюмах захватывает мирный корабль?
– Я, барышня, говорю о совсем другом Законе. О его высшей форме. Неужели твой хахаль тебе этого не объяснил?
Эми окончательно вышла из себя.
– Как ты его назвал?! Ах ты паразит! Хоть бы шляпу снял! – она решительно направилась к генералу, но кентавр преградил ей путь, осторожно оттеснив назад к Доктору.
– Эми, пожалуйста, – пробормотал он. – Это действительно не… не…
– Небезопасно, – любезно пришел на помощь генерал Франк. – Для всех нас. Мы ведь тоже рискуем. Так близко к Краю мы не бывали давно.
– И что же завело вас так далеко от дома? – снова подал голос Доктор. – Вы взяли в спутники самых отвратительных пиратов этой системы, рисковали жизнями… Должно быть, что-то очень срочное заставило вас отправиться в путь. Не думал, что когда-нибудь увижу «Антиматерию» так далеко от Центра.
– Я всегда любил сюрпризы, а ты? – и генерал подмигнул Доктору. – Мы знали, что ваш корабль будет проходить здесь примерно в это время. Оставалось только притаиться и ждать. Всегда приятно удивить старого знакомого.
– Избавь меня, пожалуйста, от бессмысленной болтовни. Что вам здесь нужно?
– Бессмысленной болтовни? Ну же, Доктор, не стоит меня провоцировать. Если кто-то из присутствующих не сумеет сдержать себя в руках, ситуация может стать взрывоопасной. Причем в прямом смысле слова.
Команда генерала обменялась ухмылками у него за спиной, снова и снова повторяя шутку командира.
Эми поймала себя на мысли, что ей становится жутко. Неестественная театральность банды пугала. Но в то же время ей так трудно было воспринимать всерьез этих ряженых разбойников! Она покосилась на Доктора. Тот был спокоен и сосредоточен. Очевидно, показной пафос нарядов и вульгарность речи не мешала ему видеть в этих людях опасность, а короткий взгляд, который он бросил на спутницу, призывал к осторожности и ее. Во время их странствий Доктор редко встречал равных себе противников, но сейчас перед ним стоял один из тех, кому он отдавал должное.
Природа антиматерии была в целом понятна Эми. Правда, основная заслуга в этом принадлежала не Доктору, а профессору Ормику – удивительного вида инопланетянину, с которым они познакомились на Новейшем Ио. Профессор, внешне очень напоминавший жука, объяснил Эми роли Закона и Хаоса, своеобразных полюсов, баланс между которыми давал вселенной одновременно стабильность и возможность развития. Для него эти силы, воплощавшие гармонию и созидание соответственно, не были добрыми или злыми. Достаточно было того, что они просто существовали, помогая совершенствовать мир. Но иногда, вздыхал Ормик, иногда находятся люди, которые ставят их себе на службу. Тогда и Закон, и Хаос могут оказаться как на стороне добра, так и на стороне зла – в зависимости от того, к чему стремится подчинивший их человек.
Когда соотношение гармонии и созидания идеально, во вселенной воцаряется мир и покой. Она не застывает в стабильности и не падает в пучину хаоса, сопутствующего любому акту творения, а бесконечно развивается и движется вперед. Иногда баланс нарушается, но из века в век находятся отчаянные храбрецы, готовые рискнуть жизнью, чтобы восстановить сложившийся порядок вещей. Однажды в этот процесс вмешались и Повелители Времени.
– Разумеется, – не уставал повторять профессор, – это очень упрощенная схема того, что я называю Космическим Равновесием. Я мог бы рассказать вам больше, но, боюсь, математические формулы вас утомят. Достаточно помнить, что в идеальном состоянии роли Закона и Хаоса равны, а катастрофы невозможны. Что касается материи и антиматерии, которые часто с ними путают из-за схожести свойств… Просто учтите, что на самом деле это не одно и то же.
Пока Эми наблюдала за переговорами между Доктором и генералом Франком, слова Ормика снова всплыли у нее в голове. Она уже привыкла оказываться в ситуациях, которые другому показались бы порождением кошмарного сна – однако сегодняшние события могли дать фору всему, с чем они сталкивались до этого. Сперва гравитационный шторм, потом загадочные существа, отражавшие направленную против себя злобу, а теперь еще и встреча с разбойником, который в буквальном смысле был един в двух лицах. Генерал Франк был не самым страшным врагом из тех, что ей доводилось видеть, но определенно самым омерзительным. Все в нем было неправильно: от розоватого ореола, окружавшего его фигуру и придававшего лицу несколько клоунские черты, до дурацкой формы.
И сейчас этот человек спорил с Доктором, используя метафизические термины, в которые явно вкладывался более простой и грубый смысл. Члены банды, застывшие у него за спиной, переглядывались и неестественно смеялись его шуткам, усугубляя гнетущее впечатление.
Эми обернулась на кентавра – чувствует ли он то же самое? И’гго был раздражен и напуган, как и положено капитану, чей корабль только что захватили пираты. Доктор, насколько она могла понять по его лицу, был в ярости.
– Зачем вы здесь? – снова спросил он и раздраженно взмахнул рукой, забыв про зажатый в ней лук. Тот с громким свистом рассек воздух. – Что вас так тянет на эту сторону вселенной? Мы ни разу не пытались на вас напасть или привлечь к ответственности за преступления. Так к чему эти набеги?
– Такова уж природа Закона, Доктор, – генерал Франк не скрывал насмешки. – Его представители должны постоянно следить за проявлениями Хаоса. Оценивать ваши действия. Твои действия, Доктор. Они как постоянный зуд: незаметны, но раздражают. Готовься. Теперь у тебя есть достойный противник. Мы наведем порядок там, где ты разрушаешь все, к чему прикасаешься!
– Я не вмешиваюсь, если все и без меня идет неплохо, – парировал Доктор. – Не провоцирую конфликтов, не мешаю другим. Не запускаю лис в курятник, только чтобы повеселиться. В отличие от вас, кстати. Складывается впечатление, что генерал Франк и его банда пали жертвой навязчивой идеи все упорядочить, систематизировать и…
– Проконтролировать, – не без бахвальства подсказал генерал. – Это самое точное слово. Если мы не контролируем развитие событий, мы не можем предсказать их последствия. Не можем понять будущее, которое превращается из четкой схемы в путаницу неожиданностей. Впрочем, ты не можешь этого понять. Существам из вашей вселенной недоступны переживания порождений антиматерии. Что ж, каждому свое. У меня есть миссия, и я выполню ее во что бы то ни стало. Слушайте все! Я генерал Франк, воплощение Закона. Мои спутники – его Сила. И именем Закона я приказываю вам…
– Груз вы не получите, – буднично прервал этот драматичный монолог капитан ИТго. – Я скорее взорву корабль.
– Отлично сказано! Не слушайте этих бандитов, капитан! – Локсли незаметно проник в ангар, пока генерал Франк излагал свою жизненную позицию. Обернувшись, Эми увидела, что остальные игроки тоже столпились у дверей.
– Все, что вы сейчас говорили – полная чепуха! – продолжил Локсли, ободренный всеобщим вниманием. – Если бы не вмешательство случая, или Хаоса, как вы его зовете, жизнь вообще никогда бы не зародилась. Так что убирайтесь обратно в свою черную дыру!
– Кто эти клоуны? – подхватил Гэри Эгинкурт, обращаясь к капитану. – Какую опасность они могут представлять?
– Огромную, – мрачно отозвался кентавр.
– И вам лучше отнестись к ним серьезно, – негромко добавил Доктор.
– Нам не нужен ваш груз и ваши жизни, – возвысил голос генерал, не сводя с него взгляда. – Более того, даю слово, что, получив свое, мы покинем корабль, и вы сможете спокойно продолжить путешествие. Не пытайтесь прятаться или лгать, потому что наш радар засек объект у вас на борту. Отдайте его нам. Для вас он бесполезен. Балласт, ради которого не стоит рисковать. Ворох лент, ткани, камней и проволоки. Не стоит того, чтобы ради него умирать.
– Нельзя ли обойтись без метафор? – с легкой угрозой в голосе спросил Доктор. – Ты циник и садист, Франк, тебе это не идет. Просто назовите то, что вам нужно.
– Предмет одежды. Аксессуар, который кто-то из пассажиров пронес на борт в багаже. Мы пересекли половину вселенной, чтобы получить его, и не остановимся сейчас, когда цель так близка. Нам нужна шляпа. Дамская, насколько мне известно. Люблю шляпы, – он сорвал с головы свою богато украшенную фуражку с плюмажем и отсалютовал ею Доктору. Светящийся розоватый след потянулся за ней, как хвост за кометой, а затем снова окутал его голову, будто желе. – Отдайте нам шляпу.
– Что за… – начал было Локсли, но быстро взял себя в руки под удивленными взглядами друзей. – Вы рисковали жизнью ради шляпы?! Где тут подвох?
Он нервно огляделся, будто опасаясь, что миссис Бэннинг-Кэннон не замедлит появиться в дверях при одном упоминании своего бесценного головного убора.
– Так это вы пытались ее украсть? На Пэре, несколько дней назад? – вступила в разговор разгневанная Джейн Бэннинг-Кэннон. – Влезли в чужую комнату, навели там беспорядок, а потом выкинули краденное на берегу озера! Пожалуй, я позову маму. Она захочет с вами побеседовать! Никуда не уходите.
Генерал Франк начал терять терпение.
– Не пытайтесь сбить меня с толку, милочка! У меня нет времени на разговоры. Если вам известно, где шляпа, несите ее сюда!
– А вы ей не указывайте! – вступился за девушку Гэри. – Будете угрожать, я вызову вас на дуэль! В этой части галактики с ворами разговор короткий. Особенно если они крадут шляпы у дам!
Он отделился от друзей и остановился прямо перед генералом: руки скрещены на груди, весь вид выражает готовность в одиночку противостоять любому, кто посмеет обидеть Джейн – даже если тот приведет с собой целую армию.
– Покажи этому выпендрежнику! – поддержал приятеля Локсли. Вера в то, что их с Гэри дружба снова нерушима, придала ему храбрости.
– Один за всех и все за одного, – хмыкнула Джейн. Спектакль понравился ей настолько, что она уже передумала уходить. – Рада, что вы, ребята, разрешили ваши разногласия. А теперь давайте вернемся к шляпе. Так это вы все подстроили?
И она снова обернулась к генералу.
– Что подстроил? – переспросил он, постепенно закипая.
– Похищение любимой шляпы моей мамы?
В тишине ангара было отчетливо слышно, как генерал Франк скрипнул зубами.
– Это можно считать положительным ответом? – не унималась Джейн.
– Не понимаю, о чем вы говорите. И не понимаю, почему мы до сих пор тратим драгоценное время на разговоры. Я ведь не требую уничтожения корабля или сдачи в плен команды. Нам нужна шляпа, изготовленная Дианой из Лон-Дона. Замечательное произведение дизайнерской мысли. Розовые ленты. Большой бант. Штук пятьдесят разных перьев. Море кружева, – он небрежно махнул рукой. – И все такое прочее.
– Прочее? Прочее?! – прогремело из-за спин столпившихся в дверях Джентльменов, и на сцене появилась главная героиня истории: миссис Бэннинг-Кэннон. – Сбавьте обороты, юноша! Если выяснится, что это вы виновны в краже моей шляпы из особняка лорда Шервуда, я надолго упрячу вас за решетку. Воры должны знать, что закон один для всех!
– Какая чушь! – не выдержал генерал Франк. – Единственный здесь представитель Закона – это я, а шляпа – это… это…
– Улика, вы хотите сказать? Все верно! И она поможет уличить вас не только в краже, но и в уничтожении подлинного произведения искусства! Вы бросили ее на берегу озера, открытую всем ветрам, без особой упаковки и…
– Мадам! Умолкните! – взвыл генерал. – Если шляпа принадлежит вам, просто…
– Просто? Просто?! – разгневанная миссис Би-Кей прошествовала сквозь ряды игроков и выбралась на авансцену. Страх был ей неведом, а уверенность в своей правоте добавляла красноречия. – Все это очень непросто, клоун вы этакий! Пробираетесь, будто крыса, в комнату приличной женщины, роетесь в ее гардеробе, присваиваете дорогой аксессуар, а потом бросаете его где-то в болоте! В чем дело? Она оказалась слишком тяжела? Или не поместилась в ваш флаер? И вы еще пытаетесь заткнуть мне рот?!
Генерал Франк попытался прервать эту пламенную речь, но миссис Бэннинг-Кэннон было не так-то просто сбить с толку.
– Но мало того! – грозно продолжила она. – Потерпев провал один раз, вы не отказались от своего гнусного замысла, а выследили нас и захватили корабль! А теперь еще и угрожаете! Мне, слабой женщине! Моим друзьям! И все ради чего? Чтобы заполучить этот несчастный головной убор!
– Мадам!
Эми могла бы поклясться, что при этих словах окружавшая генерала Франка розовая аура начала сиять ярче. Бандиты за его спиной беспокойно переглянулись.
– Я НЕ КРАЛ ВАШУ ШЛЯПУ!
– НЕ ПОВЫШАЙТЕ НА МЕНЯ ГОЛОС! – отозвалась в том же тоне миссис Би-Кей. – Вы мерзавец и лгун! Не могу передать словами, как я возмущена! Когда мы отправились в это путешествие, я и подумать не могла, что встречу человека, который только тем и занимается, что крадет вещи у слабых женщин!
– Еде шляпа? – генерал Франк резко шагнул в сторону миссис Бэннинг-Кэннон. Теперь в его голосе явственно слышалась угроза.
Гэри Эгинкурт выступил ему навстречу.
– За чем бы вы ни пришли, вы этого не получите! – жестко сказал он. – Вы недостойный человек.
Это, казалось, задело генерала. Даже несмотря на розоватое свечение эпискафандра, было заметно, что он покраснел.
– Верно подмечено! – подбодрила Гэри Эми. Генерал Франк смерил ее гневным взглядом, но на лице девушки не дрогнул ни один мускул.
А вот Локсли явно занервничал и шагнул к ней поближе.
– Если хотя бы волос упадет с ее головы… – начал было он, но в этот момент Франк выхватил из поясной кобуры бластер.
– Осторожно! – неожиданно воскликнул капитан ИТго, глядя куда-то мимо генерала. Глаза его расширились от ужаса. – Не стреляй!
В этом переполохе все забыли про Доктора. Эми краем глаза заметила, как он отошел подальше от спутников, пока генерал Франк и миссис Би-Кей спорили о судьбе шляпы, – но не придала этому особого значения. Теперь же, обернувшись на возглас кентавра, она увидела Доктора, который прокрался за спину генералу и замер, наложив стрелу на тетиву. Медленно, как в кино, он поднял лук, прицелился и выстрелил прямо в бандита.
У Доктора был верный глаз: стрела клюнула генерала чуть пониже спины и вошла в ткань мундира. Повредить эпискафандр она не могла: еще в коридоре, когда Доктор только подобрал колчан, Эми заметила, что стрелы в нем тренировочные – без острых наконечников. И все же что-то удерживало ее на месте. Древко торчало из спины генерала под странным углом, покачиваясь при малейшем его движении. В наступившей гробовой тишине остальные члены банды не сводили со своего лидера испуганных взглядов.
Франк осторожно завел руку за спину и ощупал древко. Затем вывернул шею, чтобы заглянуть себе через плечо.
– Вот гадство! – выдохнул он. – Гадство, гадство, гадство!
Не переставая ругаться, генерал начал отступать к ближайшему борту.
– Браво, Доктор, браво! – прошипел он. – Догадался все-таки. Нашел ахиллесову пяту. Умный мальчик. Даже слишком умный, пожалуй.
Никто ему не ответил.
Одной рукой придерживая стрелу, Франк продолжал пятиться к стене отсека. Сообщники столпились вокруг, не очень понимая, что происходит, но сознавая всю опасность положения. Тем временем генерал добрался до борта и прижался к нему. Остальные бандиты последовали его примеру и, к величайшему удивлению Эми, просто прошли сквозь стену, оставив на ее поверхности легкое розоватое свечение, которое постепенно исчезло. Стрела, которую больше ничто не удерживало в материальной вселенной, звонко ударилась об пол.
Следом по металлу переборки загрохотали подковы капитана И’гго, устремившегося на мостик. Доктор и Эми поспешили следом, пока кентавр раздавал приказы, а экипаж уворачивался от его копыт.
Добравшись до рубки, капитан рухнул в кресло перед пультом, специально сконструированное для его оригинальной фигуры. Пальцы его так и летали над кнопками панели управления. Датчики, тумблеры и рычаги разом пришли в движение. Где-то за бортом музыкально запели двигатели корабля, получившие столько топлива, сколько они не видели со времен выхода из доков. Баржа отчаянным рывком ушла в прыжок, оставив пиратский флот тонуть в звездной круговерти за кормой. Где-то позади, в нескольких десятках парсеков, лучи телепорта уносили генерала Франка и его банду обратно в тот мир, из которого они пришли. Скорость была их единственной надеждой – стрела пробила основной аккумулятор эпискафандра, и теперь существование Франка зависело лишь от резервной батареи. Капитан И’гго даже фыркнул от восторга, вспомнив, как ловко Доктор вывел из строя их врага; впрочем, удовольствие от победы не мешало ему внимательно следить за экранами, постоянно отслеживая расстояние между баржей и пиратскими кораблями.
– Это было великолепно, Доктор! – Эми повисла у него на шее, как только они вошли на мостик. – Как ты догадался, что он блефовал?
Капитан тряхнул черной гривой и ответил на вопрос еще до того, как Доктор успел открыть рот:
– Он не блефовал, в этом я уверен. Не могу понять, как ты определил, где спрятан аккумулятор?
– Просто внимательно наблюдал, – пожал плечами Доктор. – Это было легко. Аккумуляторы такого рода не вешают на шею и не кладут в карман. Обычно их имплантируют прямо в тело, причем туда, где больше всего жира. Он служит щитом. Жир, я имею в виду. Оставалось только прицелиться поточнее, пока вы его отвлекали.
– Он нападет снова? – поинтересовалась Эми.
– Наверняка. Но не сейчас. Такие вылазки действительно очень рискованны. К тому же скоро мы разгонимся так, что им нас будет не догнать.
Эми покосилась на иллюминатор. Звезды, превратившиеся в момент прыжка в белые полосы, снова вернулись на места, шум двигателей стал намного тише. Корабли пиратского флота уже не были видны даже на радаре.
– Разгонимся по-другому, – будто прочитал ее мысли Доктор. – Мы подошли к черной дыре – еще немного, и она начнет затягивать нас внутрь. За счет этого притяжения корабль будет двигаться быстрее.
Эми с недоверием покосилась на Доктора, однако решила не расспрашивать. В данный момент ее больше беспокоила не перспектива угодить в черную дыру, а странные действия банды «Антиматерия».
– Зачем ему вообще эта ужасная шляпа? И почему он пришел за ней во второй раз?
– Я не думаю, что тогда в поместье Локсли вором был он. Это не имеет смысла. Значит, в первый раз ее украл кто-то другой. Возможно, кто-то, кого Франк нанял выполнить эту работу. Я уже говорил, он работает с Пэгги Сталь. Но меня беспокоит даже не это. Конечно, генерал Франк – неприятный персонаж, но раньше он и носа не высовывал из своей черной дыры. Это рискованно, а он не из тех, кто рискует зря. Но сейчас он забрался на самый Край вселенной…
Поймав недоумевающий взгляд Эми, Доктор поправил бабочку и привычно пустился в объяснения:
– В центре нашей вселенной есть большая черная дыра. И еще одна дыра, только больше и, в некотором роде, чернее, есть во всем мультиверсе. Поскольку каждая черная дыра находится одновременно на планах материи и антиматерии – эти термины придумали ваши ученые, чтобы скрыть, что они ничего не понимают, – они постепенно затягивают в себя и наш мир, и мир Франка. Как слив в раковине. Хотя нет, это неудачное сравнение. Забудь про раковину. Неважно! Сконцентрируйся на том, что для Франка и его людей очень опасно покидать свою вселенную ради набегов на нашу. А удаляться от центра черной дыры, которая служит им проходом, опасно вдвойне. И все же он оттуда выбрался. На такое может решиться только очень храбрый человек. Или вконец отчаявшийся, – Доктор взъерошил волосы. – Чем вообще может быть эта шляпа?
– Например, удачным капиталовложением, – произнес кто-то у него за спиной.
Обернувшись, они увидели миссис Бэннинг-Кэннон, которая только что вошла на мостик.
– Никто и никогда не платил столько за шляпы Дианы, – продолжила она. – Я с трудом уговорила ее продать именно эту – сказала, что она нужна мне для церемонии награждения на Миггее. Только тогда Диана сдалась. Но вы говорите, что этот разбойник пошел на огромный риск? Вряд ли только ради выгоды от перепродажи шляпы. И я очень сомневаюсь, что у него есть дама сердца, которой можно подарить такой необычный аксессуар. Да, составные части шляпы действительно недешевы. Но красть ее ради них? Глупость.
После паузы она предположила:
– Что, если Диана случайно использовала камень или украшение, ценность которых гораздо выше, чем она думала? Я внимательно осмотрела шляпу, как только получила ее обратно. Ее изрядно потрепало погодой, так что теперь она и правда похожа на дохлого паука. Да и сами материалы… Я была разочарована. Немного платины, пара-тройка редких камней. А остальное – просто мишура. Сейчас мне кажется, что талант Дианы сильно преувеличен. Как бы то ни было, шляпа больше не представляет ценности как арт-объект. И носить ее тоже невозможно. Но ворам я ее не отдам!
И миссис Бэннинг-Кэннон театрально вздохнула. На мостике повисла тишина: Доктор и его друзья обдумывали услышанное. Но оказалось, неустрашимая владелица шляпы пришла не для того, чтобы пожаловаться на превратности судьбы. Вздохнув еще раз, она сообщила:
– Я хотела поблагодарить вас, Доктор. Мало кто на борту этого корабля пошел бы на такой риск, чтобы защитить честь дамы. Если бы можно было вернуться в старые добрые времена на Барсуме… Увы, настоящих рыцарей осталось так мало!
Доктор едва не лишился дара речи.
– Э-э, да, – выдавил он. – То есть я уверен…
Эми перехватила инициативу, послав Доктору предупреждающий взгляд.
– Вы очень проницательны, – ответила она миссис Би-Кей с лучезарной улыбкой. – Доктор и правда настоящий рыцарь. Честный и отважный. Прямо Дон Кихот. Поэтому ему нужен Санчо Панса вроде меня.
– Санчо Панса? – переспросил капитан из своего кресла. – Это что-то вроде личного продюсера?
Улыбка Эми стала еще шире.
– Точно.

Глава 12
Космическая карусель

– Великолепный выстрел, просто великолепный! – повторила В. Г. Грейс, обмакнув в чашку чая роскошные усы. Ее товарищи по команде давно перестали замечать и густую бороду, и странную манеру речи; их интересовало только, что эта девушка может дать фору любому отбивающему и все равно победить. Ходили слухи, что со снаряжением она не расстается даже во сне.
– Не готов уступить пальму первенства, но выстрел и правда был неплохой! – с улыбкой поддержал ее Локсли.
Гэри пихнул его локтем:
– Не перехвалите, а то он зазнается и провалит игру!
Доктор только улыбнулся. Победу над пиратами решено было отметить чаепитием в традиционном английском стиле, но празднование затянулось. За несколько часов Джентльмены успели выпить несколько галлонов чая, съесть почти все печенье на борту и обсудить удачный выстрел Доктора не менее пятидесяти раз. Сейчас разговор лениво вращался вокруг фехтования. Локсли настаивал, что нынешние мечи подходят для этого вида спорта идеально. Гэри настаивал на более коротких. Учитывая, что по правилам спортсмены должны были фехтовать на клинках длиной около 30 сантиметров и шириной почти в метр, спор показался бы бессмысленным любому, кто видел мечи не только на картинках в комиксах. Поэтому Доктор не принимал участия в беседе. Ему просто нравилось быть среди людей, нравились бесконечные подмигивания и похлопывания по плечу. Сосиски, которые кто-то сейчас жарил на десерт, тоже были весьма кстати. И все-таки Доктор уже обдумывал, как бы улизнуть с праздника, чтобы спокойно поразмыслить над происходящим.
Тем временем Эми затеяла собственное расследование, присоединившись к вечернему салону миссис Бэннинг-Кэннон. Девушка рассчитывала выведать, почему дизайнерские шляпы так популярны среди воров в этой части галактики, однако долгое время ей не удавалось перевести разговор на нужную тему. Миссис Би-Кей и ее дочь обсуждали спортивные состязания, выборы в Новом Риме и особенности работы галактического совета – словом, что угодно, только не то, что нужно.
– В этом году должны выбыть еще 87 сенаторов, – рассуждала Джейн. – А Мумия слишком много просит за предыдущих.
Эми поняла, что ничего не поняла. Сам факт, что в галактике сейчас царила демократия, стал для нее неожиданностью. Джейн, напротив, чувствовала себя в этой теме, как рыба в воде, хотя и отзывалась об эффективности политиков с пренебрежительной гримаской.
– За предыдущих? – переспросила Эми, втайне надеясь, что Джейн не пустится в подробные объяснения с перечислением десятков непроизносимых фамилий и должностей.
– За тех, кто уже выбыл. Это нужно, чтобы оплатить избирательные компании новых сенаторов. Свободные должности продаются всем желающим, но потом им приходится работать на себя, а не на народ, чтобы вернуть деньги. Таких сенаторов называют лоббистами.
– Мы, конечно, помогаем некоторым из них, – доверительно сообщила миссис Би-Кей. – Крупной корпорации всегда нужны свои люди в совете. Впрочем, от предыдущей партии не было никакой пользы, – она раздраженно покачала головой и снова задумалась. События прошедшего дня не давали ей покоя. Пригласив Эми на вечер, миссис Бэннинг-Кэннон не уставала повторять, сколь многим она теперь обязана Доктору – но была бы обязана еще больше, если бы он разобрался, зачем генералу Франку понадобилась ее шляпа.
– И все же, милая, ваш спутник – единственный настоящий рыцарь на этой развалюхе! – неизменно добавляла она. Эми от души веселилась, представляя себе Доктора в рыцарских доспехах, однако абсурдность сложившейся ситуации беспокоила и ее. Поэтому, воспользовавшись паузой в разговоре, она наконец задала интересующий вопрос:
– Неужели вы нашли такую стильную вещь на Пэре? Неожиданная покупка для подобного захолустья!
– Разумеется, нет! Я заказала ее в Лон-Доне, где мы смотрели реконструкцию Блица. Диана – должна заметить, выглядит она просто великолепно! – сама встретила нас и пообещала отправить шляпу гравиботом на Пэр. Это оказалось очень кстати: никто не должен был увидеть, что именно я собираюсь надеть на прощальную вечеринку.
– А что такое гравибот?
– Как, вы не знаете? Это аппарат, который путешествует по кротовым норам. Люди не могут им управлять, потому что эти норы – наподобие черных дыр. Поэтому маршрут составляет робот.
Речь о роботе-курьере, сообразила Эми. Что ж, в любом случае это поинтереснее политики.
– То есть шляпа не покидала стен вашего номера до кражи?
– Именно!
– Но вы уверены, что Диана изготовила ее в своей Лон-Донской мастерской?
– Полагаю, да. Вы же не думаете, что она использовала мою шляпу, чтобы провезти что-то запрещенное через таможню?!
– Похоже на то, – честно ответила Эми. – Она могла спрятать что-то среди элементов отделки – что-то, что так необходимо генералу Франку. Но его опередили. Теперь никакой контрабанды в вашей шляпе нет – вор получил свое. И он путешествует с нами на этом корабле.
– Почему вы так думаете?
– Потому что генерал Франк отслеживал на своих радарах не местонахождение шляпы. Его интересовал именно спрятанный в ней объект. Он украден, но датчики все равно вывели его на наш корабль. Значит, вор все еще на борту.
– О, – протянула миссис Би-Кей. – Что ж, должна признать, что шляпа вернулась ко мне в жутком состоянии. Тулья изуродована и больше не держит форму, а все украшения закреплены не на тех местах.
– Значит, вполне возможно, что некоторых частей в шляпе недостает? – задумчиво спросила Эми. В этой теории были слабые места, и все-таки ей не терпелось найти Доктора, чтобы поделиться с ним своими размышлениями.
Но Доктор был героем дня, а потому незаметно скрыться от товарищей по команде ему никак не удавалось. Каждый хотел разделить с ним чашку чая, рассказать о собственных подвигах и услышать историю в ответ. По мере того, как участники чаепития входили во вкус, их байки становились все фантастичнее, а реакция слушателей – оживленней. Доктор тоже включился в эту игру. Как и остальным, ему никто не верил, хотя в его историях не было ни слова лжи. Мало кто мог рассказать о далеках, в свое время почти поработивших вселенную, – хотя все слышали о них какой-то звон. И пусть воспоминания Доктора казались неправдоподобными, их было увлекательно слушать, а потому товарищи по команде начали уважать его еще больше.
– Тебе бы книги писать, Доктор! – восхитилась В. Г. Грейс, стряхивая крошки с обширной бороды и принимая от напарницы вилку с очередным гренком.
– Или хотя бы рассказывать почаще, – добавила Дениза Комптон, лучшая забивающая Второй Четверти. – Вижу, ты немало путешествовал.
– Я действительно люблю путешествовать, – отозвался Доктор. – «Любопытство» – мое второе имя. Не буквально, естественно. Если есть возможность хотя бы краем глаза увидеть что-то новое, я никогда не могу себе в этом отказать.
Как бы в продолжение этой сентенции он внезапно помрачнел и добавил:
– Хотя иногда вместо чудес вселенной натыкаешься на персонажей вроде генерала Франка. Любопытно, что у них было не больше шансов выжить во время сегодняшней вылазки, чем у нас – во время атаки пиратов. Что же особенного в этой несчастной шляпе, что самая опасная банда в галактике рискует головой, лишь бы ее заполучить?
Его слова живо напомнили игрокам о нападении банды «Антиматерия».
– Не встречала более мерзкой компании, – поморщилась Дениза. – Разряжены в пух и прах, а манеры, как у второсортных комедиантов. Клянусь, в какой-то момент я даже решила, что это розыгрыш! И между прочим, очень в твоем духе, Доктор. Признайся, ты подговорил членов команды, чтобы нас напугать?
Доктор хмыкнул.
– У меня, конечно, богатое воображение, но не настолько.
– Кстати, как ты прицелился? – сменил тему Гэри. – Стрелять в помещении не так просто, как кажется…
Вокруг этого заявления немедленно разгорелся спор, и вскоре внимание собеседников переключилось на обсуждение различных техник стрельбы, прицелов и материалов для тетивы. Как обычно и бывает в таких случаях, спорщики ссылались не на собственный опыт, а на знакомого дальнего знакомого, который придумал хитрый способ погасить отдачу при стрельбе, но, увы, погиб в бою с пиратами до того, как успел поделиться им с окружающими.
Вставив в дискуссию пару-тройку ничего не значащих замечаний, Доктор отговорился усталостью и наконец выскользнул в общий коридор. Там его догнала разрумянившаяся и крайне довольная собой Эми, которой не терпелось поделиться новой теорией.
– Они ведь рисковали не только нашими жизнями, но и своими, – подвела итог рассуждениям девушка. – Нас спасло только то, что ты своевременно пустил в ход лук. А если бы ты промахнулся? Могло случиться что угодно!
Из коридора они перебрались в кубрик, где члены экипажа обычно играли в карты или шахматы. Теперь они устроились в спасительной полутьме, практически невидимые для немногих находившихся в комнате пассажиров. Только здесь и можно было поговорить спокойно.
– Не «что угодно», а локальный взрыв, обусловленный взаимодействием материи и антиматерии, – рассеянно поправил ее Доктор, явно слушавший вполуха. – Небольшой апокалипсис для отдельно взятого звездного сектора. Никак не могу понять, что же это за артефакт, ради которого стоит так рисковать? Они ведь не просто поставили на кон свою жизнь – речь шла о колоссальном риске для вселенной! Трудно вообразить предмет настолько ценный.
Некоторое время они молчали, потом Доктор мрачно добавил:
– Нам не обойтись без помощников из Второго Эфира. Беда в том, что его обитатели неуловимы, как ветер, и столь же непредсказуемы. Чтобы просто попросить их о помощи, придется приложить массу усилий.
Второй Эфир. Для Эми эти слова звучали непривычно, хотя Доктор потратил немало времени, чтобы объяснить их происхождение. Так называли в галактике мир, существовавший между плоскостями материи и антиматерии, вне времени и пространства. Именно там трудились Инженеры Хаоса, создавая свои вычурные шедевры, находившие потом пути в остальные миры. Это было измерение, которое не могли объяснить даже ученые лабораторий Морфея. Но все больше исследователей склонялись к тому, что Второй Эфир – это и есть то сказочное междумирье, куда попадали герои древних легенд.
Странное название прижилось не сразу. Долгое время это пространство называли Пустотами. Но в любой науке есть место романтикам. Загадочный мир-между-мирами давал приют всем, кто хотел исчезнуть и был достаточно умен, чтобы это провернуть. Пираты, каперы, гении преступного мира и изгои древних рас устремлялись в Пустоты, пополняя ряды и без того беспокойных аборигенов. Во Втором Эфире шла бесконечная война ради Принципа.
Все эти разрозненные факты вихрем пронеслись у Эми в голове, когда Доктор внезапно щелкнул пальцами и приободрился.
– Знаешь что? Я думаю, все получится. Создания Второго Эфира – это третья сила: не материя и не антиматерия. Но их жизнь подчиняется тем же законам, точнее, Закону – как и все на свете. Думаю, они отзовутся. Рискованно, конечно, но попробовать стоит. И это мы еще не решили, что делать с загадочной штуковиной, которая спрятана где-то на борту и передает сигналы, привлекающие все пиратские корабли в радиусе пары сотен тысяч парсеков. Отчаянные времена требуют отчаянных мер, Эми. Придется рисковать. Каковы, по-твоему, наши шансы?
– Как обычно, – насмешливо отозвалась девушка. – Пятьдесят на пятьдесят.
– Это пессимистичный прогноз. Предлагаю другое соотношение: 51 к 49.
– Надо полагать, решающий один процент сейчас сидит передо мной и поправляет галстук-бабочку?
Доктор улыбнулся и поправил галстук.
– Это нам и предстоит проверить, – он поднялся с места и протянул Эми руку. Вместе они вышли из кубрика, направляясь к жилой палубе.
Свет погас, когда они уже почти добрались до кают. В наступившей темноте пестрые вспышки за плексигласовыми иллюминаторами казались еще ярче. В космической пустоте проносились всполохи насыщенного синего, алого и изумрудно-зеленого цвета.
– Наконец-то! – выдохнул Доктор. Опиравшаяся на его руку Эми заметила, что он напрягся, словно почуявшая дичь собака. Корабль теперь двигался как-то странно, поэтому они осторожно перебрались к креплениям на стене коридора, чтобы в случае чего сохранить равновесие.
– Наконец-то что? – переспросила Эми.
Доктор наклонил голову к плечу, будто к чему-то прислушиваясь.
– Падение! – с улыбкой ответил он.

Глава 13
Промах Локсли

Эми подняла на Доктора глаза и нахмурилась.
– Падение! – повторил он, заметив в ее взгляде удивление и тревогу. – Корабль вошел в Падение.
И тут она вспомнила.
Капитан предупреждал их о том, что произойдет, даже объяснял, зачем это нужно – просто за событиями последних дней это как-то стерлось из памяти. Но война войной, а рейс должен проходить по расписанию, поэтому, когда корабль достиг гравитационного колодца, команда отправила его в Падение. Двигатели были отключены, и теперь на судно влияла только сила при тяжения небольшой черной дыры.
Этот маневр был очень опасен, но капитаны частных танкеров использовали его сплошь и рядом. Гравитационное поле черной дыры, крошечной настолько, что ее было невозможно разглядеть невооруженным глазом, позволяло кораблю набрать необходимую скорость и быстрее добраться до места.
Гравитация. Гравитационное поле. За время, что они провели на борту корабля, Эми слышала эти слова тысячу раз и убедилась, что даже Доктор не вполне понимает их суть. Сила притяжения оставалась загадкой и для развитой цивилизации 51-го века. Люди использовали ее постоянно – но не понимали, какое сокровище попало им в руки. Именно гравитация тащила их сейчас вниз-вниз-вниз-вниз-вниз, вниз и внутрь, как гигантская волна, утягивающая на дно щепку.
– Правильнее было бы назвать это скольжением, – начал Доктор, но неожиданно нахмурился и тряхнул головой. Казалось, даже мысли стали тяжелыми и неторопливыми, словно сила притяжения дыры влияла и на них. Он поморщился – ощущение было мерзким и мешало сосредоточиться. – Чувствуешь?
Чувствуешь что? Что он вообще хотел сказать? Воспоминания и переживания слились в цунами, грозившее сбить спутников с ног. Почему все не складывается? Сколько ошибок уже сделано?
Доктор снова тряхнул головой, и туман в его мыслях неожиданно рассеялся. Все встало на свои места: старый танкер, черная дыра, сила гравитации. Поразмыслив, он решил не объяснять Эми, что капитан И’гго, как и многие космические бродяги, использует силу черных дыр в качестве замены потокам «цвета». Лучи этой странной энергии просачивались из Второго Эфира. Некоторые корабли путешествовали по ним, как по ровным дорогам. Говорили даже, что во Втором Эфире можно найти пути-между-мирами и благодаря им срезать изрядную часть дороги. Впрочем, чего только не говорят!
Корабль медленно падал в бескрайнюю черноту космоса, при этом поворачиваясь вокруг оси, чтобы сохранить равновесие.
Теперь даже на капитанском мостике все обзорные иллюминаторы закрыты прочными щитами. Информацию о внешнем мире экипаж был вынужден получать с радаров и сканеров: за бортом корабля разверзлась бездна. Один взгляд в нее мог стоить рассудка даже самым развитым расам галактики. Капитан И’гго любил повторять, что если слишком долго вглядываться в бездну, бездна начнет вглядываться в тебя, а это более чем неприятно.
Добравшись до общей каюты, Доктор плюхнулся на свою кушетку и широко зевнул. По крайней мере, сейчас они были в безопасности. Относительной, конечно – как и все на свете. Однако пиратам до корабля, вошедшего в Падение, не добраться точно. Эми присела напротив.
– Заслуженный отдых, – провозгласил Доктор, шаря по карманам. Достав из одного потрепанную записную книжку, а из другого – карандаш, он погрузился в вычисления, наводящие ужас одним своим видом. Эми вскинула бровь. Представления об отдыхе у Доктора явно не совпадали с общепринятыми.
Формулы, которыми Доктор убористо покрывал страницы, были не абстрактными физическими уравнениями. Они фиксировали его собственный уникальный опыт, накопленный за столетия путешествий во времени и пространстве. Воспоминания, выраженные языком математики, позволяли яснее увидеть взаимосвязи, установить логические цепочки и выявить порядок в хаотическом нагромождении событий. Немногие могли видеть вселенную во всей ее необъятной красоте и сложности, но еще меньше считали эту способность даром, а не проклятием. Им было известно, что истина не едина, а у каждого своя, что будущее не высечено в камне, а меняется в зависимости от каждого принятого решения, что Судьба неистощима на парадоксы… Это знание основывалось на понимании пространства как одного из измерений времени – понимании, недоступном среднему уму. Вот почему Доктор нередко казался безучастным и даже беспечным в ситуациях, когда окружающие теряли голову от страха.
Людей, способных понять  устройство вселенной, всегда было немного. На заре эры межзвездных путешествий их называли Разведчиками. Обладая тем же даром, что и Доктор, они улавливали взаимосвязь космических явлений, находя выход там, где другие опускали руки. Именно они составили карты мультиверса, а кое-кому довелось даже заглянуть за пределы нашей вселенной – в «другой космос», сейчас известный как Второй Эфир.
(Поговаривали, что на самом деле это название придумал Доктор – уж очень ему не нравилось слово «Пустоты», принятое среди ученых, – однако сам он это настойчиво отрицал).
Из всех членов экипажа только Доктор мог предположить возможные пути развития событий, взвесить все риски и принять решение, которое никому другому просто не пришло бы в голову, – и он сам отлично это знал. Впрочем, как и то, что любая ошибка может обернуться катастрофой, и вся ответственность ляжет на его плечи.
Заложив страницу карандашом, он захлопнул блокнот, устроился на лежанке поудобнее и закрыл глаза.
Эми не стала его тревожить. Сидя в полутьме пустой общей каюты, она тоже пыталась обдумать события последних дней. Они разворачивались перед ее мысленным взором, словно огромное полотно, которое было всего лишь малой частью необъятного целого. В этом узоре она легко различала линию Доктора: яркий проблеск глубокого синего цвета, мелкие стежки поступков, неожиданно складывающиеся в рисунок. Наверное, на таком полотне можно было бы разглядеть все бесконечные варианты происходящих с ними событий, причины которых лежали в других мирах, бесконечно огромных или ужасающе малых, но равно недоступных человеческому уму. Как вышло, что именно она, обычная девчонка из английского городка, вдруг оказалась среди вершителей судеб мира? И почему она думает только о себе – вместо того, чтобы им помочь?
Увидев то, что видела она, любой бы перестал принимать свои желания и амбиции всерьез. Эми покосилась на Доктора – не наблюдает ли он за ней, – но тот, казалось, задремал. На лице его отражалась полнейшая безмятежность, и девушка невольно улыбнулась. Доктору бы такие рассуждения не понравились. Он сказал бы, что не встречал ни одного человека, чья жизнь и поступки не имели бы значения. Даже если в какой-то момент тебе кажется, что для вселенной ты лишь песчинка в пустыне, в действительности каждый твой шаг отдается эхом в будущем, каждый поступок порождает сотни альтернативных миров. Как Эверест складывается из камней, так и вселенная формируется под влиянием наших решений. Каждый из них – стежок в общем узоре, но увидеть его можно, только развернув полотно. А это было под силу лишь Доктору.
За свою долгую жизнь он убедился, что любое, даже самое незначительное на первый взгляд действие имеет неисчислимое множество последствий. Опасности множились, как отражения в разбитом зеркале. Эми могла сколько угодно воображать, как Повелители Времени видят мир, эту сложную паутину судеб и обстоятельств; Доктору же предстояло разобраться в ее узоре и найти ту единственную ниточку, которая вела к спасению вселенной. Будучи последним из своей расы, он принял ответственность за все миры по эту сторону черной дыры, не теряя надежды помочь каждому, до кого мог дотянуться. А ведь в галактике даже не было существа, способного поговорить с ним на равных.
Поймав себя на этой мысли, Эми снова улыбнулась. Она почти слышала голос Доктора, который терпеливо объяснял ей, что жизнь и не должна состоять сплошь из хорошего. В ней поровну и печали, и радости, причем одно не отменяет другого. Это была не просто красивая философия – Доктор действительно так думал. Может, он и был бы рад разделить с ней свое удивительное восприятие мира, только вот готова ли она взвалить на себя такую ответственность?
Размышления Эми прервал приближающийся стук копыт. Оставив Доктора спать, она выглянула в коридор и чуть не налетела на спешившего на мостик И’гго.
– Что-то случилось?
Капитан притормозил и обернулся.
– Мы падаем быстрее, чем должны бы. Не могу разобраться, почему. Но это не страшно. Сейчас притормозим нашу старушку, – он похлопал по металлу обшивки, словно по боку породистой лошади, – и все будет хорошо. Не о чем тревожиться, мисс.
И капитан скрылся за поворотом. Бросив быстрый взгляд на Доктора, Эми решила последовать его примеру и уже направилась в свою каюту, когда в коридоре внезапно появился Локсли. Увидев девушку, он просиял от радости. Эми нехотя призналась себе, что это ей лестно.
– А где Доктор? Спит? – спросил лучник, подходя поближе.
– Или очень убедительно притворяется, – отозвалась Эми, кивая в сторону лежанки. Локсли проследил за ее взглядом и почесал затылок: от позы, в которой умудрялся спать Доктор, у него моментально начали ныть спина и шея.
– Я сейчас встретил капитана, он сказал, что все в порядке. Корабль переключился в «режим Падения» или что-то вроде. Честно говоря, я не сразу понял, что он о полете. Хотя ощущение было забавное. Вы тоже это почувствовали?
Эми подбодрила его кивком, и Локсли радостно продолжил:
– Мне даже показалось, будто я сплю с открытыми глазами. Потом-то я понял, что это эффект Падения, – он смутился. – Прошу прощения, что говорю только о себе. Как-то неловко. Не хотите немного поболтать?
– Конечно, – Эми усилием воли заставила себя перестать кокетничать. Это хоть и отвлекало от событий прошедшего дня, но было нечестно по отношению к… словом, нечестно. – Как насчет чашечки чая?
Локсли расцвел.
– Спасибо!
– «Спасибо, да» или «спасибо, нет»? – поинтересовалась Эми.
– «Спасибо, да», конечно. Весь день мечтаю о чае, – не моргнув глазом соврал Локсли. – А мы не должны… ну, перед тем, как уйти, хотя бы уложить его нормально?
Он указал на Доктора.
– Не стоит, – ответила Эми. Интуиция подсказывала ей, что Доктор выбрал такую позу для сна не случайно. – Можем что-нибудь отломить ненароком.
– Тогда не будем его трогать?
– Не будем.
Они вместе направились в камбуз. Уже на полпути Эми, пообещавшая себе во что бы то ни стало вести легкую и непринужденную беседу, не выдержала:
– Как вы думаете, что было в той шляпе?
– Контрабанда?
– Но какая?
– Видимо, что-то очень ценное. Генерал Франк не похож на человека, который станет рисковать жизнью ради хивского меда и прочей ерунды.
В камбузе, как и во всем корабле, было полутемно и почти пусто. Оставив Локсли рыться в карманах в поисках момент, на которые можно было бы купить булочку, Эми отправилась осваивать чайную машину. Подобные технические приспособления всегда приводили ее в восторг. Сделав чашку пуэра без молока и сахара, она вернулась к столику. Пока Локсли общался с буфетчиком, Эми снова задумалась, не скрывает ли Доктор что-то из своих догадок. Слишком много вопросов требовали ответа.
Локсли вернулся с булочками, победно улыбаясь. Не успел он поделиться подробностями, как Эми спросила:
– Шляпа все еще у миссис Би-Кей?
– Да, конечно. Мой дядя… м-м, я хочу сказать, Инспектор вернул ее сразу же, как только следователи обнаружили ее у озера.
– И все украшения остались на месте? Ничего не пропало?
– Миссис Бэннинг-Кэннон все проверила и осталась довольна. Там все было перепутано: украшения, ленты, вуаль, но не более того. Мистер Бэннинг-Кэннон тоже осмотрел шляпу. Правда, он сказал, что она по-прежнему отвратительна и никаких изменений он не видит.
– Похоже, шляпа ему не по душе?
– «Не по душе» – это мягко сказано. Да он ее ненавидит! Говорит, от одного вида мурашки по коже бегут.
– Ничего себе!
– Это из-за того, что она похожа на паука.
– Может, это дизайнерский замысел? Вдруг миссис Би-Кей случайно купила первый экземпляр из линейки шляп-арахнидов?
«Нет, это уж совсем безумная теория», – одернула себя Эми. Локсли счел ее замечание шуткой и рассмеялся, но смех вышел неестественным и чуть более громким, чем заслуживала реплика собеседницы. Он уже начал искать способ сгладить неловкость, когда в камбуз вошел мистер Бэннинг-Кэннон собственной персоной.
– Рад вас видеть, сэр! – приветствовал его Локсли. – Все тип-топ?
– Что, простите? Ах да, разумеется. Не знаю никаких типов, но сюда притопал.
По этому ответу Локсли заключил, что мистер Би-Кей пребывает в отличном расположении духа. Для него все произошедшее было не поводом для беспокойства, а крайне удачным стечением обстоятельств. Все подозрения в краже лежали на генерале Франке и его банде, шляпа была надежно заперта в огромном чемодане, тревогам пришел конец. Мистер Би-Кей то и дело ловил себя на том, что насвистывает под нос. Его дражайшая супруга больше не злилась; дочь, похоже, влюбилась именно в того, в кого следовало, и… Погодите-ка!
– Погодите-ка! – произнес он вслух. – Вы разве не молодой человек Джейн?
– Что вы, сэр, конечно, нет. Вы спутали меня с Гэри Эгинкуртом. Это он нравится Джейн, а она нравится ему. То есть… я имел в виду… ах ты ж далек!
Выпалив это оригинальное ругательство, Локсли залился краской и замолчал. Гэри несколько раз просил его ничего не говорить мистеру Би-Кей, пока тот не передаст планету Локсли.
Мистер Бэннинг-Кэннон немедленно заподозрил неладное.
– А этот Гэри, он тоже лорд или вроде того?
– Вроде аристократа?
– Именно.
– Нет, сэр, Гэри не аристократ.
– Проклятие! – хорошее настроение мистера Би-Кей таяло на глазах. – И титула у него нет?
– Будет, сэр. Когда я смогу распоряжаться на планете, то позабочусь о том, чтобы восстановить монархию и личное пэрство. Конечно, можно было бы начать уже сейчас, но мне кажется, лучше сделать все красиво, провести необходимые церемонии и все в таком роде. Гэри получит звание рыцаря за заслуги перед планетой, а к Йолю ему непременно пожалуют графство.
– И он станет графом? Как вы?
– Да, сэр, как я.
– А Йоль – это что?
– Вообще-то, название полена. Я не очень разбираюсь в таких вещах, но все старые книги используют выражение «к Йолю». Так что это традиция.
– Традиция? Что ж, тогда ничего страшного. Он же получит вместе с титулом и деньги?
– А также право на ловлю рыбы, проведение турниров и боев-реконструкций, сэр.
– Великолепно. Как говорится, все хорошо, что хорошо кончается.
– Именно так, сэр, – Локсли протянул для рукопожатия слегка трясущуюся ладонь. Мистер Би-Кей сдавил ее своей лапищей, а затем удалился, напевая что-то себе под нос.
Локсли обернулся к Эми, но она не дождалась окончания разговора и уже ушла в каюту.
– Промах за промахом! – тоскливо произнес Локсли в полутьму пустого камбуза. – Наверное, я что-то не то сказал.

Глава 14
Большие перемены

Космопорт на Дезирэ был настолько велик, что занимал половину планеты. Диспетчер отправил баржу капитана И’гго на самый край Левого поля, откуда открывался впечатляющий вид на взлетно-посадочные полосы. Ожидая своей очереди на паспортный контроль, пассажиры столпились возле обзорного иллюминатора.
Доктор не переставал удивляться тому, что видел. В прошлый раз он был на Дезирэ много лет назад; с тех пор планета изменилась до неузнаваемости. Космопорт жужжал, как потревоженный улей, корабли поминутно поднимались в воздух и уходили в отравленную выхлопами разреженную атмосферу. В облаках над доками стояли на якоре легкие суда: раструбы их двигателей то и дело вспыхивали слепящим белым цветом или выдыхали синий, пурпурный и зеленый дым. А еще выше, на границе атмосферы, бушевали электрические бури, расцвечивавшие небеса серо-голубыми и сиреневыми сполохами молний.
Надо всем этим буйством красок сияла огромная желтая луна. Если присмотреться, на ее фоне можно было разглядеть силуэты кораблей-перехватчиков Галактической полиции. Эти изящные суда, выкрашенные в жемчужно-белый цвет, очертаниями и размером напоминали первые ракеты, на которых человечество отправилось покорять космос. Но и они были не самыми большими судами в этом порту.
Корабли полиции казались детскими игрушками по сравнению с уродливыми ассиметричными джонками, которые бороздили межзвездное пространство, управляемые самой необычной командой во вселенной – рамимедами. Объяснялось это просто: джонки могли совершать дальние перелеты и даже путешествовать из одной галактики в другую, но инженеры в целях экономии не оснастили их воздушным пузырем. Рамимеды были единственной расой в мультиверсе, способной часами обходиться без воздуха и практически не спать. Их родным домом была не планета, а гигантская комета со стабильной орбитой, мчавшаяся где-то в беззвездном пространстве. Так что путешествия на джонках были для рамимедов единственным шансом увидеть свет солнца.
Гэри Эгинкурт и Джейн стояли бок о бок у иллюминатора, наблюдая за бесконечным потоком судов. Гэри с детским восторгом крутил головой, периодически указывая на отдельные корабли:
– Смотри, Джейн! Вот этот гигант – Де Хавилланд! А дальше за ним Дюмон Ф-22, я такой модификации никогда не видел! Перехватчик джудунов! А вот этот, с двумя двигателями, скорее всего, межзвездный круизный лайнер Бан’ши. Малыш справа – Галинакс, тип М. Ого! Посмотри туда! Вискерс 12–13М! Ничего себе! Никогда не думал, что своими глазами увижу хотя бы половину этих судов! А вон там…
Джейн честно старалась вникнуть в его объяснения, но в глубине души ей хотелось только одного: уединенной каюты, где можно было бы скрыться от назойливого шума космопорта и немного почитать.
Несмотря на это, увиденное произвело впечатление и на нее. В небе над ними парили корабли всевозможных форм и расцветок: круглые и квадратные, радужные и матово-черные. Там были воздушные суда, напоминавшие очертаниями рыб и птиц, паучьи сети и хрустальные люстры. Некоторые из грузовых барж были так огромны, что, казалось, никогда не смогли бы взлететь – и все же они поднимались в воздух. Металл всевозможных оттенков поблескивал в свете портовых фонарей. И среди этого царства машин туда-сюда сновали путешественники и торговцы, принадлежавшие к разным расам.
Под потолком что-то хрюкнуло, и на мостик, где толпились пассажиры, хлынули запахи порта. Это заработали датчики атмосферы, призванные освежить застоявшийся на борту воздух. Вонь сжигаемого топлива и горячего металла, ароматы неведомых растений, готовящейся еды и пота докеров наполнили каюту, заставив многих закашляться.
– Отвратительно! – воскликнула миссис Би-Кей, закрывая рот и нос надушенным платком. – Почему власти не борются с этой вонью?
– Поверьте, раньше было намного хуже, – откликнулся капитан И’гго. Он уже направлялся к трапу с сумкой на плече. – Сейчас у них на каждом взлетно-посадочном поле работают очистители воздуха. И еще парочка таких аппаратов планетарного масштаба должна бороться с запахами. Не будь их… Видите вон там, над полем, столбы дыма? Если к ним принюхаться, можно составить представление, чем пахнет космос. Весьма отдаленное, разумеется, поскольку в межзвездном пространстве воздуха нет.
Настроение у капитана было превосходное. Ему удалось отбить атаку пиратов и успешно завершить рейс, а на груз уже нашелся покупатель, который сейчас оформлял сделку. К тому же здесь, на Дезирэ, его ждала девушка. Она работала администратором в секторе ННЕ и на приветственное сообщение, которое он ей отправил, едва шасси баржи коснулись посадочной полосы, ответила приглашением на чай. Но прежде чем с головой окунуться в радости жизни, предлагаемые портовым городком, капитан направился к Доктору. Протолкавшись сквозь толпу, он крепко пожал ему руку.
– Если ты и на поле будешь стрелять так же метко, Серебряная стрела у вас в кармане! Как только пройдем таможню, первым делом отправлюсь к Фердии и поставлю на вашу команду все, что есть.
– Тогда нам точно придется победить, чтобы ты не остался без денег, – улыбнулся Доктор. – Удачи на следующем рейсе, капитан. А уж мы-то не подведем!
И’гго протолкался обратно к трапу, у подножия которого уже парил флаер. Спускаться по ступеням кентавру было неудобно, поэтому он просто спрыгнул вниз. Звонко щелкнув копытами по покрытию летного поля, капитан не без бравады козырнул пассажирам и скрылся в зависшей в воздухе машине.
Среди припаркованных кораблей то тут, то там мелькали рекламные дроиды, металлическими голосами описывающие все доступные на планете развлечения. Спускаясь по трапу, некоторые члены экипажа внимательно наблюдали за ними, то и дело склоняя голову к плечу и что-то бормоча. Заметив вопросительный взгляд Эми, Доктор пояснил, что в организме большинства торговцев спрятано специальное устройство, которое они используют для навигации и записи таких вот мелочей вроде адресов и названий ближайших баров. Пока он говорил, один из членов команды нетвердой походкой прошел мимо, повторяя себе под нос:
– Лето близко, вино сладко! – и он подмигнул стоявшей поодаль миссис Бэннинг-Кэннон. – Всего хорошего, мисси. Всего хорошего.
– Какая гадость! – с чувством прокомментировала это миссис Би-Кей. – Надеюсь, мне больше не придется путешествовать в компании таких отбросов. Доктор, умоляю вас, скажите, что следующий наш транспорт будет лучше этого!
Окинув взглядом взлетное поле, она победно улыбнулась:
– А вот, кажется, и мои носильщики!
Осторожно обогнув автобус, борта которого были расписаны рекламой какого-то бара, к ним приближалась группа настоящих великанов. На всех была одинаковая униформа с надписью «Лучший отель на Дезирэ!» во всю спину. Головы их были чисто выбриты, а лица отчетливо напоминали обезьяньи, но миссис Би-Кей это не смутило.
– Сюда! Сюда! – крикнула она, а затем принялась махать руками, привлекая их внимание. Вскоре ее усилия увенчались успехом: самый высокий и уродливый из громил махнул в ответ, а потом что-то сказал своим спутникам. Те захохотали.
Неожиданно откуда-то из общего столпотворения вынырнул большой воздушный катер пограничников, который завис рядом с баржей. Спустя пару минут они уже были на борту, опрашивая и сканируя пассажиров, досматривая багаж и проверяя, не скрывается ли кто-то из вновь прибывших под голографической маской. Большинство пограничников были андроидами – наполовину роботами, наполовину людьми, чьи органы модифицировали и приспособили для передачи информации в центр контроля.
Когда проверка дошла до Эми и Доктора, начались проблемы.
– Очевидно, какое-то недоразумение, – пробормотал пограничник. – Ваши паспорта не идентифицируются системой.
Он моргнул и снова уставился на психобумагу, пытаясь ее просканировать.
– Они просто новые, – с улыбкой подсказала ему Эми. – Выданы на СЗ.
– В Северной Зеландии?
– Нет, конечно, – отозвался Доктор, умело изображая раздражение. – На Старой Земле.
– Не знал, что реконструкция уже закончена.
– Буквально на днях, – ответила Эми, покосившись на Доктора.
– У вас уже должны быть все данные, – добавил он.
Офицер окончательно растерялся. Через его плечо миссис Би-Кей бросила взгляд на «паспорт» Доктора.
– Не понимаю, в чем проблема? – высокомерно произнесла она. – Этот человек – весьма известный доктор. А я, к вашему сведению, миссис Бэннинг-Кэннон.
Эта фамилия была отлично известна не только офицеру, но и любому жителю Дезирэ, поскольку планета принадлежала семейству Бэннинг-Кэннонов.
– Так вы доктор, сэр? Ну конечно, – пограничник почесал в затылке и оценивающе взглянул на Эми. – А вы, значит, медсестра?
Он снова перевел взгляд на психобумагу, на сей раз увидев там всю необходимую информацию.
– Тогда все в порядке.
Вернув документы Доктору, он повернулся к другому пассажиру.
– Спасибо, – негромко сказал Доктор миссис Би-Кей. – Вы очень нас выручили.
– Как и вы меня, Доктор, – отозвалась она благодушно. Отдых явно шел ей на пользу.
Когда формальности были закончены, специальный шаттл довез всех пассажиров до Западного поля. У Эми расширились глаза, когда она увидела очередной гигантский ангар. Ей доводилось бывать в больших городах и видеть огромные планеты, но планета-космопорт была ей в новинку. Доктор от души веселился, глядя на ее изумление.
– И это еще не самые большие корабли, – пояснил он. – Крейсеры вроде «Гаргантюа» остаются на орбите. То же касается и судов ИГП. Этот порт настолько велик, что может даже обеспечивать корабли разными видами горючего. Я почти уверен, что Дезирэ – крупнейший космопорт в этом секторе галактики.
– А что, если кто-нибудь решит его захватить? Пираты, например?
– Маловероятно. Если кому-то придет в голову уничтожить Дезирэ, он либо обнаружит, что вместе с ней взорвал половину галактики, либо проснется накануне в полицейской камере. Видишь ли, эта планета находится внутри временной петли, и местные неплохо разобрались в ее законах. Тут есть сигнализации, в основе которых лежат завихрения времени. Полиция может буквально вернуться на пару суток назад и решить проблему еще до того, как она возникнет. Петля помогает избежать парадокса. Вуаля! – и местные власти почти безупречны. Насколько мне известно, никому еще не удавалось обвести их вокруг пальца. Хотя попытки были. Я помню, что с момента основания космопорта его хотели захватить 52 раза.
– Ты бывал здесь раньше?
– Да, еще подростком. Подрабатывал курьером – разносил счета за обслуживание судов. То есть предполагалось, что я их разношу. На самом деле я вечно терялся, и из-за этого приходилось откладывать взлет. В общем, меня быстро уволили.
Эми прыснула.
– Ни единому слову не верю. Хотя нет, верю, что ты мог заблудиться в трех соснах!
Их разговор прервал флаер, который забрал семейство Бэннинг-Кэннонов в отель. Когда они уехали, Эми вздохнула с облегчением: после инцидента с генералом Франком миссис Би-Кей не оставляла их с Доктором ни на минуту – разумеется, из чувства благодарности.
Остальные пассажиры не планировали останавливаться в отеле. Размещение здесь стоило слишком дорого, поэтому большинство сразу направилось на следующий корабль, который должен был отчалить через двенадцать часов.
– Надеюсь, в этот раз у нее никто не попытается украсть шляпу, – задумчиво сказал Доктор, глядя вслед удаляющемуся флаеру. – Лучше бы ей оставить этого монстра здесь. Уверен, мистер Би-Кей будет на седьмом небе от счастья.
– Ты уверен, что именно он заплатил Локсли?
– Абсолютно. Причем заплатил планетой.
– Локсли уже планирует завести на ней новые порядки. И первым делом хочет дать Гэри звание рыцаря, а потом и графство, чтобы тот выглядел блестящей партией для Джейн…
– Еще, как я заметил, он планирует очаровать некую Амелию Понд, – хмыкнул Доктор.
Эми приподняла бровь.
– Почему бы и нет? Он очень милый. Амелия, графиня Шервуд. По-моему, отлично звучит! Или кто он там, пэр? Как будет «пэр», но женского рода? Хотя неважно. Главное, что с ним приятно поговорить. К тому же энтузиазма у него хоть отбавляй.
– Это даже я заметал. А вот и наше такси.
Возле них лихо затормозил побитый жизнью флаер.
Доктор помог Эми забраться внутрь. Обивка салона выглядела не менее потрепанной: сиденья покрывали вытертые красно-коричневые маты. Водитель, как и полагается таксисту в любой части вселенной, был жизнерадостен и колоритен. «Кажется, это женщина», – поняла Эми, приглядевшись к миниатюрной фигуре, напоминавшей гибрид богомола и человека.
– Они называются аншим-анлиниты, – негромко произнес Доктор, когда Эми обернулась к нему за разъяснениями. – Анлин – это планетарная система, а аншим – это вот.
«Это вот» – белая кожа, несколько пар рубиново-красных глаз и шесть рук – обернулась к пассажирам и немедленно завела разговор о погоде.
– На прошлой неделе был ужасный масляный шторм. А масло на дорогах… сами понимаете, сколько было аварий. «Большой Бранк» вообще вылетел из своего коридора. Падал почти милю. Естественно, от него ничего не осталось.
Флаер тронулся с места, и его тут же качнуло вперед с такой силой, что Эми едва не улетела в кресло водителя. Доктор поймал ее и вернул на сиденье.
– Ничего себе!
Женщина-богомол разразилась серией шипящих и щелкающих звуков, которые при развитом воображении можно было принять за смех.
– Сразу видно – только с корабля! В прошлом месяце нас трясло и похуже. Временные шторма! Настоящее стихийное бедствие для нашего брата: столкновения, галлюцинации, все такое. Кто-то даже въехал в круизный лайнер. Полицейские все на нервах. Да что уж там, мы все не в своем скафандре. Поговаривают, что это связано с ускорением темных течений. Что-то на них влияет. Может, гравитация? Хотя лично я сомневаюсь. Спросили бы меня, я бы сразу сказала: «Развели шум на пустом месте!» Обещают топливный кризис, но с чего бы ему взяться? Озер цвета даже больше стало. Вы, конечно, можете сказать, что я в этом ничего не понимаю – и будете правы. Хотя, по-моему, в таких вещах никто не разбирается. Взять хотя бы гравитацию. Что это? Только и известно, что от нее бывает турбулентность. И временные шторма.
– Мы попали в один такой, – отозвался Доктор. – Он начался раньше времени. Пришлось выравнивать корабль, а потом долго маневрировать.
Флаер медленно пробирался мимо доков. За окном проплывали торговые суда, обшарпанные и покрытые потеками масла. Вокруг некоторых еще сновали ремонтные рабочие, другие уже были готовы к отправлению – их команды наводили лоск на обшивку и проверяли дюзы. Гарь и вонь миллионов двигателей поднималась вверх, в темное небо, в котором вспыхивали со звуком разрывающейся ткани разноцветные молнии.
Среди кораблей Эми то и дело замечала парящие в воздухе шары, переливавшиеся всеми цветами радуги. То по одиночке, то небольшой стайкой они перемещались между гигантскими металлическими тушами лайнеров – вылитые мыльные пузыри, подгоняемые невидимым ветром.
– Это цвет. Энергия, которая проникает в наш мир из Второго Эфира, – Доктор, оказывается, тоже внимательно за ними наблюдал. – Самое лучшее топливо во вселенной. И самое опасное. Прольешь хоть каплю, случайно коснешься ее пальцем – и провалишься в параллельное измерение. Причем никто не гарантирует, что там, например, будет воздух. Или дружелюбные аборигены.
Вскоре смог стал настолько густым, что Доктор опустил стеклянную крышу флаера, пытаясь уберечься от вони и вредных испарений. По мере того, как они углублялись в лабиринт доков, запахи гари и топлива становились сильнее. Доктор поморщился:
– Возможно, все-таки стоило поехать на автобусе с остальной командой. Хотя они точно не дали бы нам спокойно поговорить. А на борту «Дафрида» снова будут общие каюты.
– Этот «Дафрид» – такая же развалюха, как и наша баржа?
– Скажем так, это не лайнер класса люкс. Боюсь, когда миссис Би-Кей его увидит, я окончательно впаду в немилость. Но, в отличие от баржи, он хотя бы приспособлен для перевозки пассажиров.
Эми прыснула:
– Представляю, как ты будешь объяснять это семейству Бэннинг-Кэннонов.
Доктор смерил ее мрачным взглядом, который развеселил девушку еще больше.
– Постарайся поспать, – сказал он. – Дорога займет минимум два часа.
Эми послушно замолкла и откинулась на подушки, но Доктор продолжал смотреть на проплывавшие мимо корабли, многие из которых были построены лет триста назад.
Наверняка на борту одного из них путешествует кто-то юный и жаждущий приключений, кто-то, для кого мир огромен и полон чудес. Доктор вздохнул и отвел глаза. Когда-то он и сам был таким: молодым и способным бесконечно удивляться. Время и пространство казались ему кладезем чудес, все вокруг было новым и необычным. А сейчас он даже не помнит, каково это – удивляться по-настоящему. И все-таки… Доктор снова перевел взгляд на причудливые силуэты кораблей, едва различимые в облаках смога. Так ли уж сильно он изменился с тех пор? Жаль, что те, у кого можно было это спросить, давно покинули наш мир.
Из тумана вынырнула громадная туша межзвездного лайнера, похожая на выброшенного на берег кита. Этот корабль вызывал не меньше жалости – так он был изувечен. Подавшись вперед, Доктор спросил у водителя, что с ним случилось.
– Попал в переделку где-то возле Внутренних Солнц, – ответила женщина-богомол, покосившись на лайнер, который уже несколько миль тянулся по правую руку.
– Пираты?
– Озеро цвета. Вошли на полном ходу. Хотя удивительно, что команда его не заметила – учитывая, какая мудреная у них на борту техника.
Озера цвета, разбросанные по всей галактике, на самом деле не имели отношения ни к озерам, ни к цвету. Это были скопления чистой энергии, порой растягивавшиеся на несколько парсеков в ширину; те, что находились на поверхности планет, обычно не превышали пары футов и были неглубоки. Долгое время они считались просто еще одной опасностью, с которой сталкивались исследователи дальнего космоса, – пока О’Бин Младший не разработал двигатели нового поколения, способные перерабатывать энергию озер в движущую силу. Практически в одиночку он придал человечеству такое ускорение, какое не снилось даже самым смелым мечтателям.
Гигантский лайнер исчез за кормой. Теперь они летели между двумя одинаковыми кораблями, наполовину скрытыми в клубах кроваво-красного газа. Доктор обернулся, вглядываясь в гигантское судно, которое казалось теперь просто темной грудой металла.
– Как он называется?
– Не помню, дружище. Капитану пришлось здорово потрудиться, чтобы вывести его из озера хотя бы в таком состоянии. А ведь это был лайнер экстра-класса. Супер-люкс, все дела. Я видела его рекламу. Этот корабль наделал шумихи. A-класс, как-никак. Принадлежал семейству Аристофан. Держу пари, они застраховали этот лайнер от всего на свете.
– Наверняка, – отозвался Доктор. – Но меня, признаться, удивило, что капитан не заметил озеро цвета. Да еще и возле Внутренних Солнц.
– Вы что, с метеорита свалились? – проворчала женщина-богомол. – Не знаете, что в космосе творятся странные вещи? В новостях такого не покажут, конечно, но слухи все равно ходят. Один видел планету-призрак, у другого карты «поплыли», третий клянется, что у него на маршруте целые звездные системы вдруг растворились в воздухе. Космические потоки будто с ума сошли: в самых спокойных местах возникают водовороты, которые любой корабль разорвут в клочья. А еще, говорят, темные течения начали вести себя, как разумные существа. Они создают целые картины – вроде как пытаются общаться с кораблями. Об этом все сейчас говорят! Неужто не слышали?
– Вы же видели корабль, на котором мы прибыли, – парировал Доктор. – Старая развалюха, передвигается с помощью прыжков. А в гиперпространстве нет связи. К тому же нас потрепало штормом, часть аппаратуры просто вышла из строя. Так что нам было не до последних новостей. А давно идут разговоры о таких вещах?
– Довольно давно даже в нашем временном потоке. По вашим меркам – уже пару месяцев.
– Непостоянная штука – время, – заметил Доктор, откидываясь на спинку сиденья и закрывая глаза.
– Не говорите мне о непостоянстве, – слегка раздраженно сказала женщина-богомол. – Сразу вспоминаю своего бывшего. Точнее, бывших.
И она закашлялась так, что затрясся весь экзоскелет, – впрочем, руля из рук не выпустила.
Поддерживать разговор о сложностях семейной жизни Доктор не хотел. Собственно, сейчас его единственным желанием было вздремнуть минут шестьсот. Но в голове неотвязно крутились слова водителя об озерах цвета. Что с ними происходит? Независимо от того, становится их больше или меньше, это говорит о переменах в самой структуре вселенной.
Проснулся он, когда флаер добрался до места назначения.
– Сорок семь красненьких, пожалуйста! – с неистребимой жизнерадостностью провозгласила женщина-богомол.
Доктор наклонился вперед и передал ей деньги.
– Сдачу оставьте себе.
Выбравшись из тесного салона и размяв ноги, Доктор и Эми направились к космическому шаттлу, который должен был доставить их и остальных пассажиров на Плакамин в созвездии Посейдона.
Когда они подошли ближе, оказалось, что у команды Джентльменов будут весьма необычные попутчики.
– Что это? – Доктор прислушался к доносившимся из шаттла звукам. – Там кто-то поет?
– Это шахтеры, сэр, – пришел ему на помощь стюард, который как раз спускался по трапу, чтобы проверить у них билеты. – Мужская делегация планеты. Они летят на Межгалактическое состязание бардов. Неплохо поют, правда? Есть шанс, что в этом году Золотая Черемша наконец-то будет нашей! Они планируют распеваться всю дорогу. Можете считать себя счастливчиками!
Доктор и Эми обменялись убитыми взглядами.
– Всю  дорогу?
– Они ребята серьезные, сэр. Готовы петь ночи напролет, лишь бы победить.
Все вместе они поднялись на борт.
– А здесь не так уж плохо, – решила Эми, оглядываясь по сторонам. – Чисто, и ничего не отваливается.
– Вам здесь понравится, мэм, – заверил ее стюард. – Вы ведь летите на Буль-Буль?
Увидев ее удивленное лицо, он поспешил исправиться:
– Простите, дурацкая шутка. Я имел в виду Мироморье. Путешествие займет всего неделю. Хотя жаль, что вы выходите раньше и не увидите Новый Лларегаб. Кстати, пока будете на борту, обязательно познакомьтесь с старым Таффи Синклером. Он тоже доктор. И к тому же хормейстер.
– Я доктор в другой области, – поспешно заметил Доктор.
– Это не страшно. Вы ведь летите прямо к черной дыре? Эти ребята из хора знают о черных дырах буквально все. И о Турнирах-реконструкциях тоже наслышаны. У нас даже террафилы есть! Любители, конечно, но все же. Намекнете, на кого лучше сделать ставку?
– На нас, – неожиданно мрачно ответил Доктор, вглядываясь в пылающее небо над космопортом. – Если я правильно понимаю, что происходит, мы получим эту Стрелу или погибнем. Причем в буквальном смысле.

Глава 15
Классом «Люкс»

Как бы в качестве компенсации за злоключения, преследовавшие их во время путешествия на барже, этот перелет оказался спокойным и крайне однообразным. Хор шахтеров репетировал круглые сутки. Миссис Бэннинг-Кэннон жаловалась всем, кто готов был слушать, что от этого бесконечного пения у нее болит голова. В. Г. Грейс ссорилась и снова мирилась с товарищами по команде. Даже дружеский матч, который провели Джентльмены, чтобы хоть как-то развеяться, не смог разогнать скуку.
Эми была уверена, что генерал Франк и его банда окончательно потеряли их след, однако Доктор продолжал беспокоиться.
– Генерал из тех людей, которые, раз выбрав жертву, добираются до нее любой ценой. Я бы подумал, что они воспользовались своей способностью к невидимости и пришвартовались к нашему кораблю, но капитан при мне проверил обшивку.
Эми недоверчиво на него покосилась.
– Ты, наверное, шутишь. Пираты-невидимки – это уже чересчур.
Шаттл неторопливо скользил по орбите Панглосса. Где-то здесь их должен был ожидать для стыковки «Гаргантюа», готовый принять на борт опоздавших пассажиров. На втором витке они наконец увидели лайнер, наполовину скрытый одним из колец планеты. Отраженный свет солнца падал на его обшивку, преломляясь тысячей серебристых лучей и превращая судно в сверкающую звезду.
– Ого, – присвистнула Эми. – Стоит мне подумать, что самое красивое в космосе я уже видела, как он показывает что-то еще более прекрасное. Это ведь «Гаргантюа»? Ну и громадина!
Доктор улыбнулся.
– Честно говоря, я был уверен, что «Гаргантюа» прибудет только завтра. Наверное, перепутал что-то в расписании. Но главное, что мы у цели. Уж в этот раз миссис Бэннинг-Кэннон будет не к чему придраться. Хотя мы проведем в пути всего несколько дней, это все же приятная перемена.
– Согласна, – ответила Эми. – Неплохо было бы ради разнообразия принять душ, зная, что за дверью не ждет очередь из семидесяти шахтеров. Там ведь будет душ?
– Ну, у Бэннинг-Кэннонов точно, – подмигнул ей Доктор.
– Вот спасибо. Пусть они лучше вместе с душем будут где-нибудь на другой палубе!
– Скорее всего, – Доктор начал рыться в карманах и в конце концов извлек из одного билет. – Они на четвертой палубе, а мы на сто второй.
– Отличная новость!
– Получается, от четы Би-Кей нас будут отделять шесть палуб.
– Как шесть? – Эми вскинула бровь. – Даже я знаю, что между четвертой палубой и сто второй должны быть еще 98! А ведь мне даже не тысяча лет!
– Могла бы не напоминать, – проворчал Доктор. – Представь себе корабль, он же длинный. И изнутри похож на трубу. Чтобы разместить все палубы на борту, их нужно расположить не друг над другом, а в ряд. Класс «люкс», конечно, все равно будет над остальными, но…
– …но прямо над самыми дешевыми каютами?
– Почти угадала, – Доктор перевел взгляд на величественный шар планеты внизу. Что-то в ее облике казалось ему неправильным, но что именно?
Корабли начали сближение, и ему пришлось отвлечься от своих размышлений. Вскоре вся команда и пассажиры поднялись на борт шлюпки, которая мягко двинулась в сторону лайнера.
– Ничего себе, – Эми не могла отвести глаз от барочной отделки маленького кораблика.
– На самом лайнере будет еще богаче. «Гаргантюа» – не просто корабль, а судно АА класса. Таких в галактике всего пять. Самые современные – и очень, очень дорогие. Для того, чтобы их купить, люди продавали целые планеты. Роскошь тут везде, даже в самых дешевых каютах, – и Доктор поморщился. – Впрочем, мы с тобой полетим бесплатно.
– Как так?
– Мхута и Шанг – разработчики и строители этих судов – спонсоры команды Джентльменов. Поэтому на борту есть копия турнирного поля в натуральную величину и все, что нужно для тренировок. Кувалды, мишени, мимы.
– Мимы? А что, в программе состязаний есть игра в шарады?
– Кажется, нет. Наверное, я имел в виду мимикрию. Или что-то вроде этого. В любом случае, здесь есть даже оборудование для конных тренировок. Знаешь, когда нужно скакать верхом с длинным копьем наперевес. На первый взгляд просто, а как окажешься в седле…
– Подожди, так у них тут есть лошади?
– Про лошадей я ничего не говорил. Для участия приглашают кентавров.
На лице Эми ясно отразилось отношение к такой оригинальной трактовке рыцарских турниров. Поэтому девушка поспешила сменить тему, пока Доктор не пустился в новые объяснения.
– Если миссис Би-Кей привыкла к такому, я даже готова простить ей большую часть жалоб, – Эми кивнула на отделку, а потом перевела взгляд на выраставший за иллюминаторами лайнер. – По-моему, он размером с Луну.
– С четыре Луны. И весит примерно столько же. Огромная штуковина, – Доктор подошел поближе и тоже начал изучать корабль.
– Во вселенной нет оружия или явления, способного причинить вред такому судну, – добавил он после небольшой паузы. – Даже если в него врежется метеорит или притянет к себе звезда, экипаж все равно уцелеет. Говорят, «Гаргантюа» побывал на пяти солнцах и остался невредим. Пять солнц! Причем два из них – в десять раз больше того, что светит Земле. Такое впечатление, что этот корабль неуязвим.
– А он может пройти сквозь черную дыру?
Доктор нахмурился.
– Возможно. Но только через одну. Вторая его все-таки добьет.
Он снова перевел взгляд на поверхность планеты и закусил губу. Видно было, что какая-то мысль не дает ему покоя. Не успела Эми спросить, в чем дело, как Доктор звонко хлопнул себя по лбу:
– Ну конечно! Не понимаю, как такое могло случиться. Он же должен быть обитаем!
– Помедленнее, пожалуйста, – остановила его Эми. – Кто обитаем? Что случилось?
– Панглосс! – Доктор указал на проплывавшую под ними планету. – Я был уверен, что на нем есть поселения. Но отсюда кажется, что планета заброшена.
– И как ты это определил?
– Мы на ночной стороне, а света нет. Даже отраженного. Как будто там внизу – пустыня.
– И это означает?..
– Что угодно. Может быть, ничего особенного. Панглосс – туристический мир, созданный как хранилище артефактов Третьей Исламской империи. Дома, скульптуры, ничего особенного, – он почесал в затылке. – Все это очень странно.
Когда шлюпка пришвартовалась к «Гаргантюа» и пассажиры поднялись на борт лайнера, Доктор отправился на поиски того, кто смог бы ответить на его вопросы. Им оказался один из проводников, который, кажется, был не прочь поговорить о случившемся.
– Трудно сказать, – ответил он. – Мы прибыли по графику и обнаружили планету уже заброшенной. Причем исчезли не только люди! Растения, животные – от них и следа не осталось. Не похоже, чтобы там была битва: мы не перехватывали никаких экстренных посланий. Там работали наши сотрудники, отличные ребята. Очень их жаль – как и остальных жителей. Сейчас на поверхности нет ничего, кроме пыли.
– Ни одного живого существа?
– Ни единого. Как будто что-то опустошило планету, высосало всю энергию. Естественно, мы сразу же отчалили. Не пробыли там и дня. Не удивлюсь, если что-то в космосе прокладывает себе дорогу к центру галактики. А Панглосс просто оказался не в том месте и не в то время – если, конечно, можно так сказать о планете. Или их задело темное течение? Такое порой случается, но больше на окраинах. Пассажиров мы высаживать не стали, они и так в шоке от увиденного. Но ваши каюты свободны: на борту достаточно места для всех. Корабль отправится к Миггее, как только будут соблюдены все формальности. Надеюсь, то, что уничтожило жизнь на Панглоссе, не встретится нам по пути.
С каждым словом Доктор хмурился все сильнее. Позже он переговорил и с другими пассажирами, которые воочию видели вымершую планету. Когда «Гаргантюа» снова лег на курс к Миггее, пришло сообщение, что исследовательская команда ИПК уже отправилась на Панглосс. Если повезет, им удастся найти причину вымирания, будь то эпидемия или пролетавшая мимо комета. Но случалось, что даже команде ученых не по силам было разгадать очередную загадку космоса. Во вселенной оставалось еще слишком много явлений и существ, о которых наука ничего не знала.
Доктор был мрачен весь день. Наконец Эми не выдержала:
– Ты думаешь, это как-то связано с генералом Франком и его бандой?
– Не исключено. Хотя наверняка сказать сложно. Его набеги обычно заканчиваются тем же: пустыня и ни одного выжившего. Очень похоже на игры с антиматерией.
– Но тогда получается, что он нас опередил и теперь движется в противоположном направлении? Видимо, он уже отказался от мысли найти шляпу или ее содержимое.
– Хорошая теория, – откликнулся Доктор, однако, судя по тону, Эми его не убедила.
Впрочем, после обеда он немного развеселился. Пассажиры родом с Панглосса избегали обсуждать случившееся, поэтому спустя некоторое время разговор в обеденном зале переключился на Турнир и шансы команд на победу. Слушая игроков, Эми надеялась, что уничтожение планеты было чистой случайностью, никак не связанной с преследованием пиратов. Думать о них ей не хотелось. Следователи из ИПК уже наверняка прибыли на Панглосс и найдут разгадку в ближайшее время.
А пока не стоит позволять мрачным мыслям наводить тень на плетень, как глубокомысленно заметил кто-то из Джентльменов.

Глава 16
Темный прилив: цунами времени

Первый же визит Джентльменов на крытую арену, расположенную на одной из палуб корабля, с лихвой вознаградил их за неудобства предыдущих путешествий. Здесь все было идеально: искусственная трава, неотличимая от настоящей, дорожки для всадников, секции для стрельбы из лука и фехтования, тренировочные маты, молоты и наковальни. Соперники – команда Туристов – только и ждали возможности провести дружеский матч, так что вскоре все игроки облачились в учебные «доспехи».
Большую часть времени Доктор проводил, тренируясь с молотами. Команда опасалась выпускать его на поле, чтобы противники не догадались о его талантах и слабостях. Во второй день на борту «Гаргантюа» Доктор уже возился среди наковален, приноравливаясь к кувалдам разного веса. Это имело смысл: хотя главный приз – Серебряная стрела Артемиды – и вручался по итогам финального матча, судейство учитывало результаты команд во всех дисциплинах. У Джентльменов хороших игроков в «Наковальнях» просто не было, поэтому Доктор поставил себе цель ликвидировать эту досадную оплошность. На другом конце поля практиковались в верховой езде джудуны, со свистом рассекавшие воздух тяжелыми палицами.
Эми наблюдала за игроками с трибун. В основном ее интересовали успехи лучников. В школьные годы она немного занималась стрельбой, поэтому сейчас могла с уверенностью сказать, что меткости игрокам Джентльменов недоставало. Конечно, команда делала ставку на Локсли – не зря его прозвали «Снайпером»; помочь ему могли Доктор и Гэри. Но этого было недостаточно.
До начала путешествия Эми не знала ни о Турнире-реконструкции, ни о входящих в него дисциплинах. Теперь же девушка могла дать фору любому профессиональному игроку – по крайней мере, ее уверенности в своих силах хватило бы еще на одну небольшую команду. Радостное оживление, царившее на корабле, захватило и ее тоже. Случайных зрителей на тренировки не допускали, но Доктор убедил всех, что его спутница – превосходный тренер по работе с кувалдой и имеет право участвовать во всем наравне с командой. Он даже продемонстрировал игрокам ее рекомендации от Сообщества Террафилов-реконструкторов – фальшивые, разумеется. Но благодаря этому Эми теперь могла наблюдать за тренировками. Вывод напрашивался неутешительный: обе команды, путешествовавшие на «Гаргантюа», были примерно равны. Выиграть Стрелу будет непросто. Хотя пока у девушки складывалось впечатление, будто Доктор и сам не очень хорошо понимает, что с ней делать в случае успеха.
Свободного времени у игроков оставалось немного, но каждый старался употребить его с максимальной пользой. Гэри Эгинкурт внял заверениям Локсли, что планета и графский титул у него в кармане, и наконец сосредоточил все внимание на Джейн. Поскольку крупных портов и разговоров о кораблях больше не предвиделось, она с радостью принимала его ухаживания.
– Я правда рада, что у него есть хобби, – говорила младшая Бэннинг-Кэннон. – Человеку, который чем-то увлечен, всегда легко сделать подарок на день рождения или Рождество. Но разглядывать вместе с ним каталоги кораблей? Увольте.
Зато спорт интересовал ее по-настоящему. Она даже подумывала о том, чтобы освоить некоторые игры, когда они поселятся на Пэре. Города Джейн не нравились – в этом их с Гэри вкусы полностью совпадали, – так что перспектива поселиться вдали от столицы девушку не смущала. Единственным поводом для беспокойства было возможное неодобрение родителей, но пока и здесь все шло гладко.
У Локсли дела тоже налаживались. Во всяком случае, он обнаружил, что уже не теряет дар речи в присутствии Эми. Ему по-прежнему было с ней нелегко, но теперь они хотя бы могли разговаривать. Перестав краснеть и запинаться, Локсли всецело отдался мечтам об их с Эми совместном будущем. Правда, ему хватало ума не делиться своими планами с девушкой: даже при кратком знакомстве Эми не производила впечатление хозяйки, готовой посвятить всю оставшуюся жизнь Локсли-Холлу. Она могла либо согласиться, либо нет, и Локсли предпочитал пребывать в счастливом неведении, пока не настанет пора серьезно заговорить о свадьбе.
Вскоре на корабле воцарилась совершенно буколическая атмосфера. Мощный и надежный лайнер позволял пассажирам расслабиться и отвлечься от повседневных забот, а потому на его борту частенько вспыхивали романы. До Гэри как-то дошел слух, что в этом повинна особая смесь ароматов, которую добавляют в воздухоочистители. Как бы то ни было, трагические события на Панглоссе словно по волшебству выветрились из памяти пассажиров.
Всеобщему романтическому настроению поддалась даже В. Г. Грейс. Уложив свою впечатляющую бороду аккуратными завитками, она строила глазки одному из форвардов команды, Дэвиду Сен-Робертсу. Тот в ответ сравнивал ее с Мифанви Баннарджи, легендарным Напевающим Отбивающим с Западного Хаверфорда. Баннаржди прославился не только своим мастерством, но и несколько эксцентричным поведением, так что комплимент был вполне правдив.
Сложившаяся атмосфера поспособствовала тому, что участники обеих команд вскоре подружились и отлично проводили время вместе. Их оптимизм и вера в успех передались и остальным пассажирам. Для жителей Панглосса, лишенных возможности вернуться на родную планету и тяжело переживавших эту утрату, такое настроение было в тягость. Один за другим они обратились к экипажу с просьбой заморозить их в крио-камерах до прибытия на Миггею. Спустя неделю о них окончательно забыли. Теперь ничто не нарушало всеобщей идиллии. Если бы межзвездные лайнеры умели улыбаться и насвистывать, как обычно делают счастливые люди, «Гаргантюа» плыл бы в космосе, пританцовывая и мурлыкая себе под нос.
И только Доктору по-прежнему не давала покоя загадка Панглосса. Прекрасно понимая, что чем ближе они подходят к Миггее, тем больше у команды будет проблем, он прилагал массу усилий, чтобы не портить настроение себе и товарищам. Большую часть дня его можно было найти на тренировках. У Доктора оказался настоящий талант к кувалде, да и стрельба из лука радовала результатами – поэтому он с чистой совестью переключился на подготовку к рыцарским поединкам. Основную сложность представлял железный конь. Это действительно был конь, выкованный из железа таким образом, что удержаться на нем было практически невозможно. Однако этим реконструкторы не удовольствовались. Каждому рыцарю вручали «Жало» – обоюдоострый меч с двигателем, увеличивавшим силу удара. Увы, двигатель в самый неподходящий момент начинал плеваться раскаленным маслом, поэтому увеличивал только абсурдность поединка.
Казалось, даже мистер и миссис Би-Кей наслаждались путешествием. Терраформный магнат нашел себя в местном джентльменском клубе, где мог выпить и поговорить с воротилами своего уровня. Его супруга тем временем взяла под покровительство шляпного мастера, который работал в корабельной мастерской. Она была уверена, что случайно наткнулась на гения галантерейного дела. Мистер Тони Вони – так звали мастера – не только реанимировал ее собственную шляпу, потрепанную ворами и превратностями путешествия, но и создал специально для нее целую коллекцию головных уборов. (Позднее он признавался, что именно шляпы, сделанные по заказу миссис Би-Кей, были лучшими его творениями).
В этом не было ничего удивительного: даже гений Леонардо расцвел, только когда он нашел богатых покровителей. Миссис Бэннинг-Кэннон стала для Тони тем же, чем были для великого мастера Медичи и Борджиа. Уединившись в мастерской, они бесконечно спорили о тульях, коронах, вуалях, пуговицах, бантах и лентах. По вечерам Тони работал над тем, чтобы воплотить эти фантазии в жизнь. Раньше никто не воспринимал его мастерство всерьез, и теперь он расцветал в лучах восторга, щедро рассыпаемых миссис Би-Кей. Там, где можно было ограничиться простой похвалой, она готова была петь оды. Это не могло не возыметь эффекта: в руках Тони кружева и ленты будто обретали новую жизнь.
Поддержка пришла и со стороны его верной музы и домработницы, донны Коко Коломбино, которая каждое утро вдохновляла мастера на свершения обильным завтраком. Затем он спешил в студию, где его уже ждала миссис Би-Кей, готовая к новой беседе о канотье, Федорах, клошах и котелках. Тони обращался к ней, как к энциклопедии, хранившей знания о самых странных и малоизвестных шляпниках. А миссис Би-Кей доставляло истинное удовольствие вспоминать об исторических персонажах вроде доктора Локка Сент-Джеймса, который изобрел тропический шлем, или Сумасшедшем шляпнике с Флинт-стрит. Казалось, она наконец встретила родственную душу и готова была поделиться всеми накопленными сокровищами. Любое произведение Тони она носила, как украшение – от тока до таблетки. Другая женщина давно бы уже прекратилась в посмешище из-за столь экстравагантного вкуса, но миссис Би-Кей всем своим видом давала понять: она из тех редких ценителей, кто еще помнит значение слова «искусство» в современном вульгарном мире. На дружеском матче между Туристами и Джентльменами она появилась в треуголке собственного дизайна и получила заслуженную долю любопытных взглядов. Большинство зрителей не отводили от нее глаз, пока не началась игра. После же многие были готовы делать ставки, наденет ли миссис Бэннинг-Кэннон на следующую игру котелок или тиару.
Виновница переполоха прекрасно знала об этих разговорах и чувствовала себя на высоте. Предыдущие разочарования были забыты. Теперь она задавала моду. В своих самых смелых мечтах миссис Би-Кей уже выводила Тони на межгалактическую дизайнерскую арену как мастера, способного превзойти даже Диану из Лон-Дона. Все дамы на борту охотно последовали ее примеру. Для Тони наступили счастливые времена.
Жаль, что радость, которую излучали пассажиры на борту «Гаргантюа», нельзя было перевести в чистую энергию и направить на окрестные планеты. Если бы это было возможно, каждая звезда и луна на их пути начала бы подпрыгивать от переполняющих ее эмоций. На борту корабля в этот момент было сконцентрировано столько счастья, что вся галактика, пожалуй, пустилась бы в пляс, получив хоть малую его долю.
Даже капитан «Гаргантюа», принадлежавший к расе полинурэйдов, величайших пессимистов в галактике, тихонько насвистывал себе под нос, проверяя показания приборов. Дроидам, отвечавшим за настройки автопилота, он попытался пересказать свежий анекдот, услышанный накануне за ужином, а самому себе заметил: «Вечер будет просто чудесным!» В конце концов они с первым помощником тоже поддались царившему на борту настроению и устроились пить чай прямо на мостике.
Доктор все реже вспоминал о загадках и опасностях, сопровождавших их всю дорогу до Миггеи. Как-то днем, удобно устроившись в мягком кресле, он поймал себя на мысли: «Похоже, все наши неприятности позади!»
Это моментально испортило ему настроение. У Доктора был богатый опыт, свидетельствовавший о том, что неприятности после таких заявлений обычно только начинаются.
Где-то на границе радиуса Шварцшильда в созвездии Стрельца медленно закипал идеальный шторм. Силы, поднимавшие огромные гравитационные волны в этой области пространства-времени, дремали здесь веками. Изменения, сотрясающие вселенную, привели их в движение. Теперь любому кораблю, рискнувшему подойти слишком близко, грозило гибельное цунами. Именно там вскоре и предстояло оказаться «Гаргантюа». Говорить о том, что лайнер обречен, не приходилось, но ничего не подозревавшие пассажиры должны были вот-вот испытать на себе мощь стихии.
Сигнал срочного вызова разбудил капитана Снарри посреди ночи. Выпрыгнув из-под одеяла, он надел форму и поспешил на мостик.
Там его уже поджидал первый помощник. Его фасеточные глаза тускло мерцали в свете мониторов.
– Покажите капитану карту!
Дроиды активировали голографические экраны.
– Впереди шторм, сэр. Волнение во всех квадрантах.
Капитан откашлялся. Они с первым помощником, инсектоидом Тр’рр, видели много штормов и знали тысячи способов их обойти. Снарри взял предложенный стакан воды и сделал глоток. Первым правилом в должностной инструкции капитана «Гаргантюа» значилось: «Ни при каких обстоятельствах не беспокоить пассажиров».
Снарри перевел взгляд на барометры, которые фиксировали странные колебания в окружающем космосе. Если верить приборам, шторм был везде. Он окружал корабль, будто сжимая его в огромной ладони. Обойти турбулентность не было никакой возможности. Придется идти насквозь.
Тяжело вздохнув, капитан приказал дроидам разработать оптимальный курс.
– Такого курса не существует, сэр.
Снарри снова уставился на мониторы. Шторм был уже совсем близко. Сияние далеких галактик было едва различимо сквозь пелену черного дыма. Он клубился возле носа корабля, закрывая иллюминаторы кружевной вуалью.
Капитан хотел что-то сказать, но в этот момент дверь тихо зашипела, пропуская на мостик Доктора.
– Ого, – произнес он вместо приветствия. – По-моему, я такое уже видел.
Обойдя изумленного капитана, он остановился возле панорамного иллюминатора.
– Поправка. Я точно  такое видел.
То же самое они наблюдали с борта баржи-водовоза. Только тогда их маршрут пролегал гораздо ближе к Краю галактики. Доктор задумчиво скрестил руки на груди. Похоже, ситуация вышла из-под контроля.
– И как нам поступить? – капитан подошел ближе. До того, как получить свою должность, он не один десяток лет бороздил космические просторы и бывал в переделках похуже этой. Теперь опыт былых приключений позволял ему сохранять спокойствие перед лицом опасности. Пока он молниеносно анализировал поступавшую информацию, на мостик продолжали прибывать члены экипажа.
– Стоит разбудить пассажиров и предупредить их о шторме?
– Пожалуй, – отозвался Доктор, рассеянно взъерошив волосы. – Пусть лучше знают. Нас сейчас здорово встряхнет.
Звезд больше не было видно. Корабль окружала полнейшая темнота, в которой изредка вспыхивали отдельные скопления и галактики. Казалось, они с немыслимой скоростью разлетаются от лайнера. Неожиданно Доктор понял, что их не тянет к черной дыре в центре вселенной, а, наоборот, отталкивает от нее к Краю. Что-то – или кто-то – тащило «Гаргантюа» прочь от Миггеи. Но как такое было возможно?
Эми поднялась на мостик, поправляя ярко-красный свитер.
– Что случилось? Я думала, у нас все в порядке?
Корабль содрогнулся, и металл обшивки с жутким скрежетом смялся. Экипаж на мостике едва удержался на ногах. Удар повторился снова. Затем еще раз.
Складывалось впечатление, будто по лайнеру бьют гигантским молотом. Капитан прокашлялся и включил интерком.
– Леди и джентльмены, приносим извинения за беспокойство. Наше судно попало в зону турбулентности. Через несколько минут тряска закончится.
Как бы в ответ на его слова тонко запела сигнальная сирена. «Гаргантюа» завалился на правый борт, затем на левый. Эми вцепилась в рукав Доктора.
– Я вспомнила! То же было в прошлый раз! Когда мы путешествовали на барже!
Корабль снова тряхнуло.
– Хотя сейчас, пожалуй, хуже, – вынесла вердикт Эми, не отпуская руку Доктора. – Ты же сказал, что этот лайнер непотопляем! Или каким там должен быть космический корабль? Короче, мы же не повторим судьбу «Титаника»?.. Фу! Это что еще за вонь?
На мостике отчетливо запахло сахарной ватой. Приторный химический аромат провисел в воздухе несколько секунд, а затем внезапно исчез. На смену ему пришел полупрозрачный туман, волнами заполнявший помещение. В переливах его холодного голубовато-зеленого сияния потонули пульты управления, дроиды, экипаж. И Доктор.
Эми глубоко вздохнула и вдруг поняла, что он больше не стоит рядом. А потом снова потерялась во времени и пространстве, все глубже проваливаясь в вихрь воспоминаний.
На ней полицейская форма, а ТАРДИС стоит в саду перед домом. Щелк. Она сидит в салоне красоты и не знает, как сказать мастеру, что сделанная им стрижка просто ужасна. Щелк. Книга Агаты Кристи (она читала ее в ТАРДИС пару недель назад). Щелк. Теплое оделяло. Щелк. Грязная дорога где-то в Йоркшире; она, не чуя под собой ног, бежит от толпы иценов. Когда это было? Никак не вспомнить. Письменный стол. Раскрытая тетрадь. Щелк. Щелк. Щелк.
Теперь она парила в открытом космосе, а корабль проплывал мимо. Хотя нет, на самом деле она слушала сантехника, который объяснял что-то про батареи. Только она не была человеком. Вместо тела клубилась темнота. Конечно, можно было снова вернуться на лайнер – стоит только просочиться вон в ту трещину в обшивке, которую никто больше не видит. Она осмотрела себя. Тьма была бесконечной. Огромная, как вселенная, и крохотная, как черная дыра, одновременно легкая и тяжелая. Она могла одним взглядом окинуть все галактики и увидеть, как они сходят со своих орбит под воздействием невидимого источника гравитации. Эми поняла, что этот источник – ядро вселенной, заставляющее все на свете двигаться навстречу своей судьбе. И она была там, была им и могла собирать созвездия, как бусы, вдыхать пламя в солнца далеких миров, играть в шары квазаров, пока не наскучит. Или оставить все и уйти сидеть под деревом в африканском заповеднике, наблюдая за прайдом львов, которые усердно делают вид, что не замечают никакого человека на своей территории.
Щелк.
Она была солдатом в Афганистане. Танк уничтожило взрывом, и теперь ей нужно было ползти прочь, искать новое укрытие.
Щелк.
Маленькая девочка – древняя старуха – и вдруг, как будто очнувшись от глубокого сна, Эми стала самой собой, девушкой из Лидворта. Она снова стояла на мостике космического корабля, который бросало из стороны в сторону, будто соломинку в водовороте. Именно тогда она поняла, что представление о размере относительно – впрочем, как и все во вселенной. Мультиверс вокруг нее сжимался до невообразимых величин в одних местах, настолько же расширяясь в других, и Эми Понд могла повлиять на происходящее не больше, чем любой микроб, живущий во вселенной в миллионы раз больше этой.
Синергетика. Доктор что-то об этом говорил. Каждое наше действие влияет на развитие и формирование мультиверса, отражается в каждой перспективе, распадается на тысячи возможных вариантов. Опасность, которая угрожала им сейчас, будет угрожать им везде. Другие миры зависели от сил, которые в данный момент играли их кораблем, настолько же, насколько Земля зависела от Солнца. Размер не имел значения. Если бы она подтолкнула вселенную, та сдвинулась бы с места. И если бы в этом аспекте своего существования она легла спать, все остальные аспекты тоже заснули бы. Интересно, сколько их в целом? Миллионы? Миллиарды? Значит, она может увидеть и другие аспекты Доктора?
Где-то на периферии сознания она заметила долговязую фигуру в твидовом пиджаке, колдующую над панелями управления, и зеленый огонек звуковой отвертки.
Корабль, казалось, стремительно копировал сам себя: каждый новый клон немного больше предыдущего. На всех копиях была Эми Понд, но не было Доктора. Куда он делся? Что, если он не зависел от мультиверса? Ведь он был последним, единственным представителем своей расы.
Это имело смысл. Казалось, еще немного, и она все поймет. Но в этот момент капитан корабля подхватил ее под руку.
– Вы в порядке, мисс?
Его вмешательство разрушило иллюзию знания. Эми раздраженно обернулась, чтобы высказать ему все, что думает…
…как вдруг капитан превратился в высокого француза, с которым она встречалась однажды на каникулах. Это была не его вина.
– Я просто пыталась понять…
Откуда-то из глубин корабля донесся громкий треск, и он начал крутиться вокруг своей оси. На мостик хлынула толпа перепуганных пассажиров. Большинство успели переодеться в скафандры, остальные пытались сделать это на ходу.
Перед Эми снова возник капитан – на этот раз требуя, чтобы она немедленно вернулась в каюту и надела скафандр на случай эвакуации. Но не успела она сделать и шага, как судно выровнялось, насколько это было возможно среди бушующих вокруг гравитационных цунами.
Из толпы вынырнул Доктор. На нем тоже не было скафандра, но это его, кажется, не беспокоило. Подхватив Эми под руку, он начал проталкиваться сквозь толпу. Выбравшись с мостика, они помчались по коридору к каютам. Со всех сторон раздавался треск и скрежет. Казалось, «Гаргантюа» достиг небесной тверди и теперь пытается пробиться сквозь нее. За иллюминаторами клубились черные облака; изредка в просвет между ними можно было увидеть пролетающие мимо галактики, за которыми тянулись странные хвосты. Шторм тоже их подчинил.
– Доктор! Корабль развалится?
– Не думаю. Его строили с учетом временных штормов.
– А это временной шторм?
– Кое-что похуже. Хотя я не уверен. Когда потоки времени так закручиваются, произойти может что угодно. Сейчас время влияет на пространство. Понимаешь, пространство – это одно из измерений времени, но при этом у него есть свои измерения. И оно не может не подчиняться законам вселенной. В области Материи и Хаоса никогда не бывает таких сильных штормов. В Антиматерии и Законе они бушуют и разрушают все на своем пути. То, что происходит сейчас, ненормально для нашей вселенной. Возможно, этот квадрант находится под контролем генерала Франка. Если это так, мы в беде.
– А кто-нибудь может вытащить нас отсюда?
– Возможно.
Они наконец добрались до каюты. Доктор извлек из шкафа скафандр.
– Надевай, – скомандовал он спутнице. – Так вот. Все зависит от того, чьих это рук дело. Я уже отправил сигнал SOS на всех частотах. Посмотрим, кто на него отзовется. Если это будет генерал Франк, постарайся не выглядеть удивленной. И еще я перенастроил кое-что из оборудования. Теперь оно будет вытягивать корабль во Второй Эфир. Тогда мы окажемся на территории Хаоса и Закона одновременно. Скрести пальцы, чтобы первыми мой сигнал перехватили братья Шар. Помнишь их? Отвертка была выставлена на их частоту минут десять.
Неожиданно лайнер перестал раскачиваться и скрипеть. Тьма снаружи исчезла. Теперь «Гаргантюа», казалось, плыл в алом море. «Земля обетованная для космических скитальцев», – подумала Эми, глядя в иллюминатор.
Доктор просиял.
– Получилось! Вот уж не думал. А где овации?
Эми скептически подняла бровь.
– Ты хотя бы представляешь, куда нас забросил?
– Вполне. Посмотри туда.
Взглянув в указанном направлении, Эми увидела что-то похожее на морскую яхту, которая шла сквозь бесчисленные слои алого света.
– Клянусь своей отверткой, это судно старика Келча.
– Кто такой Келч?
– Инженер Хаоса. Может быть нам другом, может – врагом, в зависимости от того, какой расклад ему выгоден. Совет на будущее – не доверяй ему. Не верь ни единому слову. Не удивлюсь, если он принял сторону генерала Франка.
– Это, кстати, не отвечает на вопрос, куда ты нас забросил.
– Во Второй Эфир. Шторм был настолько силен, что мог уничтожить лайнер. Никогда не видел ничего подобного. Только подумай, «Гаргантюа» ведь строили, чтобы он проходил сквозь звезды. А эта буря грозила разорвать его на части! Единственное, куда мы могли скрыться – это во Второй Эфир. Правда, я не уверен, что смогу вернуть нас обратно.
Он выглянул в иллюминатор и тут же отпрянул.
– Ну и расцветка! Но я оказался прав. Мы прибыли на точку пересечений. Такие места необходимы во вселенной.
– И у этой точки, разумеется, есть Очень Пафосное Название? – иронично поинтересовалась Эми.
– А я не сказал? Это Томатная бухта.

Глава 17
Красное и черное

Томатная бухта сияла и переливалась миллионом оттенков красного. То тут, то там вспыхивали яркие искры. Через некоторое время стало понятно, что эти вспышки были отблесками на бортах кораблей, по виду совершенно не приспособленных для путешествий в космосе. Покачиваясь на алых волнах света, будто на воде, к ним со всех сторон приближались шхуны, яхты и бригантины. Были среди них и другие корабли, выточенные из слоновой кости или черного дерева, оникса или коралла – незнакомые, странные и красотой превосходящие все, что Эми успела увидеть за время путешествий с Доктором. Через шлюз они выбрались на обшивку «Гаргантюа».
– Мы не сможем остаться здесь надолго, – сказал за ее спиной Доктор. Он осматривал повреждения корабля. – Но наверняка сумеем вернуться. Должны будем. А пока нам необходим ремонт. Обшивка в некоторых местах отошла от корпуса.
– Но почему?..
«Почему, почему, почему», – эхом отдалось в голове у Эми.
Мимо них, рассекая носом потоки алого света, промчался маленький ялик. Доктор что-то ответил, но в ушах у девушки по-прежнему звучали собственные слова.
– Второй Эфир – единственное место, где мы сейчас в безопасности, – наконец расслышала Эми. Доктор говорил очень четко и спокойно. – Однако мы встретим здесь столько же врагов, сколько и друзей.
– А что такое…
«Что такое, что такое, что такое», – немедленно раскатилось вокруг. Эми усилием воли взяла себя в руки.
– Что такое Второй Эфир? – догадался Доктор. – Это место между.  Думаю, здесь мы и найдем Балансир. Ту штуковину из старых легенд. Она должна быть где-то здесь.
– Между чем и чем? – уточнила Эми, пропустив последнее замечание Доктора мимо ушей.
– Между всем и всем. Первым и Третьим Эфиром. Законом и Хаосом. Жизнью и Смертью. Материей и Антиматерией. Сном и Явью. Выбирай, что тебе больше нравится.
– Нравится? Мне вообще здесь не нравится! Я даже не понимаю толком, где это «здесь»!
– Я тебе только что объяснил.
– И что? Это центр мультиверса? Центр реальности? Центр никогде ? Как мы сюда попали?
Доктор помахал у нее перед носом звуковой отверткой и подмигнул. Красные блики сделали его усмешку зловещей. А потом он исчез.
Эми окатило волной страха – как будто у нее в одночасье отняли всю силу, ум и храбрость, оставив лишь беспомощную пустую оболочку.
А потом девушка обнаружила себя в воде, отчаянно барахтающейся в попытках остаться на плаву. Все вокруг расплывалось в тумане, но, опустив глаза, она увидела темное пятно, которое поднималось из глубины прямо под ней. Корабль? Нет. Человек. Мужчина. Она точно не видела его раньше – иначе не смогла бы забыть изборожденное морщинами лицо и холодные насмешливые глаза. На незнакомце был мятый льняной сюртук, из-под которого выглядывала белая рубашка. Темно-синяя бабочка и белая фуражка завершали образ. Сначала Эми показалось, что он стоит на деревянной платформе, но, присмотревшись, она поняла, что это палуба небольшой яхты. Через пару секунд ее ноги тоже коснулись идеально отполированных досок.
Мужчина приподнял шляпу и протянул руку, чтобы поприветствовать ее на борту.
– Доброго дня, милочка, – сказал он со странным сарказмом. – Добро пожаловать на борт моего маленького корабля. Капитан Горацио Келч к вашим услугам. Что привело вас в эту область Бытия?
Эми не знала, что ответить. Страх по-прежнему сдавливал ей грудь. Куда делся Доктор? Не случилось ли с ним чего?
– Мы попали в шторм. Я ищу друга, – наконец выдавила она. На самом деле, это Доктору стоило немедленно ее отыскать. – Я ищу Доктора. Вы его знаете?
– Доктора? Кто же его не знает. Странный малый. Он сейчас здесь?
– Где-то рядом.
Неожиданно слева послышалось урчание мотора. Звук приближался, и Эми прищурилась, пытаясь разглядеть хоть что-нибудь в алом тумане.
– Что ж, – сказал Горацио Келч. – Позвольте мне пока проводить вас в каюту.
Снова приподняв шляпу, он открыл дверь рубки, приглашая ее войти. Но вместо этого Эми бросилась к борту и крикнула в туман:
– Доктор! Я здесь!
Покачиваясь на несуществующих волнах, из тумана вдруг вынырнул маленький колесный пароходик – вроде тех, что давным-давно катали лондонцев по Темзе. Он подбирался все ближе, фыркая мотором и оставляя за собой шлейф серого дыма. Вскоре Эми уже могла различить за штурвалом высокого бородатого мужчину. На кудрявой голове красовалась потрепанная фуражка. Осторожно маневрируя, он начал подводить свое суденышко к яхте Келча.
За ним на палубе столпились трое молодых людей, которые махали и радостно улыбались Эми. Их лица показались ей знакомыми, но прошло еще несколько секунд, прежде чем она сообразила, кто это. Может, о них рассказывал Доктор? Нет, стоп. Она видела их сама. Братья Шар, верно? Они еще пели забавную песенку, слова которой вылетели у нее из головы.
– Луна и звезды! – выругался у нее за спиной Келч и, одним махом взлетев на мостик, крутанул штурвал. Яхта растаяла в густом тумане, оставив Эми за бортом.
Однако вскоре чьи-то сильные руки подхватили ее и втащили на палубу. Теперь она стояла на корабле братьев Шар. Они явно что-то опять напевали, но слов не было слышно.
– Привет, красотка! – у бородача за штурвалом оказался густой звучный голос. – Смотри веселей! Ты же рассказал ей обо мне, а, Доктор? Перед тобой, милая, капитан Брайан Эбберли. Добро пожаловать на борт «Воздушного Замка». А эти парни – Дети Хаоса, уж о них-то ты слыхала?
Кто-то подхватил ее под руки, помогая восстановить равновесие. Обернувшись, Эми увидела Доктора.
– Разумеется, я о тебе рассказывал, – широко улыбнулся он капитану. – Сказал, что вы с ребятами всегда нам поможете.
– С радостью, Доктор, с радостью. Что угодно, лишь бы позлить Первородного Жука и помочь старому приятелю. Но мы здесь не задержимся. Пора отчалить в глубокий космос. Зуб даю, это старик Келч стибрил Балансир, который ты ищешь. Увел из-под носа этой дамочки – Пэгги Сталь или как ее там. Клянусь бородой, я все разузнаю. А ваш корабль за это время надо бы подлатать. Здоровенная помидорина, даже отсюда видно. Уж извините, что я так выражаюсь, мисс.
– Нельзя уходить глубже в космос, капитан. Не сейчас. Шторм слишком силен. Вы знаете, где искать Келча?
– Ближе к центру, да поскорее. А что?
– Ты прекрасно знаешь, «что». Зачем ему Балансир? Вряд ли Горацио Келч вдруг загорелся идеей уничтожить всю вселенную и себя впридачу. Раз так, значит, за этим стоит кто-то еще. Но кто?
Эбберли сурово сдвинул брови, снял фуражку и зевнул.
– Только генерал Франк.
Доктор сжал руку Эми.
– Держись!
В следующую секунду они снова стояли на обшивке «Гаргантюа». Рядом парил пароходик капитана Эбберли.
– Бред какой-то, – пробормотала Эми, пробираясь вслед за Доктором по скользкой поверхности лайнера.
– Они дали тебе бусины? – спросил Доктор.
– Какие бусины?
– Сейчас найду для нее парочку, – отозвался с палубы Эббрели.
– Что за бусины? – упрямо повторила Эми.
– Она что, еще не знает? – Эбберли даже подался вперед от любопытства.
– Она не знает, пока я не знаю, – отозвался Доктор. – Из-за этого шторма время перепуталось, и мы запутались тоже. Если не вернуть Балансир на место, станет еще хуже.
Капитан Эбберли только почесал в затылке. Братья Шар выбрались на палубу за его спиной и, широко улыбаясь Эми и Доктору, затянули очередную песенку:

Плывем-плывем вперед скорей 
Наш спутник – Северный Борей; 
Гляди, подруга, веселей, 
Нам Келч не страшен, э-ге-гей! 

– Так что же, капитан, – обернулась к нему Эми, – вы нам не поможете?
– Уже помогаю! – пробасил Эбберли, легко перекрывая песню своего странного экипажа.
Вдруг их прервал тоненький голосок. Оглядевшись, Эми заметила, что каждый из братьев держит в руках по маленькой клетке. Внутри сидели ящерки, одетые в скафандры. Одна из них заговорила:
– Если вы понимаете меня, прошу, помогите! Мы разумная раса и не можем находиться в плену у этих сумасшедших. Мы никогда не слышали о Балансире, пока вы о нем не заговорили. Второй Эфир не представляет для нас интереса. Мы жили мирно и никого не трогали…
– А потом решили уничтожить здоровенный астероид и подорвали свой корабль, – закончили Эбберли за ящерицу. – Мы высадим их где-нибудь в безопасном месте. Извини, что они к тебе пристали. Жуткие болтуны.
– Нам правда нужна ваша помощь, капитан, – повторила Эми. – Запасы кислорода на исходе.
– Вы здорово влипли, – подтвердил Эбберли, задумчиво потирая подбородок. – Мы не сможем отыскать вам выход. Зато укажем вход!
Он пошарил в карманах и вытащил несколько стеклянных шариков. Осмотрев каждый, он по одному кинул их Эми.
– Келч опять потерял свои камушки, – пробасил Эбберли. – Берегите их: это и компас, и карта!
Эми поднесла шарики к глазам. Подпрыгнув в воздухе, они начали кружиться у нее перед глазами – четыре вокруг пятого, – словно маленькие планеты на орбите. Через мгновение между ними протянулись, связав в единое целое, нити чистой энергии. Теперь перед девушкой парило совершенно фантастическое ожерелье. Эми осторожно взяла его в руки и, когда ничего особенного не произошло, надела на шею.
– Если Балансир у старика Келча, мы его найдем. Он не знает, что на руках у него не вся колода. Спутаем ему карты – верно, ребята? Доктор, мы доставим Балансир к Главному матчу. Не беспокойся. Старина Келч выведет нас прямиком к Франку.
С этими словами капитан Эбберли развернул свое суденышко – алое море тут же всколыхнулось кровавыми брызгами, – а потом отчалил.
– Добро пожаловать во Второй Эфир, – развел руками Доктор, поймав недоумевающий взгляд Эми.

Мерцание стеклянных бусин в ожерелье завораживало. Эми продолжала разглядывать их и на борту, в ожидании указаний капитана Снарри. Поразмыслив, девушка сняла бусы и спрятала их в карман скафандра, чтобы не отвлекаться.
Капитан отдавал приказы дроидам и команде, собирая уцелевших пассажиров в центральном отсеке.
Эми чувствовала себя отвратительно, но чутье подсказывало ей, что худшее позади. Капитан Эбберли вернул ее на «Гаргантюа» – хотя как именно это произошло, она не понимала. Как вообще эти ребята перемещаются в пространстве? И куда делся Доктор? Эми точно помнила, что капитан Эбберли высадил на обшивку корабля их обоих, но, оказавшись внутри, она так и не смогла его найти. Что, если на него напали? Ей снова стало страшно.

Сознание возвращалось к Доктору постепенно. Он позволил себе еще какое-то время витать в, над временем и пространством. Он был везде и нигде, вглядываясь в кровавые воды Томатной бухты, которые переходили в глубине в Изумрудный хребет. Томатная бухта, единственный оплот стабильности во Втором Эфире, точка пересечения для всех Инженеров Хаоса. Сейчас он тоже чувствовал себя такой точкой – в нем словно сходились орбиты всех небесных тел во вселенной. Пространство вокруг бороздили серебристо-желтые лучи, лунные дороги. Все остальное тонуло в темноте или слепящем свете. Здесь была точка пересечения и точка расхождения. Именно здесь он мог наконец увидеть все возможные варианты развития ситуации. Балансир. Серебряная стрела. Четыре планеты на орбите яркой звезды. Миггея, летящая вокруг черной дыры. Временной сейф: шар из материала более прочного, чем любой металл. «А что, если…» Доктор мысленно разыграл развитие событий. Нет, так он сам погибнет. Попробуем иначе.
Вокруг не было ни души. Эми исчезла. Капитан Эбберли растаял в тумане. Келч пропал из поля зрения. Куда мог деться Балансир? Он где-то здесь, определенно. Но где?
Откуда-то издалека долетел визг. Доктор встряхнулся и открыл глаза.
Сперва он видел только серо-белый туман, сквозь который пробивался свет галактик. Потом он сообразил протереть глаза и обнаружил, что лежит в красных волнах Томатной бухты на расстоянии вытянутой руки от обшивки «Гаргантюа». Ну конечно!
Встряхнув головой, он уцепился за обшивку и подтянулся к кораблю.
– Надеюсь, Эми повезло больше!
Выпал из реальности на пару минут, случается. Доктор ощупал карманы и извлек на свет отвертку.
Объяснить, как он очутился за пределами лайнера, Доктор не мог. Впрочем, сейчас это было неважно. Главное – вернуться обратно.
«Гаргантюа» лег в дрейф. Капитан Эбберли и его команда отбуксировали лайнер, и сейчас он был в безопасности, покачиваясь на алых волнах Томатной бухты – своеобразной комнаты отдыха для путешественников по Второму Эфиру.
Вопрос был в том, как попасть обратно. Корабль выглядел изрядно потрепанным. Сможет ли он снова выйти в космос? Шторм был ужасен: раньше Доктору не доводилось переживать ничего подобного. Конечно, при условии, что ему удалось  его пережить.
Добравшись до небольшого шлюза, Доктор активировал отвертку. Пара секунд – и индикаторы на панели управления мигнули зеленым. Осторожно отодвинув разблокированную дверь, он проскользнул внутрь и снова запер ее за собой. В коридорах корабля скафандр только мешал, но Доктор решил перестраховаться и не снимал шлем, пока не добрался до капитанского мостика. Там по-прежнему толпились члены экипажа и пассажиры. Среди них была и Эми – тоже облаченная в скафандр и весьма напуганная. Доктор с облегчением стянул шлем и подошел к ней.
– Что происходит? – немедленно спросила девушка. – Кто были эти люди на кораблях?
– Ну, братьев Шар ты уже встречала. Они с капитаном Эбберли пришли на помощь «Гаргантюа» и вытащили нас из шторма во Второй Эфир. Сейчас мы продолжаем двигаться тем же курсом, что и в своей вселенной, просто в другом времени-пространстве. Но оставаться здесь дольше нельзя. Келч знает про Балансир. Либо он тянет время, либо уже украл его – этого я не знаю. В любом случае, отправиться за ним в погоню мы не можем. Тут вся надежда на капитана Эбберли: у них с генералом Франком свои счеты. К тому же в этой вселенной их корабли могут менять вид по воле команды. У нас этого преимущества нет. Так что вперед, обратно в Первый Эфир. Думаю, шторм мы уже миновали. Все целы? Значит, пора.
Они вместе протолкались к капитану Снарри и офицерам, которые пытались разобраться, что происходит. Доктор вкратце объяснил им ситуацию и предложил пойти на риск.
– Можно ввести корабль в Падение сразу же, как только мы вернемся в Первый Эфир.
– Я не уверен, что у нас хватит горючего, чтобы снова выйти на курс, – признался капитан, мельком бросив взгляд на датчики.
– Должно хватить.
– «Должно»! У нас масса утечек. Щиты практически на нуле. Как я выведу корабль в открытый космос, если там его может поджидать эскадрилья пиратов или еще что похуже? Мы будем совершенно беззащитны!
– Нет там никакой эскадрильи, – возразил Доктор. – За нами присматривает один мой друг и еще два-три судна, капитанов которых я бы не назвал друзьями. Но они тоже помогут. У нас общий враг.
– Это он напал на нас сегодня?
– Нет, это всего лишь временной шторм. Мы не должны были оказаться в эпицентре. Более того, в этом регионе никто не ждал этого шторма. Но раз уж он там оказался, неудивительно, что мы в него попали, верно? Темные течения больше не дремлют. Другой корабль разлетелся бы на куски, но нам повезло.
– Думаете, мы доберемся до Миггеи? После всего, через что нам пришлось пройти?
– Очень на это надеюсь. Пожалуй, стоит перепрограммировать экраны. Пусть они в подробностях показывают, что происходит снаружи. Шторм уже прошел, иначе нас бы просто выбросило обратно.
– Значит, сейчас мы в безопасности?
– До следующего шторма. И стоит поторопиться, чтобы тот, от которого мы так удачно улизнули, не догнал нас снова.
Эми нахмурилась.
– Но если во Втором Эфире нам ничего не грозит, почему бы не остаться тут?
– Потому что мы и так на самой его границе. Эми, этот лайнер не приспособлен для путешествий по Второму Эфиру. Выжить в нем можно, только если твой корабль постоянно меняет вид. Это своего рода адаптация. Она нужна не для того, чтобы сбить с толку врагов, а потому что законы времени и пространства здесь совершенно иные. Все должно находиться в беспрерывном движении, перемены – основа выживания. Если что-то слишком долго остается неизменным, окружающий мир начинает сжиматься вокруг него, пытаясь раздавить. Слышишь треск? Это обшивка «Гаргантюа». А если ты посмотришь на экраны… Здесь выводится диагностика лайнера. Видишь, графики зашкаливают? Если мы задержимся еще ненадолго, корабль просто разлетится на части. Конечно, можно было бы высадить всех пассажиров, а лайнер отогнать для ремонта на Дезирэ. Потом бы он нас подобрал. Но на борту достаточно горючего и еды, чтобы добраться до Миггеи в срок.
До того как капитан Снарри получил в командование круизный лайнер, он служил на военных кораблях. И теперь весь его опыт подсказывал, что Доктор предлагает единственно разумное решение.
– Но как нам выбраться из одного континуума в другой?
– Если вы передадите мне управление, я выведу «Гаргантюа» в Первый Эфир, – ответил Доктор.
Капитан кивнул. Доверял ли он Доктору безоговорочно или просто не видел другого выхода – трудно было сказать. Но долг обязывал его сохранить корабль и жизни пассажиров, а этот человек в странном костюме явно знал, как это сделать. Взмахом руки он указал Доктору и Эми на скоростной лифт, который должен был доставить их на контрольную палубу.

Глава 18
Капитан Корнелиус, пират

– Кажется, получилось, – Доктор откинулся в кресле, пряча отвертку в карман скафандра и не сводя глаз с экранов. Все они показывали одну и ту же картину, способную надолго лишить сна: за бортом корабля сверкали и переливались звездные скопления – золотые, серебряные, изумрудные бусины на бесконечном черном бархате космического пространства.
– Красиво, правда? – Доктор кивнул на экран. – Мы немного отклонились от курса, зато шторм давно должен быть позади. Мы почти покинули Второй Эфир. Хотя мне здесь нравится.
– Так что все-таки происходит? – Эми проигнорировала последнее замечание. Сейчас ей нужны были четкие ответы. – Все плохо?
– Все очень плохо.
Повисла пауза. Доктор явно не собирался продолжать свою мысль.
– А почему все плохо? – не выдержала девушка.
Доктор вздохнул и закусил губу, по-прежнему упорно глядя на датчики и мониторы.
– Помнишь, я рассказывал тебе про… ну… способность моей расы жить долго?
– Ты совершенно точно пытался, – отшутилась Эми. – Но получилось не очень. Кажется, там было что-то про змей, которые сбрасывают шкуру.
Несмотря на мрачное настроение, Доктор усмехнулся.
– Оригинальное сравнение. Неужели это я его придумал? – нажав несколько кнопок, он вызвал на экран данные о секторе, куда они направлялись. – Если не вдаваться в подробности, можно сказать, что вселенная время от времени делает то же самое. Она регенерирует. Не только наша вселенная – нет, такое происходит во всех областях мультиверса. Многие цивилизации знают об этом процессе, но мало кто понимает его суть. Отсюда и драматические названия: Великое Восстановление, Парад Галактик… А на самом деле происходит вот что: в определенный момент жизненного цикла вселенная начинает обновляться. Меняться. Часть материи становится антиматерией, Закон – Хаосом, все – или почти все – меняет полюс. Обычно это происходит настолько медленно, что разумные существа не замечают ничего подозрительного. Раз начавшись, обновление продолжается постоянно, обеспечивая бесконечность цикла. Его бессмертие, если угодно.
– На бессмертие не похоже, – нахмурилась Эми. – Я думала, бессмертие – это когда ты помнишь все, что с тобой было.
Доктор пожал плечами.
– Даже Повелители Времени не помнят, что происходило с ними во всех предыдущих регенерациях. Я вот точно всего не вспомню. Но суть не в названии. Главное, что этот процесс – основа жизни во вселенной. Все его части взаимосвязаны и взаимозависимы, вот почему люди часто определяют устройство мира как Великое Равновесие.
Эми обдумала услышанное.
– Все еще непонятно.
– Тогда давай я просто объясню, в чем наша проблема. Представь, что кто-то ускорил процесс обновления настолько, что отдельные части вселенной еще не успели состариться и подготовить себе замену, а их заставляют регенерировать прямо сейчас. Равновесие нарушилось. Вселенная… сломалась. Шторма, в которые мы попадали по дороге – последствия этой поломки. Они возникают из-за того, что материя проникает внутрь антиматерии. И наоборот. Закон проникает в Хаос, Хаос разрушает Закон. Наша задача – понять, почему это происходит. И восстановить Равновесие с помощью какого-нибудь хитрого плана, иначе Смерть победит Жизнь. Тот, кто не лишится рассудка в процессе, будет обречен вечно проживать свою гибель.
Эми зябко поежилась.
– А что случится со вселенной?
– Трудно сказать. Если уничтожить время, пространство тоже исчезнет, – Доктор упорно не поднимал на нее глаза, продолжая изучать экраны. – Это довольно-таки неприятно. Пару сотен лет во вселенной будет происходить разнообразная ерунда.
Он нахмурился, вглядываясь в показания датчиков.
– То есть не ерунда, а действительно страшные вещи. Мутации, от одного взгляда на которые люди будут сходить с ума. Закон и Хаос выйдут из-под контроля. Не могу поверить, что генерал Франк тут ни при чем. Он всегда считает себя умнее прочих. Происходящее очень в его духе. Ты видела капитана Эбберли и братьев Шар – они типичные хаотики, позволяют всему идти как идет. Генерал Франк из другого теста. Он даже не задумывается о вреде, который наносит всей ткани бытия. Образно выражаясь, он из тех, кто проложит прямую дорогу через лес, нимало не заботясь о том, что случится с природой. Они открывают туннели в космосе. Фактически разрывают его на части.
– А как это связано с Миггеей?
– Это единственная «бродячая» система. Больше в мультиверсе таких нет. По крайней мере, сейчас. Миггея движется по весьма своеобразной орбите, в целости и сохранности проходя через все аспекты бытия. Если мы доберемся туда и сможем… не знаю, перезапустить вселенную? Восстановить Равновесие?., это даст нам шанс выжить. И говоря «нам», я имею в виду все миры, а не только нас с тобой. Дальше Миггеи только черная дыра.
– И ты спрятал ТАРДИС, чтобы те, кто стремится уничтожить вселенную, не знали, что ты здесь?
– Да. Тогда я думал, что за всем стоит генерал Франк, но уже в этом не уверен. Он явно ищет то же, что мы. Но не он один. Эти поиски начались очень давно – помнишь, когда мы получили сообщение?
Эми открыла было рот, но в эту секунду Доктор крикнул: «Держись!», и лайнер закрутился вокруг своей оси. Истошно завыли сирены. Из динамиков, перекрывая их, загремел голос капитана.
Внезапно все прекратилось. Они наконец покинули Второй Эфир и вышли в тот сектор, где их застал шторм. Сейчас там не было и следа черного дыма – только перемигивались в отдалении звезды.
Капитан подошел к пульту управления.
– Не знаю, где вы учились пилотированию, Доктор, но это был образцовый полет.
Доктор с шутливым поклоном уступил ему место за пультом.
– Думаю, вы и так знаете, но обшивка серьезно повреждена. Одна секция практически сорвана. Наверное, стоит активировать ремонтных дроидов?
– Бригада уже над этим работает. На самом деле, мы еще легко отделались. Серьезно пострадал медицинский отсек, в ресторане побита посуда, но большую часть повреждений можно легко починить.
Краем уха прислушиваясь к их разговору, Эми разглядывала экраны. Вдруг на одном из них промелькнул темный силуэт, показавшийся ей смутно знакомым. Девушка не смогла бы сказать, видела она его в реальном прошлом или во сне, но эта тень, на миг заслонившая звезды, вызвала у нее чувство тревоги. Эми бросила взгляд на Доктора, а когда снова вернулась к экрану, на нем уже ничего не было.
Доктор занимался какими-то вычислениями. Он перенастроил мониторы, так что теперь они показывали картины жизни на борту. Пассажиры только начали приходить в себя. Тут и там сновали ремонтные дроиды, пытавшиеся исправить самые существенные повреждения. Большинство из них работали на третьей палубе, сваривая сегменты обшивки, заделывая трещины и выпрямляя трубы.
На мостик поднялись первый помощник и несколько членов экипажа. Они тоже по-прежнему были в скафандрах, но шлемы держали подмышкой. Столпившись вокруг Доктора, офицеры и капитан начали делиться наблюдениями. Только тогда Эми решилась вставить слово и рассказать о тени, мелькнувшей на мониторах. Она даже указала точное место, но если там что-то и было, оно не показывалось. Девушка почувствовала себя ужасно глупо. После путешествия во Втором Эфире пора бы научиться отличать реальное от иллюзии!
– Извините, – пробормотала она. – Наверное, мне показалось. Неудивительно, учитывая, чего мы насмотрелись за эти дни.
Но Доктор принял ее слова всерьез.
– И на что эта штука была похожа?
– На тень. Просто на тень. Может, это было пятно на экране. Извини.
– Скажи, если заметишь что-то снова, – попросил Доктор.
Эми кивнула, и он повернулся к офицеру, с которым беседовал до этого:
– Так где, вы говорите, есть пробоина?
Эми сосредоточилась на экране. Где-то на периферии зрения мелькнула серебряная вспышка, но стоило ей приглядеться, как все исчезло.
Доктор негромко спросил что-то у капитана. Девушка не разобрала вопроса, зато хорошо расслышала ответ.
– У нас никогда не было в нем нужды. На корабле установлены мощные щиты, но генератор защитного поля поврежден, и мы не сможем их использовать. Грузы «Гаргантюа» не перевозит, к тому же он слишком велик для пиратов. Зачем бы нам понадобилось оружие?
Доктор яростно взъерошил шевелюру.
– Затем, что сейчас корабль выглядит уязвимым! Шторм едва не разорвал его в клочья – это заметно и невооруженным глазом. Сколько на борту пострадавших? Есть раненые? Убитые?
Он перевел взгляд на одного из корабельных медиков. На его белой униформе алели пятна крови. Услышав вопрос, врач помрачнел.
– Сейчас мы пытаемся это выяснить. Точно могу сказать, что у некоторых пассажиров преклонного возраста были сердечные приступы, оказать им помощь своевременно мы не успели. Боюсь, за последние годы мы все немного расслабились, даже отключили часть медицинских капсул. Впрочем, от них все равно не было бы толку: питание обеспечивают генераторы. Когда они вышли из строя, мы потеряли и их, и большинство инструментов первой помощи. Сейчас медицинский отсек почти бесполезен. Я доктор, но чувствую себя мошенником.
– Знакомое ощущение, – откликнулся Доктор. – И все же мне хотелось бы услышать предварительные цифры.
– Минимум сорок человек, – вздохнул медик. – Всех, кто серьезно пострадал, мы заморозили в крио-камерах, но для некоторых, боюсь, эта мера уже бесполезна. Помочь им смогут, только когда мы доберемся до цивилизации. Даже если мы встретим корабль с медицинским отсеком, его оснащение будет практически первобытным по сравнению с нашими нуждами. Обычно это наш лайнер помогает всем нуждающимся. Медицинское оснащение у большинства судов находится на уровне каменного века. Моя сестра отрабатывала на таком практику. Говорила, что никак не может отделаться от мысли, будто слетала в прошлое и обратно.
На капитанском мостике появилась В. Г. Грейс с неизменным луком. Остальные игроки, уже собравшиеся в рубке, рассказали Доктору, что во время шторма она не выпускала его ни на минуту. Лучшей отбивающей команды Джентльменов повезло: она отделалась широкой царапиной на руке, но заверила поспешивших к ней врачей, что это пустяки и дело житейское.
Насколько именно ей повезло, выяснилось только, когда глава медицинского отсека начал перечислять остальные потери. Во время шторма погибли все игроки Второй Четверти. Они оказались в секции, обшивку которой пробило насквозь. Из-за разницы давления их выбросило в космос еще до того, как они успели понять, что происходит. Еще несколько игроков погибли, пытаясь помочь товарищам. Один из джудунов серьезно пострадал от галлюцинаций, вызванных штормом. Его нашли в топливном отсеке, пьющим горючее из пробитого бака. Концентрат цвета, использовавшийся в качестве топлива на «Гаргантюа», убивал очень быстро, так что у джудуна не было шансов.
Более утешительные новости принес первый помощник. Оказалось, что больше никто из игроков не пострадал.
Однако новость о гибели нескольких членов команды уже выбила всех из колеи. Большинство игроков были молоды и грезили Турниром. Было несправедливо, что, избежав опасностей глубокого космоса, они так и не добрались до своей цели.
– Теперь ваши шансы выиграть в Турнире очень малы, – добавил первый помощник, закончив свой доклад.
Эми вздрогнула, услышав его слова. Она не знала погибших близко, но привыкла думать о них как о надежных товарищах. Мысль о том, что кто-то мог саботировать их команду настолько жестоким способом, привела ее в ярость. На экранах по-прежнему не было ничего подозрительного, и она почувствовала подступающую волну паники. Что из случившегося было правдой, а что ей только привиделось?
Протолкавшись к Доктору, она залпом выпалила все эти вопросы. И тут же пожалела об этом, увидев его расстроенное лицо. Однако ответы его были спокойны и выверены.
– Насчет видений не беспокойся. С капитаном Эбберли я знаком очень давно. Они тебе не привиделись. И да, ты права: это действительно мог быть саботаж. Если команда будет неполной, нас дисквалифицируют.
– Кто будет убивать людей ради дурацкого турнира?!
Доктор тяжело вздохнул.
– Не знаю, Эми. Единственное, что я знаю твердо – если мы не получим Стрелу, жертв будет еще больше.
– Я могу помочь, – решительно заявила девушка. – На тренировках у меня ведь все получалось, верно? Возьмите меня в команду!
Доктор невесело улыбнулся, и она тут же смутилась. В конце концов, те игроки были профессионалами. Куда ей с ними тягаться! Но Доктор мягко положил руку ей на плечо.
– Спасибо за предложение. Может быть, мы так и поступим.
Эми отвела взгляд и снова краем глаза уловила какое-то движение на экранах. На сей раз очертания тени напомнили ей о кораблях из Второго Эфира. Возможно, их кто-то преследует?
Корабль как будто того и ждал. В следующую секунду он заполнил собой весь экран. Похоже, он шел на сближение всего в нескольких парсеках от «Гаргантюа».
– Смотрите!
Остальные повернулись к пульту управления.
– Это корабль, – воскликнула Эми, не в силах скрыть удивления. Затем, понизив голос, она добавила: – Но разве такие могут путешествовать в космосе? Он похож на старый галеон! Даже паруса видны!
У Доктора было такое лицо, как будто он проглотил что-то очень кислое.
– Да, это корабль, – мрачно заметил он. – Я даже знаком с его капитаном. И предпочел бы оказаться от него подальше. Сейчас мы ему не ровня, хоть это и наша территория. Обычно такие суда не встретишь далеко от Края. Им здесь делать нечего, ведь сейчас конец декады – время сбора дани.
– Кто это? – заинтересовалась Эми.
Доктор, казалось, ее не услышал:
– Быстрый и опасный галеон – именно этого нам для счастья и не хватало. Как-то МГП отправило против него целый флот, но даже вся королевская конница и вся королевская рать не смогли добиться результата. Вот что значит хорошая охрана на подступах к собственной галактике.
– Как у кого-то может быть своя галактика?
– А ты представь, что она очень маленькая. Карликовая. Я уже как-то объяснял: они похожи на острова на окраине Млечного Пути.
Эми была совершенно уверена, что ни о чем подобном они с Доктором не разговаривали, но давно уже перестала обращать внимание на его рассеянность. Кажется, порой он путал ее с кем-то из прежних спутников. Эми опасалась поправлять Доктора, чтобы не бередить его воспоминания.
Теперь уже вся команда и пассажиры прильнули к экранам, разглядывая корабль.
– Как такое возможно? – удивилась В. Г. Грейс. – Он же огромный! Похож на парусник эры солнечного ветра, только больше.
– Он действительно очень большой. И быстрый. Помню, было время… – Доктор оборвал себя на полуслове и неожиданно закончил предложение иначе: – Давным-давно космос был полон таких судов. Их называли «звездными бродягами».
– Они нам помогут?
– Боюсь, что у них другое на уме, – ответил Доктор. – Этот корабль называется «Пэйн», он из карликовой галактики в Большом Псе. Капитана зовут Корнелиус. То есть он сам себя так зовет. Мой заклятый друг. Или враг. Зависит от обстоятельств. В любом случае, он кто угодно, только не альтруист. Наверняка он следовал за нами под прикрытием шторма. Выжидал. Темные течения для него особенно опасны, потому что корабли такого типа зависят от света. И все-таки я не думаю, что он станет нас атаковать. Скорее уж попытается разобраться, почему один из лучших лайнеров во вселенной предстал перед ним в таком плачевном состоянии.
– Ты описываешь его так, будто он пират.
– Он и есть пират. Самый опасный и беспринципный в галактике. Я уже сказал, что мы знакомы? Хотя я ему все же рад.
– Почему?!
– Потому что, если бы это была «Памятная Ломбардия», по нам давно бы уже палили из всех орудий, – и Доктор движением руки увеличил изображение так, что стали видны детали. – «Ломбардия» – единственный корабль, который может потягаться с «Пэйном» в скорости и маневренности, а ее капитан даст Корнелиусу фору в том, что касается подлости и жестокости. И все же эти парусники прекрасны. Вряд ли во вселенной найдется много людей, которые предпочтут их традиционным космическим судам. Паруса нужны для того, чтобы улавливать потоки фотонов. Их еще называют солнечным ветром. Такие корабли строили до того, как была открыта энергия цвета. Парусный флот, который скитался среди звезд! Это было великолепно. С Корнелиусом у меня старые счеты. Большинству он известен под прозвищем Железнолицый. Все из-за маски, которую он надевает в бою. Строит из себя космического призрака оперы. Но когда мы сталкивались в былые времена, мне нечего было терять. А теперь… Не хочу даже думать, какому риску подвергаются пассажиры на борту.
В. Г. Грейс покрепче сжала свой лук:
– Как я понимаю, этот корабль не может двигаться быстрее скорости света. А наш может. Во всяком случае, мог, когда мы только отправились в путь. Значит, мы сумеем улизнуть?
– Вам что, не преподавали в школе теорию относительной относительности? – поинтересовался Доктор. – Нет? Чему только учат современную молодежь! Свет путешествует с различной скоростью в зависимости от множества факторов. Теория старика Эйнштейна используется только для того, чтобы производить расчеты. На самом деле это такая же условность, как литры и километры. Или часы и минуты. Хотя бы о том, что время идет с разной скоростью, вам рассказывали? В противном случае в космосе не было бы материи. Честное слово, увлечение прошлым – это здорово, но такое ощущение, что в школу ты ходила в Средние века!
В. Г. Грейс благородно пропустила его реплику мимо ушей.
«Пэйн» снова переменил галс. Когда-то давно этот корабль построили на космической верфи и выпустили в бескрайнее межзвездное пространство, где единственным двигателем для него стал солнечный ветер. Именно такие парусники строили первопроходцы Земли, чтобы на них исследовать глубокий космос. Потоки фотонов, исходящие от звезд и солнц, наполняли их паруса, подобно ветру. Раз отправившись в странствие, они уже никогда не останавливались надолго, огибая все новые и новые планеты только благодаря силе света.
«Но если все так, как говорит Доктор, капитан Корнелиус не может быть нашим врагом, – подумала Эми, разглядывая корабль. – Если темная материя подчинит себе вселенную, солнечный ветер исчезнет, и «Пэйн», оставшись без источника энергии, будет вечно дрейфовать в космической пустоте. Хотя пираты редко задумываются о последствиях. Интересно, что из себя представляет этот капитан?»
Из размышлений ее вывел голос Локсли, который только что присоединился к остальной команде.
– Слава звездам, ты цела! Я везде тебя искал и уже начал думать… впрочем, неважно, – лорд Шервуд был бледен. Его заметно трясло; казалось, он сейчас заплачет. На белом скафандре яркими каплями алела кровь.
– Ты цел, Робин? – Эми хотела его обнять, но испугалась, что он может быть ранен.
– Ты про кровь? Нет, это не моя. К счастью! Один милый старичок сломал себе руку и порезался об осколки. Медики быстро его залатали. А меня просто выключило на пару секунд. Ударился головой. Ужасный шторм, правда?
– Да ты весь шторм лежал поленом в коридоре, – Гэри показался в дверном проеме, на ходу вытирая руки какой-то тряпкой. Следом за ним на мостик поднялась Джейн. На ней был врачебный халат, волосы девушка убрала под голубую шляпку.
– Рада, что с тобой ничего не случилось, – искренне сказала она Эми. – Ты уже слышала? Некоторых пассажиров выбросило через пробоину прямо в открытый космос. А других медикам пришлось заморозить, чтобы они пережили остаток полета. Не могу поверить, что все это происходит на самом деле! А потом врачи сказали нам, что погибли несколько человек из команды, и мы бросились сюда. Встретили по дороге Локсли. Я так рада, что вы уцелели! А где Доктор?
– Здесь и в полном порядке, – Эми улыбнулась, чувствуя, как отступает сковывавшая ее паника. – Это он вывел корабль из шторма. Спас всех нас.
О Втором Эфире она решила не упоминать. Повисла небольшая пауза. Затем Локсли принялся рассказывать Джейн и Гэри о погибших игроках.
– Так это правда? – Гэри не верил своим ушам. – Мы потеряли почти всех ребят из Второй Четверти?
– Увы, да, – Локсли ковырял носком ботинка пол.
– Среди них были отличные игроки, – заметила Джейн. – Вы, наверное, скажете, что нельзя думать о таких вещах, когда твои друзья погибли, но ведь теперь Джентльменам будет гораздо труднее победить?
– Возможно. Но я надеюсь, что запасные поправятся еще до того, как мы прибудем на Миггею. Хотя медицина там не на высоте, верно, Доктор?
Тот рассеянно кивнул, не отводя глаз от парусника на экране.
Атмосфера на мостике изменилась. Горячие споры стихли; теперь внимание всех, кто находился в комнате, было приковано к пиратскому кораблю.
– Вот это махина, – тихо сказал Локсли, разобравшись, куда все смотрят.
– Махина, – эхом откликнулся Гэри. Он поискал взглядом Джейн и притянул ее к себе. – Ты как, старушка?
– Может, они здесь, чтобы нам помочь? – не стала сопротивляться девушка. – Мы ведь отправляли сигнал SOS?
– Доктор так не считает, – откликнулась Эми, рассеянно перебирая бусины, подаренные капитаном Эбберли. В конце концов она вытащила ожерелье из кармана и снова надела на шею. – Этот парусник называется «Пэйн». Пиратский корабль под управлением капитана Железнолицего. Его так называют из-за маски.
– Луна и звезды! Я о нем слышал, – Локсли снова занервничал. – Гэри, по-моему, нам лучше сходить за луком и стрелами. Ну, знаешь, чтобы нести караул на границах.
– Железнолицего таким не напугать, – подал голос Доктор. – Он давно уже мог бы изрешетить наш корабль, как консервную банку. Беда в том, что сейчас «Гаргантюа» и без пиратской атаки не сильно от нее отличается. Половина дефлекторных щитов обесточена. Обшивка повреждена. Для любого хищника мы легкая добыча. Одна надежда, что у него на нас другие планы.
Корабль подходил все ближе. Только теперь стало ясно, насколько он огромен. Мачты превышали несколько сотен метров, а паруса в поперечнике достигали нескольких миль. «Гаргантюа» был великаном в мире космических судов, поэтому рядом с ним «Пэйн» все равно казался небольшим, но истинные размеры парусника поражали. Корабль был абсолютно черен, не считая некоторых латунных элементов оснастки. Заряженные частицы, служившие ему топливом, не только наполняли паруса, но и запасались на экстренный случай в специальных хранилищах. Для разгона Корнелиус приспособил два двигателя на цвете. В тусклом свете звезд поблескивали пушки печально известной фирмы «Манн и Робертсон». Подобное орудие поражало противника залпом чистой радиации. Его лучи не убивали мгновенно, но шансов против «Манна и Робертсона» не было ни у кого. С таким вооружением «Пэйн» был способен выиграть любую битву. Как бы завершая смертоносный образ, на верхушке самой высокой мачты реял «Веселый Роджер»: черное полотнище с кипенно-белым черепом и скрещенными костями.
Вскоре «Пэйн» подошел почти вплотную к «Гаргантюа» и лег на параллельный курс. Казалось, пираты не собираются ни угрожать покалеченному лайнеру, ни бросаться в атаку: они просто тенью следовали за ним, видимые только благодаря проблесковым маячкам на обшивке. Команда и пассажиры, толпившиеся на мостике, задрали головы, чтобы оценить высоту мачт и прикинуть размер судна.
Все это происходило в гробовой тишине.
Наконец капитан Снарри не выдержал.
– При других обстоятельствах мы бы просто ушли от преследования, но «Гаргантюа» сильно поврежден, и пираты это знают. Рисковать я не стану. Это гражданский корабль, и мой долг капитана – уберечь пассажиров. Значит, бегство невозможно. Оружия у нас нет, так что атаковать мы не можем тоже. Остается бартер. Пираты и раньше похищали богатых пассажиров, чтобы затем потребовать выкуп. Так что нужно выбрать добровольцев. Обычно все проходит гладко, а заложники возвращаются целыми и невредимыми. Возможно, этого вообще не потребуется, и мы просто от них откупимся. На борту есть что-то ценное? – он перевел дух. – Доктор? У вас есть идеи?
– Я попробую договориться, – ответил Доктор, ободряюще хлопнув капитана по плечу. – Мы с Корнелиусом давно на ножах. Причем буквально. Дело было в угольных копях недалеко от Ньюкасла, 1918 год.
– Не вижу другого выхода. – Капитан, похоже, окончательно сник. Заняв свое кресло, он приготовился было отдать приказ, когда мостик заполнил глубокий голос:
– Капитан частного судна «Пэйн» запрашивает разрешение на установление связи. «Гаргантюа», пожалуйста, подтвердите.
Несмотря на то, что запрос был сформулирован по всем правилам космического сообщения, в голосе говорящего явно слышалась ирония. Капитан Снарри предпочел ее проигнорировать. Облизнув пересохшие губы, он спокойно ответил:
– Говорит «Гаргантюа». Разрешение на установление связи подтверждаю.
Он дал знак дроидам, которые моментально настроили экраны на внешнюю связь. На мониторах возникло закрытое маской Арлекина лицо.
– Добрый вечер, капитан Корнелиус. С вами говорит капитан Снарри, командир корабля.
– Доброго вечера и вам, капитан Снарри, – отозвалась маска.
Когда помехи на изображении пропали, стало видно, что маска Арлекина – это лишь часть кожаного шлема, который полностью скрывал голову говорящего. Еще на нем был синий бушлат, застегнутый до самого горла.
– Прошу прощения за маску, – продолжил Корнелиус. – Если каждый будет знать меня в лицо, странствиям быстро придет конец. А я, признаться, люблю путешествовать. Позвольте выразить сочувствие по поводу состояния вашего корабля.
– Давайте не будем сотрясать воздух, капитан. Я знаю, что вы пират, а вам прекрасно известно, что «Гаргантюа» – один из самых крупных пассажирских кораблей в галактике. Он находится под защитой закона, который обязывает вас помочь нам, – резко ответил капитан Снарри, не в силах скрыть страх за судно и пассажиров.
– Позвольте мне, – негромко сказал Доктор, и в следующую секунду дроиды вывели на экран его и Эми.
– Добрый вечер, капитан Корнелиус, – как ни в чем не бывало произнес Доктор. – Как вы могли заметить, наш корабль сильно поврежден штормом и не может нормально завершить путешествие. Возможно, вы сумеете нам помочь?
Когда Доктор заговорил, Корнелиус перевел на него взгляд, а затем начал присматриваться к Эми, отчего она поежилась. Наконец он снова повернулся к Доктору. На губах его играла улыбка.
– Доктор! Какая встреча! Вы по-прежнему думаете обо мне лучше, чем я того заслуживаю. Не забывайте, я вор. И в полном соответствии со своей репутацией хочу подняться на ваш борт. В случае отказа… впрочем, вы прекрасно понимаете, что за ним последует. Напомню, у нас на вооружении «Манн и Робертсон» – вы уже видели эти пушки в деле. Никто из выживших в Окраинной войне не забудет, на что они способны. Если капитан даст мне слово чести, я готов прибыть для переговоров с одним сопровождающим, оставив команду на «Пэйне». Насилие в мои планы не входит. Но вам придется признать, что у нас есть преимущество.
Капитан Снарри кашлянул и бросил взгляд на Доктора. Тот раздраженно кивнул.

Вторая интермедия

Из темного безмолвия космической пустоты неожиданно выныривает корабль, прорвавшийся сквозь тонкую завесу между мирами. Его очертания непривычны в этой вселенной, а двигатели негромко потрескивают, будто хворост в камине. На несколько секунд судно замирает в неподвижности, омываемое со всех сторон волнами темной материи. Команда наблюдает за происходящим в тишине: что бы они ни испытывали, это отражается лишь на лицах, не в словах. И вдруг, как по команде, экипаж оживает – словно кто-то поднял невидимый занавес. Шум голосов наполняет великую тишину космоса: слышны споры, кто-то выкрикивает все новые аргументы. Наконец решение принято, и корабль снова приходит в движение, растворяясь в вечной ночи. Двигатели издают звук, похожий на лошадиное ржание. Сторонний наблюдатель подумал бы, что этот корабль – живое существо, и не так уж сильно ошибся бы.
В миллионах световых лет от этого места датчики другого корабля зафиксировали появление судна. Полученная информация сразу становится предметом спора, сканеры запускаются снова и снова. Однако пока экипаж и главный боцман – Пиита Авив – остаются в неведении.
Корабль-призрак набирает скорость и снова исчезает с экранов радаров, однако самые чувствительные приборы еще фиксируют его присутствие.
Выждав немного, Пиита Авив отправляется с докладом к капитану. Она говорит о странном корабле и о Втором Эфире; о тех, чьи охотничьи угодья лежат между мирами – и о том, как часто они сами становятся жертвами. Капитан напоминает ей о Пэгги Сталь и генерале Франке, которые прокладывают в космосе тоннели, заполненные ворованным воздухом других миров. С мостика докладывают, что сканеры снова засекли корабль-призрак, но теперь на его борту нет ни души. Куда исчезла команда? Отправилась путешествовать между измерениями, покинув свое странное судно? Или экипаж просто бросил якорь, чтобы затем чудесным образом вернуться на борт? Капитан Корнелиус и его люди не боятся слова «чудо»: они живут в эпоху, когда математические формулы описывают действие заклинаний, а песня вызывает к жизни волшебство.
Пиита Авив ждет решения капитана, но его мысли заняты чем-то другим. Когда он наконец отдает приказ, становится ясно, что тот не имеет ничего общего со слежкой за кораблем-призраком. Боцман с удивлением выслушивает требование надеть сине-красный мундир и быть начеку.
А капитан не может отделаться от мысли, что все происходящее – лишь хитрая ловушка. Как знать: вдруг в ту минуту, когда он покинет борт, его парусник навсегда исчезнет из этого мира, переброшенный неведомой силой в мир теней? Или противник захочет заманить их в черную дыру, заставив вечно переживать одно и то же ужасное мгновение?
Корнелиус идет на большой риск, оставляя корабль. Но ставки слишком высоки.

Глава 19
В каюте капитана

Капитану Корнелиусу пришлось слегка пригнуться, чтобы пройти в шлюз «Гаргантюа». Однако он тут же снова выпрямился и поднял руку в старомодном приветственном жесте.
– Благодарю за гостеприимство. Позвольте представить: мой боцман и верный спутник во всех приключениях, Пиита Авив. Мадемуазель Авив, перед вами капитан Снарри, Доктор и…
– Мадемуазель Амелия Понд. Рада знакомству, капитан, – не моргнув глазом отозвалась Эми в том же тоне. Покосившись на Доктора, она заметила, как на его лице мелькнула улыбка.
– Если вы прибыли для переговоров, прошу пройти в мою каюту, – капитан Снарри сделал приглашающий жест.
Корнелиус и Пиита Авив двинулись за ним. Доктор и Эми замыкали процессию.
Эми, как ни старалась, не могла отвести глаз от боцмана «Пэйна». Все тело Пииты Авив было заковано в экзоскелет, который делал ее похожей на вставшую на задние ноги саранчу. Внизу он переходил в две стальные пружины, поэтому боцман передвигалась очень широким, летящим шагом. Эми еще не доводилось встречать более странного и вместе с тем прекрасного существа.
При этом лицо у Пииты Авив было вполне человеческое, с точеными чертами, а голос звучал мягко и музыкально. Если бы у нее на поясе не висела кобура с нейтронным бластером, никто бы и не подумал, что перед ним пират.
Капитанская каюта была роскошной, как и остальные, однако на всем лежал отпечаток заброшенности. Похоже, ею пользовались нечасто. Дроид включил электрокамин, возле которого и устроились участники переговоров. Пламя придавало комнате уютный вид и давало достаточно света, так что капитан Снарри слегка притушил светильники, а потом вынес из смежного кабинета напитки и несколько стаканов.
Начать переговоры тоже предстояло ему. Лишенным эмоций голосом Снарри обрисовал ситуацию: «Гаргантюа» попал в эпицентр небывалого по силе шторма, который серьезно повредил лайнер.
– Бежать, защищаться или атаковать мы не можем, – спокойно констатировал он. – Если в этой области и были корабли, принявшие наш сигнал бедствия, они держатся подальше из-за шторма. Галактической полиции понадобится время, чтобы найти «Гаргантюа», так что сейчас мы полностью в вашей власти.
– Даю слово, что цена вашей свободы будет невысока, – отозвался Корнелиус. Даже на борту он не снял маску, и сейчас его голос звучал приглушенно. – Не могу отпустить ваш корабль просто так – вопрос репутации. Но я хотел подняться на борт не ради выкупа.
Он подал знак Пиите Авив. Она тут же извлекла из кобуры бластер и, положив его на стол, отодвинула подальше.
Эми, которая больше разглядывала убранство комнаты, чем пиратов, вдруг испытала укол тревоги – хотя причин для этого, казалось, не было. Наоборот, вся роскошно обставленная каюта способствовала тому, чтобы расслабиться и оценить мастерство дизайнеров, создавших эту красоту. Мебель была сделана из темного, отполированного до блеска дуба, так что все поверхности отражали танец огня в камине. В центре стола стоял прекрасный букет роз, аромат которых заполнял всю комнату. Впервые со времени шторма Эми оказалась в обстановке, призывавшей отдохнуть от пережитого ужаса.
– Независимо от того, как пройдут переговоры, я гарантирую, что мы не откроем огонь по вашему кораблю, – продолжил Корнелиус. – Также я не намерен вам угрожать и заранее приношу свои извинения, если все-таки буду вынужден это сделать. У меня нет оружия. Одним словом, настаивать я буду только на одном маленьком условии. И тут оставляю за собой полную свободу действий.
Он повернулся к Доктору.
– Разумеется, я узнал вас. И искренне рад новой встрече. Признайтесь, вам тоже стало непросто находить себе равных собеседников? Я до сих пор не без удовольствия вспоминаю нашу прошлую встречу. Надеюсь, вы и в этот раз сможете уделить мне время.
– Если вы поможете нашему кораблю.
– Тогда давайте с этого и начнем. Вы не возражаете, если я закурю? У меня довольно крепкий табак, но он хорош. – Получив согласие собеседников, Корнелиус достал из-за пазухи длинную трубку и принялся ее раскуривать. – То, что вы попали в шторм, для меня не новость: достаточно одного взгляда на корабль. Никогда бы не подумал, что на свете есть сила, способная так искалечить лайнер класса АА. Говорят, они даже в черную дыру могут войти без вреда для здоровья пассажиров. И все же… К тому же, мне кажется, вы сбились с курса.
– Вы правы, капитан. А вас шторм, похоже, перенес с Края галактики сюда – прямо как домик Элли. Вы сейчас очень далеко от привычных маршрутов.
– Все верно. Темные течения подхватили нас сразу же, как только мы вышли из порта в Большом псе. К счастью, нам повезло больше. На Краю такие шторма не редкость, но раньше они бушевали в глубоком космосе, вдали от цивилизации, поэтому нам нечего было опасаться. Не мне вам объяснять, какую опасность темные течения представляют для парусников вроде «Пэйна». Мы зависим от света сильнее любых других судов. Без него корабль бесполезен: он просто не двинется с места. Конечно, на «Пэйне» есть и двигатели на цвете, но мне не хотелось бы путешествовать среди вечной мглы.
Доктор невесело улыбнулся.
– Тьма несет холод. Холод несет смерть.
Он скрестил руки и откинулся в кресле, разглядывая развешанные по стенам картины, – но Эми знала его достаточно долго, чтобы понять, каких усилий ему стоит изображать равнодушие.
– И каким курсом вы шли, когда увидели течение?
– Напрямую к Миггее, очень близко к Центру Я всегда слежу за состязаниями Турнира, а узнать, где именно пройдет финал, не составило никакого труда. Ни один уважающий себя пират не станет принимать участие в главной игре, но соревнования лучников открыты всем желающим. А я неплохой стрелок. Разумеется, я не стал бы подавать заявку под собственным именем.
– Даже инкогнито, это слишком большой риск. За вашу голову назначено большое вознаграждение.
– И этот факт мне льстит. Увы, я неисправимый романтик! Люблю иногда рискнуть.
– Прямо как Робин Гуд, – неожиданно сказал Эми.
Остальные в замешательстве повернулись к ней.
– Робин Гуд. Был такой разбойник. Отличный лучник. Шериф Ноттингемский устраивал состязание стрелков, а Робин Гуд решил принять в нем участие. Замаскировавшись, конечно. Да не смотрите вы так, этот фильм постоянно по телевизору крутят! Во всяком случае, раньше точно крутили. Флинн! Ну конечно! Я же знала, что с этим названием что-то не так. Эррол Флинн! Бэзил Рэтбоун. Помните, они там еще скакали через Зеленый лес?
– Точно! – воскликнул Доктор. – Я помню лошадь.
– Это был любимый фильм тети Шэрон.
– Фильм? – переспросил Корнелиус.
– Разновидность искусства на Земле XX века, – быстро пояснил Доктор.
– Так вы тоже путешествуете во времени? Как Доктор?
– Э-э, нет. Эррол Флинн… Я знаю про него, потому что…
– Она изучает историю Старой Земли в университете, – вмешался Доктор. – Все мы тут немного террафилы.
– Жаль, я раньше не знал про этого Робина. Так он жил в лесу? Это про него еще написали книгу «Тарзан»?.. Впрочем, вернемся к нашим якам. Капитан Снарри, как я уже упоминал, в обмен на помощь я хочу получить сущий пустяк. Во-первых, мне нужна одна вещь, о которой я узнал от нашего общего знакомого – генерала Франка. Он обращался ко мне, даже предлагал объединиться. Должен признаться, соблазн был велик. Но потом я решил, что вещь, за которой он охотится, нужна мне самому. К тому же я не хочу иметь дела ни с ним, ни с его бандой. Конечно, вы уже догадались, что мы оба хотим заполучить Серебряную стрелу.
– Почему вы думаете, что она на борту «Гаргантюа»? – удивился Доктор.
Капитан Корнелиус уставился на него с не меньшим удивлением.
– Хотите сказать, что не подозреваете о собственном грузе?
– Не знаю, какую игру ведет генерал Франк, – сказал Доктор, – но могу вас заверить, что Стрелы на борту нет. Она заперта во временном сейфе, и он прибудет на Миггею только после финальной игры. До тех пор Стрела недостижима. Кстати, это было сделано именно для того, чтобы пираты вроде вас не попытались ее украсть. Мы все видели, как ее запирали во времени.
– Вы, конечно, знаете, чем Стрела является на самом деле?
Эми на секунду решила, что Доктор сейчас расскажет Корнелиусу о сообщении, которое получил из Центра галактики. Или хотя бы выдаст что-то из того, что давно его тревожило.
Однако Доктор совершенно спокойно ответил:
– Конечно, знаю.
Корнелиус неожиданно расхохотался.
– Конечно, вы знаете! Глупо было спрашивать. Тогда задам другой вопрос: откуда взялась эта Стрела, и у кого она сейчас?
Доктор пожал плечами:
– Стрела – это главный приз Турнира террафилов, который проводится раз в четверть тысячелетия. До окончания финального состязания Стрела находится в специальном сейфе вне пространства-времени. На церемонии награждения она будет извлечена оттуда представителем команды вице-чемпиона. В прошлый раз Турнир выиграли Гости, значит, Стрела раньше была у них. Если вы действительно следите за состязаниями, как только что сказали, вам все это известно не хуже, чем мне.
Капитан проигнорировал его иронию.
– А почему вы присоединились к команде Джентльменов?
– Чтобы поразмяться. Отдохнуть. Нечасто выпадает такая возможность.
– У вас странные представления об отдыхе, Доктор. Хотите сказать, что несколько раз рисковали жизнью и своим чудесным кораблем, только чтобы поразвлечься?
– Неужели вы сами никогда так не делали? – парировал Доктор.
– И это единственная причина? Что-то не верится. Мы просканировали «Гаргантюа». ТАРДИС на борту нет. Что же касается Стрелы…
Повисла пауза. Эми переводила взгляд с капитана на Доктора и обратно, пытаясь понять, какую игру они ведут. Доктор заговорил первым:
– Мне мало что известно. Но если вы хотите откровенности… Я получил сообщение от неизвестного информатора в радиусе Шварцшильда Миггеи. Большую часть послания уничтожили помехи, поэтому я даже не уверен, кто именно пытался со мной связаться, хотя в какой-то момент думал, что узнал голос. Информатор, кем бы он ни был, говорил на общегалактическом языке вашей эпохи. Он упомянул Тома Микса – это такой актер эпохи Темного времени, – понятия не имею, причем тут он. Потом я разобрал что-то о Миггее, Флинне и Космическом Балансире. Или Балансе, трудно сказать точно. Еще в сообщении говорилось о генерале Франке. Собственно, именно это и заставило меня встревожиться: Франк помешан на Законе и легко может совершить что-то, что приведет к гибели всего мультиверса. Причем сам будет уверен, что действует ради общего блага и во имя вселенской справедливости. Уничтожить все на свете ради непонятных идеалов – это очень в его духе.
В каюте снова повисла тишина. Доктор не спешил продолжать свой монолог; остальные молчали, озадаченные его словами.
– Теперь представьте, что я получаю это сообщение, как раз когда выясняется, что темные течения снова ожили. Это настораживает само по себе, потому что в действительности  они пришли в движение очень давно, просто раньше их скорость была меньше. Я уже говорил, что послание пришло с радиуса Шварцшильда Миггеи, это в самом Центре. Трудно было устоять и не взглянуть своими глазами, что происходит. К тому же был шанс, что я смогу в этом разобраться и устранить «неполадки». Стрела каким-то образом связана с динамикой темных течений – это очевидно по показаниям ТАРДИС. Значит, если наша команда получит ее в качестве приза, можно будет провести более полное исследование и установить природу этой взаимосвязи и ее последствия.
Корнелиус усмехнулся.
– Потрясающая наивность. Отважный рыцарь отправляется к Центру вселенной, чтобы исправить что-то, о чем он не имеет ни малейшего представления?
– Именно, – казалось, Доктора ничуть не задел сарказм собеседника. – Причем делает это не в первый раз. Я бы сказал, иначе и не бывает. Вам это кажется забавным?
– Мне это кажется неправдоподобным. Если сообщение вас насторожило, почему было сразу не выяснить все данные?
– Именно этим я сейчас и занимаюсь. ТАРДИС отследила сигнал, он исходил из этого сектора. Право же, капитан, вы знаете меня не хуже, чем я вас – и знаете, что это правда.
Корнелиус кивнул.
– Так и есть. Вы – прирожденный Дон Кихот. Восстанавливаете справедливость, спасаете несчастных, появляетесь везде, где есть хоть что-то любопытное. Поймите меня правильно, Доктор: это не насмешка, а констатация факта. Я провоцирую конфликты, такова моя природа. А в вашей природе эти конфликты улаживать. Мы две стороны одной монеты. Поэтому, прошу, расскажите, что вам удалось узнать?
– Установить отправителя мне не удалось. Единственной зацепкой оказались имена и упоминание Турнира-реконструкции. Поэтому сейчас я здесь.
– И что же, на месте событий ситуация прояснилась?
– Отчасти. Темные течения ожили – это и так было известно. Но только здесь стало понятно, какова их скорость. Эти потоки везде и движутся слишком быстро – настолько, что становятся угрозой для вселенной. За всю историю изучения космоса никто ни разу не видел, чтобы их скорость была так велика. Увы, для нас это означает только, что постепенно они смоют весь мультиверс, не дав ему обновиться. При таких темпах это займет всего тысячелетие.
Корнелиус обдумал его слова.
– Темные течения… Вам известна их природа?
– Не более, чем остальным. Они поглощают свет. Обладают силой притяжения. Если такое течение столкнется с элементами, лежащими в основе нашей вселенной – что, честно говоря, неизбежно, – разразится сильнейший шторм. Один из них мы только что пережили. За пределами нашего мира они способны поглощать целые галактики, постепенно утягивая их в огромную черную дыру, существование которой мы можем только предполагать. Что же касается той черной дыры, которая лежит в Центре нашей вселенной… Я думаю, что она является лишь частью целого, некой системы, которая обеспечивает обмен между материей и антиматерией. Такие дыры – своего рода ворота в план антиматерии. Их существование гарантирует баланс сил. Не будь его, весь мультиверс погряз бы в хаосе и со временем погиб. Вместо несчетных прекрасных миров осталась бы пустота, лишенная формы и разума.
– Разум – ключ ко всему, верно, Доктор? – задумчиво откликнулся Корнелиус. – Главная созидательная сила, которую в разные времена называли по-разному. Без нее мы обречены на небытие. Все наши чаяния и желания имеют смысл только в разумной упорядоченной вселенной, где Закон противопоставлен Хаосу, а Жизнь – Смерти. Если антиматерия смешается с материей, это равновесие будет нарушено…
– И понятия Жизни и Смерти станут неразличимы, – подхватил Доктор. – Все, что сейчас обеспечивает равновесие в мультиверсе, будет утрачено навеки.
– Но кому и зачем это может понадобиться?
– Это я и пытаюсь узнать, – невозмутимо ответил Доктор, как будто все предыдущие рассуждения описывали не непосредственную опасность, а лишь умозрительные опыты.
– Это благородно, – теперь в тоне Корнелиуса не было и следа сарказма. – А вам удалось понять, как все это связано с Миггеей?
– Миггея – ближайшая к Центру звездная система. И притом весьма необычная. Ее орбита проходит ближе к черной дыре, чем орбита любого другого небесного тела.
– И вы отправились на нее, чтобы?..
– Чтобы получить Серебряную стрелу, – Доктор подался вперед, внимательно изучая глаза собеседника в прорезях маски. – По крайней мере, я намерен придерживаться этого плана.
– Серебряная стрела, – задумчиво произнес Корнелиус, ни к кому конкретно не обращаясь. – Легендарный приз, который вручают на совершенно особом Турнире раз в 250 лет. Разумеется, суть не в Стреле – она всего лишь символ. Говорят, ей почти миллион лет. Или как минимум пятьсот тысяч. Именно столько времени прошло с тех пор, как ученые научились определять темные течения, меняющие нашу вселенную. В этой галактике их, кажется, открыли на Земле в эпоху Постпросвещения?
– Примерно в 2010 году. С тех пор я пытаюсь разобраться, что они из себя представляют. А вам что о них известно, капитан? Зачем вы здесь?
– Это мой родной сектор. Местные ученые имели возможность наблюдать темные течения вблизи. Но все данные совпадают с вашими. Да, эти потоки обладают огромной силой притяжения. Возможно, они являются какой-то разновидностью гравитации, потому что та, в свою очередь, – свойство материи. Материя неразрывно связана с временем, время – с гравитацией. В конце концов именно она заставляет вселенную развиваться. Как материи противопоставлена антиматерия, гравитации противопоставлена антигравитация. Но о необходимости баланса противоположностей мы уже говорили. Уничтожьте баланс – и вы уничтожите весь мир.
Корнелиус потянулся было за трубкой, но в последний момент передумал.
– Я вот к чему. Представьте на минуту, что этот баланс, на котором построено все наше существование, – не просто идея. Что, если это вполне материальный предмет? Назовем его балансиром. Он удерживает две чаши весов: на одной – материя, на другой – антиматерия, и они постоянно перетекают друг в друга. Ничего нового в этом нет. Жизнь порождает смерть, смерть порождает жизнь. Бытие поддерживается за счет существования противоположностей.
Доктор нахмурился.
– Эта мысль не нова. Меня больше интересует идея материального балансира.
– Материального или умеющего принимать физическую форму.
– Да-да, пусть так. Получается, он изменяет сам себя? Или его форма задается разумным существом, которое им обладает? Уверен, у вас даже есть версия, как именно выглядит балансир сейчас.
– У вас тоже. Интереснее другое. Предположим, что он меняет форму каждый раз, когда попадает в неблагоприятную среду, – капитан подался вперед. – Но на это уходит какое-то время. Для вас не секрет, что есть люди, способные путешествовать из плана материи в план антиматерии. Что, если один из таких путешественников нашел балансир и, не разобравшись, что именно попало ему в руки, унес с собой? Что тогда произойдет?
– Не уверен, – задумчиво ответил Доктор. – Думаю, балансир автоматически вернется на свое место в центре бытия.
– Возможно. Но, вероятнее всего, ему нужен будет носитель. Разумное создание. Тот, кто доставит не только идею, но и ее физическое воплощение на положенное ему место.
Судя по лицу Доктора, тот моментально догадался, к чему клонит Корнелиус.
– Хорошо, – сказал он. – Вы считаете, что Стрела Артемиды и есть физическое воплощение балансира. Но это бессмысленно. Матчи проводятся всего пару тысячелетий, а отклонения в движении темных потоков начались в XXI веке. Даже с учетом того, что время идет с разной скоростью, а пространство обладает огромной пластичностью… Хотя стоп. Если на самом деле существуют две стрелы или…
– …всего одна, но умеющая маскироваться, – закончил за него Корнелиус. – Чтобы скрыться от вора, который ищет ее и по сей день.
– Опять генерал Франк?
Капитан кивнул.
– Похоже, она переходит из рук в руки. Наши датчики зафиксировали ее на Венеции, среди барахла торговца антиквариатом. Но кто-то увел ее прямо у нас из-под носа. Когда мы уходили с планеты, нам на хвост сел генерал Франк. Потребовал переговоров. Терять мне было нечего, Стрелу я все равно не нашел – так почему бы и не поговорить? Даже будь у меня Стрела, я все равно бы ее не отдал. Генерал Франк – один из тех безумцев, которые верят, что могут подчинить себе космос.
– Получается, что он ищет ее очень давно, – Доктору, похоже, понравилась теория пирата. – Путешествует из плана материи в антиматерию и обратно. Немного информации тут, немного там. Наверняка он получает данные, когда совершает вылазки в нашу вселенную. Учитывая, что его шайка может выживать на обоих планах реальности, не удивлюсь, если он и был первым вором, укравшим Стрелу. Наверняка Франку она нужна была для собственных целей. Это запустило защитный механизм. Стрела изменила форму, и генерал потерял ее, не зная, что теперь искать: кубок, меч, животное, возможно, даже человека? Интересно, этот объект мыслит так же, как мы?
– Мне гораздо интереснее, действительно ли генерал Франк был первым вором? Если Стрела – балансир, то именно его он ищет во времени и пространстве, выбираясь из своей черной дыры каждый раз, когда появляется новая зацепка. Неужели он до сих пор верит, что сможет им управлять?
– Только безумец мог бы подумать такое. Впрочем, генерал Франк никогда не был образцом адекватности. Но почему он уверен, что Стрела сейчас у нас?
– Мне он сказал, что чует это нутром. Не в буквальном смысле, конечно, но какая-то связь со Стрелой у него должна быть. Если попытаться подчинить себе артефакт такого рода, уже никогда не станешь прежним. Так вот, генерал Франк чует, что Стрела на борту «Гаргантюа». Видимо, потому и вьется вокруг, то выходя в Материю, то возвращаясь к себе. Я почти уверен, что эти шторма – результат его перемещений. Наверняка артефакт – или будем называть его Балансиром? – не раз и не два менял вид, чтобы сбить Франка со следа…
– Итак, к чему мы пришли, – невозмутимо подытожил Доктор. – Есть две Стрелы. Одна – наш с вами Балансир. Вторая – просто приз, который вручается победителю Турнира. Будет забавно, если Балансир изменил форму в тот момент, когда миссис Бэннинг-Кэннон убирала его в сейф, и она случайно прихватила его с собой, – он улыбнулся, но тут же снова стал серьезным. – Генерал Франк в первую очередь вскрыл бы сейф, но он находится вне времени и пространства. Значит, проверить, что именно внутри, он не может. Как, кстати, и мы. Что заводит нас в тупик, потому что если в сейфе не Балансир, а просто Стрела – никто во вселенной не знает, как он теперь выглядит. Это может быть что угодно. Дамская брошка, например. Или планета.
– Нам определенно надо чаще встречаться, Доктор, – судя по голосу, Корнелиус улыбался. – Никто не решает загадки мироздания лучше нас, – он поднялся с кресла и принялся мерить шагами каюту. Отблески огня плясали на маске, так что в полумраке казалось, будто выражение на ней ежесекундно меняется.
– Итак, генерал Франк ведет игру более сложную, чем мы думали сначала. Во всяком случае, сам он в этом уверен. Но если предположить, что Стрелы на борту нет, зачем ему понадобилось нападать на корабль?
– Потому что он был уверен, что Стрела у нас? – ответил вопросом на вопрос Доктор. – Генерал Франк не просто высадился на борт, он потребовал выдать ему конкретный предмет. Шляпу, которую украли, а затем вернули одной из пассажирок, пока мы были на Пэре.
– Шляпу? Ему нужна была шляпа?
– Именно. По всей видимости, он гонялся за ней очень долго.
– Возможно, Стрела была спрятана среди украшений?
– Тогда ее действительно очень хорошо замаскировали. Владелица шляпы, миссис Бэннинг-Кэннон, изучила ее вдоль и поперек и была уверена, что все осталось на своих местах. Кто бы ни рылся в этих лентах и пайетках, он не нашел желаемого. Если бы что-то пропало, разразился бы страшный скандал.
– Да уж, эта дама не стала бы скрывать гнева, – негромко заметила Эми, накручивая на палец подаренное ожерелье.
– К тому же это нелогично: прятать награду за состязание в Турнире среди игроков одной из команд, – заметил Доктор.
Капитан медленно кивнул.
– Очередная загадка. Есть идеи?
Так это еще не все? На Эми накатила усталость. Сейчас ей больше всего хотелось свернуться калачиком в уютном мягком кресле, а не слушать бесконечные разговоры о судьбах вселенной. Капитан Корнелиус казался вполне мирным философом со своими причудами. Бояться его не получалось. Впрочем, Эми давно уже вывела для себя одно правило, касающееся по-настоящему опасных людей. Их поступки могли быть безжалостными или просто отвратительными, но это не накладывало никакого отпечатка на внешность и поведение. Капитан Корнелиус, похоже, полностью этому правилу соответствовал.
Снарри поднялся, чтобы снова наполнить бокалы. Все это время он внимательно следил за беседой Доктора и Корнелиуса и сейчас мог с уверенностью сказать, что услышанное ему ни капли не нравится.
– Так вы уверены, что Стрелы на борту нет?
– Абсолютно. Придется вам нас отпустить. На корабле для вас нет ничего ценного.
– В этом вы ошибаетесь, Доктор, – Корнелиус вернулся в кресло и удобно устроился в нем с бокалом.
– Вам известно, где сейчас находится генерал Франк?
– Мы отследили их корабль до созвездия Лебедя, но потом след пропал. Наверное, он предпочел вернуться домой.
– Возможно. Но если предположить, что у банды «Антиматерия» был другой план… Куда они могли направиться?
– Вот уж не знаю, – капитан наклонился к огню и осторожно выбил трубку о каминную решетку. – Как и то, почему он забрался так далеко от своей любимой черной дыры. Но причина должна быть очень серьезной. Может, он планирует вытащить свой корабль из антиматерии? Якобы это можно сделать именно в Лебеде. Я уже говорил, что он связался с нами после Венеции. Строго следовал всем нормам этикета, попросил подняться на борт. Разумеется, я разрешил – хотя некоторые из моих людей были против. Бедняги боялись, что его банда взорвется прямо на борту, отправив нас всех туда, куда мы и заслуживаем. И, как нетрудно догадаться, это будет не рай. Кстати, вы задумывались над тем, куда попадете потом —  а, Доктор? А вы, капитан? Мисс Понд? Просто из любопытства: хоть кто-нибудь из вас верит, что у всего этого, – он широко взмахнул рукой, – есть автор?
Доктор пропустил его вопрос мимо ушей.
– У вас было что-то, что ему нужно?
– Нет. Но он предложил неплохую награду за помощь в поисках. Разумеется, я отказался – хотя, не скрою, предложение было заманчивым. Если Франк действительно может чувствовать присутствие артефакта, он знал, что в тот момент у меня его не было.
– Вы говорите, что потом он направился к Центру?
– Вероятнее всего. Он вышел за границы действия наших сканеров.
– Что же получается: мы все ищем одну вещь, не зная при этом, ни как она выглядит, ни где находится? Блестяще! С тем же успехом я могу придерживаться первоначального плана и просто выиграть ее в Турнире.
Корнелиус расхохотался.
– Серьезно?! Вы действительно рассчитываете получить Стрелу таким образом?
– Честно и просто. Способ не хуже любого иного.
– И что вы будете делать, если победит другая команда?
– Объясним, что должны на время одолжить их награду.
– Они спросят, зачем она вам.
– Если Стрела – и правда тот самый Балансир или хотя бы частично содержит составлявшие его элементы, нам придется выбросить ее в черную дыру, чтобы восстановить равновесие во вселенной.
– И вы думаете, после такого объяснения они согласятся?
– Я надеюсь, к тому моменту у нас будут убедительные доводы, – криво улыбнулся Доктор. – Как всегда.
Казалось, капитан Корнелиус всецело поглощен своей трубкой. Из-за маски, скрывающей лицо, было невозможно понять, о чем он думает.
– Нам не придется никого ни в чем убеждать, потому что мы и так победим, – вмешалась Эми. – Все, кто следит за состязаниями, в один голос твердят, что мы самая сильная команда. К тому же у меня есть амулет на удачу, – она указала на ожерелье, подаренное капитаном Эбберли, и подмигнула Доктору. Тот посмотрел на нее, как на маленького ребенка, и девушка тут же примолкла. Похоже, даже к 21 году она так и не научилась производить впечатление взрослого и серьезного человека.
Корнелиус смерил ее долгим взглядом.
– Возможно, так и было – но одна птичка напела мне, что вы потеряли в шторме двух ключевых игроков. Откровенно говоря, вам сейчас надо не мечтать о победе, а готовиться к поражению. Даже если это действительно амулет, а не просто странная побрякушка. Могу я взглянуть поближе?
Эми машинально прикрыла ожерелье рукой.
– Просто оригинальное украшение. А что касается игроков, то у нас есть план Б.
Попытка сменить тему вышла довольно неуклюжей, но что-то в ее словах задело Корнелиуса. Даже по его позе можно было сказать, что капитан одновременно и напрягся, и почувствовал себя более уверенно.
– Вы советуете нам готовиться к поражению, – спокойно сказал Доктор. – Но задумайтесь, чем оно обернется лично для вас? Что будет делать капитан «Пэйна», когда темные течения наводнят галактику и унесут с собой весь звездный свет?
Корнелиуса передернуло. Очевидно, он уже не раз обдумывал эту перспективу.
– Я не покидаю корабля, даже когда мы стоим в домашнему порту, – ответил он. – Без света нам придет конец. На «Пэйне» есть вспомогательные двигатели, но мы давно их не используем. Топливо на цвете для парусников не подходит – слишком опасны утечки. Если в галактике не будет света, наше путешествие прервется навсегда. Героическая смерть парусника, как вам такой заголовок новостей? – он усмехнулся. – Утешает только, что вскоре за нами последует и весь мультиверс. Лишь генерал Франк достаточно безумен, чтобы пожелать этого. В наших общих интересах не дать ему победить.
– Вы предлагаете сделку?
– Именно. А что скажет ваша прекрасная спутница? Готовы ли вы объединиться с пиратами, мисс Понд? Планы генерала Франка грозят бедой всем нам. Даже если каким-то чудесным образом нам удастся выжить после уничтожения вселенной, жить в беззвездном и безжизненном пространстве будет намного скучнее, чем сейчас.
– Признаться, я удивлен, что вы предлагаете нам союз, – Доктор, казалось, рассуждал вслух.
– Боюсь, это единственный выход. Вполне возможно, что эта Стрела – древнейший артефакт во вселенной. Хотя с тем же успехом может оказаться, что ее украли из далекого будущего, и темные течения – лишь часть последствий этой кражи.
Доктор скептически поморщился.
– Предположение из области фантастики.
– Ученые говорят, что ключ к пониманию ее природы заключается не во внешней форме, а в материале, из которого она сделана…
Диалог приобретал все большую умозрительность, и капитан Снарри в конце концов не выдержал.
– Простите, что вмешиваюсь, господа, но кто-нибудь может гарантировать, что его пираты не грабят корабль, пока мы тут умничаем?
– Разумеется, капитан. Даю вам слово, – Корнелиус снова потянулся за трубкой, но не закурил, а почесал мундштуком нос под маской. – А теперь вернемся к «умничанью», как вы изволили выразиться. Нам известно, что в какой-то момент в прошлом или будущем Балансир был украден прямо из Центра Вселенной. Вор, кем бы он ни был, не собирался нажиться на этом: им руководило любопытство, не более. Не знаю, к какой расе он принадлежал, но явно мог выживать во враждебной для нас среде. Очевидно, в руки к нему попала карта, на которой было указано местоположение Балансира. Забрать его значило разрушить один из столпов существования мультиверса, и вор об этом знал. Поэтому он попытался подчинить себе артефакт. Это активировало механизм защиты, и Балансир ускользнул от него, изменив форму. С тех пор он переходит из рук в руки, а баланс вселенной становится все более хрупким. Я не знаю, был ли генерал Франк тем легендарным вором, но очевидно одно: он твердо уверен в том, что, найдя артефакт, сможет использовать его в собственных целях. А цель у него одна – получить контроль над силами Творения.
Доктор задумчиво взглянул на Корнелиуса.
– Похоже, у нас действительно нет другого выхода, кроме как действовать сообща, – подытожил он наконец. – Что думаете, капитан Снарри?
– Я думаю, что если этот человек не хочет мародерствовать или убивать, он союзник не хуже любого другого. К тому же мой долг – защищать пассажиров. Если сотрудничество с пиратами обеспечит им безопасность, что ж…
– Тогда предлагаю обговорить некоторые детали. Что именно делать с Балансиром, мы поймем, только получив его. А пока давайте договоримся, что продолжим путешествие вместе. На борту «Пэйна» есть небольшой медицинский отсек, который оснащен по последнему слову техники. Вы можете перенести туда раненых – возможно, некоторых удастся спасти. И мы пришлем на «Гаргантюа» бригаду дроидов-ремонтников, они помогут подлатать корабль.
– И какова будет цена вашей помощи? – Снарри явно не терпелось избавиться от пирата на борту.
– Пока я прошу только одну вещь, – капитан перевел взгляд на Эми, и девушка невольно вздрогнула. – Это будет достаточной платой.
– Что именно? – Доктор хмуро уставился на капитана.
– Мне нужно это ожерелье. Такова цена нашей помощи.
– Не пойдет, – капитан Снарри резко поднялся со своего места. – Мисс Понд – гражданское лицо, пассажир. Вы не имеете права…
– Все в порядке, – остановила его Эми. Осторожно сняв ожерелье через голову, она протянула Корнелиусу подарок капитана Эбберли. – Возьмите. И выполните, что обещали.
Пират склонил голову в кратком поклоне.
– К тому же я отдаю его не просто так, – продолжила Эми. – За это вы мне тоже будете кое-что должны.
Корнелиус бросил на нее вопросительный взгляд.
– Я прошу показать мне ваш корабль, – улыбнулась Эми. – Никаких секретов и шпионских игр. Просто хочу увидеть его вблизи. Ничего прекраснее мне еще не встречалось.
Капитан Корнелиус негромко рассмеялся.
– Разумеется, мисс. Эту просьбу я выполню с удовольствием. Доктор, вы ведь присоединитесь к нашей маленькой экскурсии?
Доктор кивнул. Он никогда не признался бы в этом даже самому себе, но огромный парусник будоражил его любопытство с тех пор, как впервые попал в поле зрения.

Глава 20
Бок о бок

Капитан Корнелиус оказался человеком слова. Сразу после того, как он покинул борт «Гаргантюа», с «Пэйна» прибыла целая партия ремонтных дроидов, которые теперь сновали по потрепанной обшивке лайнера, пытаясь отладить системы связи и жизнеобеспечения. Пиратский парусник шел бок о бок с кораблем капитана Снарри, готовый отбить любую возможную атаку.
По приказу Корнелиуса Пиита Авив показала Эми и Доктору «Пэйн». Они вместе поднимались на мачты, чтобы поближе рассмотреть противовесы, управляющие парусами, и спускались в трюмы, где хранились награбленные сокровища. Правда, самое больше впечатление на Эми произвела команда, в которой были и существа из плоти и крови, и дроиды, и андроиды.
Пиратский корабль казался ей полузабытым знакомцем. С одной стороны, он был похож на любой парусник, когда-либо бороздивший просторы земных морей. С другой, технологии, позволившие ему сменить морские воды на космический океан, не поддавались осмыслению. На этом фоне особенно бросался в глаза страх, переполнявший пиратов на борту. Девушка ожидала увидеть команду, которая была бы под стать своему капитану. Но разношерстный экипаж «Пэйна», похоже, мог думать только о том, чем грозят им темные течения. В какой-то момент Эми поняла, что жалеет этих отчаянных сорвиголов, чья жизнь напрямую зависела от успеха их с Доктором миссии.
Казалось, каждый, кто проводил на борту достаточно времени, заражался этим страхом. Вокруг кипела работа: кто-то возился в мастерских, кто-то корпел в лабораториях. Но надо всем этим витал дух отчаяния. Эми была даже рада, когда Пиита Авив провела их на капитанский мостик, откуда они могли вернуться на «Гаргантюа».
Капитан Снарри встретил их на борту. На его лице читалось нескрываемое облегчение. Несмотря на сделку, Снарри не доверял Корнелиусу. Доктор не раз пытался его убедить, что пират, несмотря на все свои преступления, в некоторых вопросах предельно щепетилен и следует собственному кодексу чести. Однако это не поколебало скепсиса капитана. При этом Корнелиус старался предоставить новым союзникам максимум информации. В частности, он рассказал Доктору, что произошло на Панглоссе:
– Здесь нет никакой загадки. Если вкратце, вина лежит на генерале Франке. Не знаю, нарочно это было сделано или случилось по недосмотру, но банда «Антиматерия» спровоцировала на планете страшный шторм. Уцелело только ядро. Счастье еще, что буря не задела соседнюю звезду! Вот что бывает, когда генерал Франк выходит из себя. Возможно, в пустотах под поверхностью еще остались выжившие, но надеяться на это не стоит.
Эми вернулась на борт «Гаргантюа», совершенно очарованная пиратским кораблем. Об атмосфере на борту она предпочла умолчать, зато остальными впечатлениями делилась со всеми и каждым.
– Он почти такой же большой, как ТАРДИС, – первым делом сообщила она поджидавшему ее Локсли. – Хотя ты все равно не знаешь, что такое ТАРДИС.
– Это что-то очень большое? – предположил он.
– О да. Конечно, «Пэйн» меньше, чем наш лайнер, но все равно. Взять хотя бы паруса. Ты же видел их на экранах? Каждый – несколько миль в ширину! Когда смотришь на них снизу, стоя совсем рядом, это просто уму непостижимо. Да и капитан у них…
Тут Эми запнулась. Корнелиус произвел на нее очень приятное впечатление, но Локсли вряд ли был бы рад об этом услышать.
– Капитан очень высокий, – быстро исправилась она. – И весь из себя загадочный. Наверняка очень кровожадный.
– Говорят, он отличный фехтовальщик, – подхватил Локсли.
– Не удивлюсь!
– Но почему он вообще пустил вас на борт? И отправил обратно без всякого выкупа? Я чуть с ума не сошел от беспокойства, когда узнал, что вы с Доктором отправляетесь на «Пэйн». Думал, вас возьмут в заложники, и мы больше не увидимся!
– Корнелиус предложил капитану Снарри помощь и сотрудничество. Для его корабля темные течения означают гибель, а вместе у нас есть шанс все исправить. Пираты пришли с Края вселенной, где бушуют шторма еще сильнее того, в который попали мы.
– Тогда у него есть повод для беспокойства. Наверное. Каждый раз, когда я пытаюсь разобраться во всех этих темных течениях и черных дырах, чувствую себя круглым дураком, – признался Локсли. Он не стал добавлять, что это чувство преследует его всю жизнь, и он уже начал привыкать. – Зато я разбираюсь в людях. И прошу тебя больше не ввязываться в такие приключения. По крайней мере, без меня!
Эми спрятала улыбку и пообещала больше не делать глупостей. Попытки Локсли опекать ее были достаточно неуклюжи, но сама забота грела душу.
– Ну что, милочка, какие у вас соображения? – неожиданно произнес кто-то у нее за спиной.
Обернувшись, Эми увидела миссис Бэннинг-Кэннон.
– Соображения?
– Насчет того, кто украл мою шляпу, – пояснила та со странной интонацией. – Она снова пропала. Прямо из моей каюты!
– Опять?! Неужели кто-то унес ее во время шторма? – встревожился Локсли. Пару недель назад он видел передачу про вора, который совершил кражу, будучи под гипнозом. Кажется, того парня сначала ударили по голове. Локсли некстати вспомнил об этом сюжете сегодня утром и теперь немедленно заподозрил, что полученный во время шторма удар мог иметь на него такое же воздействие. «Впрочем, – задумался Локсли, – куда бы я дел эту махину?»
Теперь лорду Шервуду начало казаться, что все смотрят на него с подозрением. Пробормотав что-то в свое оправдание, он спрятался за спину изумленной Эми. К счастью, к ним вскоре присоединился Доктор.
– Эта кража стала для меня полной неожиданностью, – вещала тем временем миссис Би-Кей. – Поймите, эти останки уже и шляпой-то назвать нельзя! Да и в гардеробе у меня теперь есть более изящные экземпляры.
– Может быть, ее просто выбросило через пробоину в открытый космос?
– Команда утверждает, что нигде за бортом ее нет.
– И никто не видел, чтобы пираты с «Пэйна» пытались проникнуть в ваши комнаты?
– Маловероятно, – пробормотал Локсли негромко.
– К тому же капитан Корнелиус дал слово, что никто из его команды не ступит на борт лайнера, – напомнила Эми. – Для него это важно, потому что позволяет хотя бы в чем-то сохранить принципы.
– Тогда нам придется обыскать корабль, – произнесла миссис Би-Кей с таким напором, будто была готова приступить к поискам прямо сейчас.
– Не это должно нас сейчас беспокоить, – подала голос стоявшая поодаль Джейн. – Наш корабль поврежден штормом, капитан был вынужден заключить сделку с самым опасным пиратом в галактике, мы все рискуем оказаться в открытом космосе, если его дроиды не смогут починить обшивку, а ты только и думаешь, что о своих шляпах!
– Что я слышу! – возмутилась миссис Би-Кей. – Никогда бы не подумала, что моя дочь может заявить такое!
– Я просто стараюсь быть благоразумной!
После таких слов миссис Би-Кей испепелила бы любого взглядом. Но перед ней стояла ее единственная наследница, и это выбивало из колеи. Широко распахнув глаза, она уставилась на Джейн и издала нечленораздельный вопль, выражавший глубокое возмущение:
– Дакактысмеешъ?! 
– Как дитя малое, честное слово! – ответила на это Джейн. Эффектно развернувшись на каблуках, она вышла из общей каюты. Миссис Бэннинг-Кэннон ринулась за ней. Гэри Эгинкурт, заглянувший было узнать, что происходит, замыкал процессию.
Когда они скрылись из виду, Доктор, Эми и Локсли вздохнули с облегчением.
Поиски шляпы ничего не дали: на борту ее не было. Пассажиры, экипаж и специально перепрограммированные дроиды обшарили все палубы «Гаргантюа», но не нашли ни малейшего следа пропажи. Капитан даже согласился проверить космос вокруг корабля специальным сканером – на тот случай, если шляпу действительно выбросило в открытый космос. Впрочем, сам Снарри был уверен, что это произошло, когда корабль получил первую пробоину. По его приказу обратно по курсу отправили один из яликов лайнера, однако тот вернулся ни с чем.
Вскоре от поисков пришлось отказаться. «Гаргантюа» приближался к Призрачным мирам, где сила притяжения черной дыры была особенно велика. Чтобы просто удержать корабль на курсе, приходилось выжимать из покалеченных двигателей все, на что они были способны.
Лайнер класса АА был одним из немногих судов в галактике, способных подойти к Миггее так близко. Особенности этого мира, определявшие его движение по орбите на границе радиуса Шварцшильда, делали его недостижимым для парусников вроде «Пэйна». «Переменная» система, как часто называли Призрачные миры, существовала вопреки всем законам логики. Но именно на четырех ее планетах гравитация была почти равна земной.
Чем ближе лайнер подходил к Призрачным мирам, тем упорнее Эми пыталась вспомнить, что рассказывал о них Доктор. Тот не терял надежды объяснить спутнице хотя бы что-то об устройстве космоса, хотя оба они прекрасно понимали безнадежность этой затеи. Однажды он попытался упростить задачу, записав свои рассуждения в виде уравнения, но добился только, что у Эми разболелась голова. Как бы хорошо она ни разбиралась в людях и планетах, попытки систематизировать законы их существования языком математики были обречены на провал.
Сила притяжения Миггеи была так велика, что могла бы уничтожить любую другую звездную систему. Однако здесь, в непосредственной близости от черной дыры, она лишь заставляла планеты-спутники двигаться по сложным орбитам на значительном расстоянии от самой звезды. Они до сих пор существовали лишь благодаря счастливой случайности и постоянной эволюции, бесконечно приспосабливаясь к меняющемуся мультиверсу. Природа такого космического везения оставалась для ученых загадкой. То, насколько сильно планеты Миггеи способны приспосабливаться к переменам, стало понятно, когда первые поселенцы с ужасом обнаружили, что их дома постепенно пропадают из привычного измерения, чтобы возникнуть в параллельной вселенной. Это повторялось поколение за поколением, пока и сами жители не сумели приспособиться к процессу. Новые поселенцы в Призрачные миры не торопились.
Наука до сих пор не смогла объяснить и то, насколько строго следовали своей орбите планеты-спутники. По словам Доктора, траектория Миггеи опоясывала весь мультиверс. Единственным человеком, способным обосновать эту странность, оказался один из Первопроходцев, легендарный лорд Ренарк, который, по слухам, отправился с экспедицией в соседнюю вселенную и пропал там без вести. По одной из версий, он навечно остался в черной дыре. Другие считали, что вся экспедиция была не более чем компьютерной моделью, воссозданной с помощью нано-технологий.
Время от времени последователи теории Ренарка решались повторить его эксперимент и тоже исчезали навеки. Если предположение о «проходе Ренарка» и было верным, очевидно, что он работал только в одну сторону. Такая теория называлась «дилеммой Ренарка» и служила камнем преткновения для исследователей по всей галактике. В попытках разрешить ее были написаны многие тома научных трудов. Версии возникали, как грибы после дождя: Ренарк размножил свою личность и теперь существует во всех вселенных одновременно; Ренарк провалился в черную дыру и навсегда застрял между жизнью и смертью; Ренарк прошел в параллельную вселенную и т. д. Однако Призрачные миры не спешили раскрывать свои тайны. Возникли они в этой вселенной – или какой-то другой? Какое отношение Миггея имела ко Второму Эфиру? Эти вопросы так и оставались без ответа.
Наконец «Гаргантюа» подошел совсем близко к системе, и Миггея заполнила собой обзорные экраны. Эми смотрела на нее широко раскрытыми глазами. Она была не готова к тому, что система окажется настолько яркой и беспокойной. Звезда в центре то и дело выплевывала облака горящего газа. Так легко было поверить, что этот мир и правда был порожден Вторым Эфиром, пространством между вселенными! Такое впечатление невозможно было объяснить, но казалось, что именно эти планеты служили домом для капитана Эбберли и братьев Шар. Эми покачала головой. Безумная мысль! Единственным ее оправданием была накопившаяся усталость.
Глухо заработали маневровые двигатели – «Гаргантюа» ложился на орбиту Миггеи. На экранах мелькнул силуэт «Пэйна»: парусник менял курс, выбирая место для дрейфа подальше от черной дыры. Капитан Снарри вызвал Таможенную службу, чтобы сообщить данные корабля и перечень пассажиров.
На экране возникло встревоженное лицо офицера. Он говорил с заметным акцентом:
– Таможенная служба на связи. Наши приборы определяют ваш корабль как истребитель эксилов. Подтвердите, что являетесь туристическим лайнером.
Капитан нажал несколько кнопок, и по экрану поползли строчки кода. Похоже, офицер остался доволен увиденным.
– Благодарим вас. Не так давно на нас напала целая эскадрилья истребителей, которые использовали голографическую маскировку под лайнеры класса АА. Теперь мы вынуждены проводить дополнительную проверку. Добро пожаловать в систему! Вы планируете посетить какую-то конкретную планету?
– Мы направляемся на Флинн, – ответил капитан. – Корабль сильно поврежден недавним штормом. Необходим ремонт и помощь медиков. На борту три пациента с вакуумным ожогом, и еще у нескольких серьезные травмы. Также есть потери среди экипажа – врач и двое радистов. Лайнер сопровождает парусник «Пэйн», который ответил на наш сигнал о бедствии и помог с транспортировкой раненых.
– Ближайший медицинский пункт расположен на Кококойо в Праймз. Если у вас достаточно горючего, лучше сразу направиться туда.
– В таком случае мы высадим пассажиров, которые прибыли для участия в Турнире, перевезем пострадавших на Коко и вернемся к моменту обратного перехода. Вы можете сообщить, когда начнется переход Миггеи, чтобы мы построили курс?
– Очень скоро. Сложнее спрогнозировать время обратного перехода. Как вы планируете проводить высадку?
– Два челнока на Мёрфи, один на Коэн. Остальные пассажиры сойдут на Флинне. Вы готовы принять первый челнок?
– Дайте нам пару часов на подготовку. Всегда есть риск, что переход начнется раньше прогнозируемого, нужно создать безопасный коридор.
– Хорошо, мы будем ждать, – ответил капитан Снарри и отключил связь.
За спиной Эми негромко щелкнул один из экранов. Обернувшись, девушка увидела Корнелиуса. Тот сменил маску Арлекина на простую железную маску, которой был обязан своим прозвищем. Как ни странно, она намного больше походила на человеческое лицо.
Выжившие в стычках с капитаном Железнолицым не раз говорили о его красоте и стати. Теперь Эми могла их понять. Даже на экране Корнелиус казался выше большинства ее спутников и излучал спокойную уверенность.
– Капитан Корнелиус! – приветствовал его Доктор. – Чем обязаны?
– Прошу прощения за неожиданное вмешательство, – отозвался пират. – Мне хотелось бы увидеть Миггею. «Пэйн» не может подойти к ней достаточно близко. Скажите, вы планируете приземление на Мёрфи?
– Вернее было бы назвать это падением, – улыбнулся Доктор. – Нет, даже пытаться не будем. Пассажиров доставят на планету челноки. «Гаргантюа» настолько велик, что, пожалуй, сбил бы планету с орбиты при попытке войти в атмосферу. А вам доводилось сажать на поверхность «Пэйн»?
– Разве что в Нетландии.
Эта реплика удивила Эми.
– Не знала, что вы читали «Питера Пэна», капитан!
– А я его и не читал. Пару лет назад мы взяли на абордаж корабль, на борту которого было несколько временных капсул. Их везли какому-то коллекционеру артефактов Старой Земли. Внутри оказались диски и проигрыватель. Конвертировать изображение для голографического проектора не составило труда. Так что теперь они стоят на полке у меня дома.
– А я думала, ваш дом – корабль?
– Скажем так: «Пэйн» – один из моих домов, – улыбнулся Корнелиус. – Я ведь не капитан Крюк. Но вы же не рассчитываете, что я продиктую вам адрес?
Эми поняла, что капитан с ней флиртует, и немедленно насторожилась. Корнелиус был гораздо хуже капитана Крюка хотя бы потому, что обладал большей харизмой. Ему не стоило доверять.
Переправка раненых на Мёрфи прошла успешно. Стоило челнокам вернуться на борт, как двигатели снова загудели, и «Гаргантюа» тронулся в сторону Коэна. Когда все было улажено и там, лайнер наконец отправился на Флинн. Теперь от цели путешествия их отделяло всего несколько часов.
Планета уже была видна на экранах. Она оказалась очень похожа на Землю, и Эми ощутила прилив восторга. Они так долго сюда добирались и встретили на пути столько препятствий, что ей уже начало казаться: они никогда не достигнут цели. Террафилы немногое знали об этом мире. Из четырех планет системы три – Мёрфи, О’Брайн и Коэн – являлись тематическими ирландскими мирами. Флинн же был насквозь проникнут духом Англии и таких неотъемлемых ее атрибутов, как холмы Шира, населенные хоббитами, каменные домики, печные трубы и уютные деревушки. Все вместе создавало идиллический пейзаж, который вызывал ностальгию по старым добрым временам куда сильнее, чем образцовые лужайки Пэров.
По мере того как лайнер приближался к планете, Эми начинала различать на поверхности густые леса и небольшие городки, похожие на тот, где она провела большую часть жизни. Девушка почувствовала укол тоски по дому, но быстро отогнала грустные мысли. Скоро она снова увидит Лидворт. Беспокоиться не стоило.
Или стоило? Флинн был частью Призрачных миров. Одно это делало его опасным. Если они вдруг исчезнут с лица планеты, никто даже не удивится. Эми напомнила себе, что где-то здесь спрятана ТАРДИС, которой можно будет воспользоваться в случае необходимости. У тех, кто пропадал в этой системе раньше, такой возможности не было. По слухам, они просто перешли в другую реальность и поселились там. Или были убиты. Эми позволила себе минуту слабости: умирать ей совершенно не хотелось. Столько всего еще нужно увидеть и почувствовать! Сейчас пока рано возвращаться. Если, конечно, им удастся вернуться…
– А ну-ка, Амелия Понд, соберись! – негромко приказала она самой себе. За то время, что они путешествовали с Доктором, эта фраза стала девизом – настолько часто ее приходилось повторять. Мысль о Доктора снова напомнила ей, что в целом мире нет ни одного человека, которому можно рассказать о пережитых приключениях и увиденных чудесах. Возможно, оно и к лучшему. Какой прок будет от всех этих историй, если мультиверс накроет огромной черной волной? Все, что девушка когда-либо видела, перестанет существовать и никогда не появится снова. Темные течения представлялись ей рекой забвения, которая неумолимо поглощала окружающий мир.
Все это время Корнелиус оставался на связи, наблюдая за происходящим с экрана. Казалось, он с остервенением чего-то ждет.
– Не терпится высадиться на планету, капитан? – полюбопытствовала Эми, чтобы отвлечься от мрачных мыслей.
В ответ он только покачал головой.
– Надеюсь, вы бережете мое ожерелье? – в разговорах с пиратом девушка не раз намекала, что рассчитывает получить украшение обратно.
Корнелиус едва заметно кивнул:
– Я передам вам его при следующей встрече. Если наши координаты…
Неожиданно экран мигнул и погас. Когда он включился снова, связи уже не было.
Спустя час Планетарная служба передала «Гаргантюа» координаты для высадки. Двигатели гулко зашумели, разворачивая исполинский корпус. Эми бросилась собирать багаж. К моменту, когда челноки получили разрешение на вылет, она уже переоделась в скафандр и стояла в толпе пассажиров рядом с Доктором. Как членам команды Джентльменов, им предстояло лететь на втором челноке. Бэннинг-Кэнноны ждали посадки в третий. Даже сейчас миссис Би-Кей не переставала жаловаться на пропажу шляпы. Однако ее голову украшал очередной шедевр местного мастера, поэтому никто не обращал на эти слова особенного внимания. Вскоре они погрузились в челнок, и протесты миссис Бэннинг-Кэннон перестали им досаждать.
Стоило Эми опуститься в кресло, как она почувствовала запах моря. В памяти немедленно всплыла морская прогулка, на которую она ездила во Франции. Запах был довольно сильным. Кажется, Доктор что-то говорил об инопланетянах, которые пахнут солью, когда волнуются? Она огляделась по сторонам. Доктор как раз добрался до соседнего кресла и подмигнул, поймав ее взгляд. Эми сразу стало спокойнее. Сколько бы лет ему ни было, сейчас Доктор напоминал восторженного мальчишку, который впервые садится в самолет. После этого ее мысли приняли другое направление. Наконец-то они снова окажутся на планете – причем милой и живописной. Интересно, как Флинн выглядел до того, как за него взялись терраформные компании? И кто выбирал дизайн? Может, это даже были Бэннинг-Кэнноны или кто-то из их родни?
Позади девушки возился, устраиваясь поудобнее, Локсли.
– Все это ужасно волнительно, – прошептал он ей. – Но мы непременно отлично сыграем.
Не в силах сдержать энтузиазм, он повернулся к соседу, игроку второй команды.
– Признайся, старик, ты беспокоишься об игре или высадке?
– Я беспокоюсь, как бы переход не начался, пока мы болтаемся в воздухе. Кто знает, что с нами тогда будет?
– Ни разу не встречал человека, который мог бы об этом рассказать, – Локсли нервно улыбнулся. Видно было, что и его тревожит подобная перспектива. Виновато покосившись на Эми, он наклонился к ее креслу: – Ты только не беспокойся. Я читал, что перед стартом проводится множество проверок. И орбита у планеты вполне стабильна. Это как-то связано с гравитационными полями. Да и потом, разве мы бы не заметили начало перехода?
– Просьба всем пассажирам пристегнуть ремни безопасности, – разнесся по салону механический голос робота-стюарда. Эми поудобнее устроилась в кресле, поймав себя на том, что челнок кажется ей до смешного похожим на двухэтажный аэробус, которыми летали люди на Земле. Единственным отличием было отсутствие иллюминаторов. Их заменяли закрепленные на спинках сидений экраны, транслировавшие обстановку за бортом. Положив руки на подлокотники, Эми ощутила едва заметную вибрацию – это заработали двигатели. Кожу покалывало, как перед грозой. Роботы-стюарды сновали по проходам, заканчивая последние приготовления. Казалось, они что-то проверяли.
– Второе предупреждение. Просьба всем пассажирам занять свои места и пристегнуть ремни безопасности.
Сразу же после автоматического оповещения включился интерком.
– Говорит пилот челнока. Приносим свои извинения, приборы фиксируют на борту неучтенного пассажира. Вероятно, это последствия системного сбоя из-за шторма. Мы отправимся на планету, как только роботы проведут проверку.
Стюарды сновали среди рядов кресел, пересчитывая пассажиров, которые уже начали негромко возмущаться задержкой. Через нескольких минут интерком снова негромко щелкнул:
– Все в порядке. Пожалуйста, приготовьтесь к отправлению.
Эми почувствовала, как усилилась вибрация кресел. Через секунду челнок мягко оторвался от борта лайнера и заскользил к поверхности планеты. Одновременно включились экраны – будто открылись окна в ясное небо. Девушка не могла отвести глаз от пастельно-зеленых холмов, которые были визитной карточкой Флинна. В реальности они оказались гораздо красивее, чем на фото. Когда корабль снизился, стали видны и стада оленей, наблюдавшие за его движением по небу. Вокруг челнока сновали стайки ярких птиц, которые сопровождали его некоторое время, прежде чем свернуть по своим пернатым делам. Огромная сине-зеленая звезда, свет которой давал жизнь этой системе, скрывалась за линией горизонта и снова появлялась на небосводе по мере того, как они по широкой спирали опускались к космопорту Внизу расстилался океан того же прозрачного сапфирового оттенка, и казалось, что солнце то опускается в его воды, то выныривает на поверхность. На серой посадочной полосе темнели грузовые танкеры и пассажирские шаттлы.
Красота Флинна оказалась сюрпризом для всех путешественников. На борту не умолкал восхищенный шепот.
– Не похоже, чтобы здесь жило много людей, – Эми быстро пересчитала корабли, ожидавшие своей очереди на взлет.
– Несколько тысяч человек на всю систему, – ответил Доктор. – Раньше было больше. Потом люди устали от сюрпризов Миггеи и начали уезжать. Трудно было предсказать, каким окажется каждый новый переход. Иногда система пропадала из виду всего на несколько минут по нашему времени, зато для ее жителей проходили века. Впрочем, тут и без них довольно беспокойно. Миггея тянет свои планеты в одну сторону, черная дыра – в другую. Все это не может не сказываться на местных жителях. Терраформные компании потратили немало времени на эти зеленые холмы и лужайки, но за красивым фасадом творятся жуткие вещи. Планета постоянно меняется, и в данном случае это не метафора. Все происходит в считанные секунды. Я встречал людей, которые оказывались в центре таких изменений. Те, кому удалось выжить, просто сходили с ума. Все здесь темнее то, чем кажется. Когда мы окажемся на поверхности, не доверяй ничему – особенно собственным ощущениям.
– Внимание пассажирам! Просьба приготовиться к посадке. Расчетное время прибытия – пять минут.
Легкая вибрация, которую Эми ощутила в самом начале пути, переросла в настоящую тряску. С ревом включились старомодные маневровые двигатели, корректирующие курс перед приземлением. Челнок качнуло, он словно провалился в воздушную яму, а затем выровнялся так, что пассажиров вдавило в кресла. Двигатели взвыли в последний раз, и все стихло.
– Приземлились, – констатировал очевидное Доктор.
Эми только хмыкнула.

Специальный флаер доставил их из космопорта в маленькую деревушку: крытые соломой домики, рассчитанные на восемь человек каждый, спортивная площадка для тренировок, тишина и спокойствие. После недель в космосе, на кораблях с искусственной атмосферой, свежий воздух казался настоящим подарком. Правда, у них не было времени наслаждаться пребыванием на твердой земле. Джентльменам все еще недоставало игроков, а первый матч должен был начаться через два дня. Локсли, ни на минуту не забывавший о своих обязанностях капитана команды, отправился на поиски замены, как только забросил сумку в комнату. Он рассчитывал, что на Флинне найдется несколько любителей, способных выйти на поле. Свои поиски он начал в пабе «Синий Барсумец».
Завсегдатаи с удовольствием поделились с ним и выпивкой, и информацией: им льстил интерес одного из лучших игроков Турнира. Вскоре Локсли уже знал, что искать ему стоит двоих – «Психа» Маклахана и Фреда Таунсенда. Правда, тут же выяснилось, что Маклахан – лучший лучник в округе – еще три с половиной недели проведет под замком за оскорбление одного из местных землевладельцев. Как понял Локсли, оскорбление заключалось в том, что Маклахан, полностью оправдывая свое прозвище, вылил на лендлорда две пинты «Лучшего темного». Зато Фред Таунсенд ни в чем подобном замечен не был и наверняка счел бы за честь принять участие в состязаниях.
– Да вы у него сами спросите, он вот-вот сюда заявится! – посоветовали Локсли.
Фред действительно не заставил себя ждать. Стоило ему появиться в дверях паба, как стало ясно, что он все утро воздавал должное горячительным напиткам. Походка его была нетвердой, глаза – красными, а нос напоминал большую сизую картофелину. Локсли оставалось только пожелать ему здоровья и начать расспросы заново.
Доктор и Эми, заглянувшие в «Синего Барсумца» вечером, нашли его у камина в весьма плачевном состоянии. По определению одного из завсегдатаев, он был плох, как трехногая кошка в гонке борзых. Свою печаль Локсли активно заливал «Лучшим темным»; именно оно заставило его в конце концов предложить Эми участие в финале. А поскольку незадачливому капитану казалось верхом грубости пригласить в команду только одну из двух симпатичных ему девушек, он не долго думая попросил передать Джейн Бэннинг-Кэннон, что будет рад, если она присоединится к лучникам. Позже, размышляя о событиях того вечера, Локсли так и не смог решить, было ли это удачной идеей.

Глава 21
Турнир террафилов

На следующее утро прошла жеребьевка, определявшая порядок выступления команд. После нее Джентльмены, Туристы и Гости собрались на традиционные дружеские посиделки. Поскольку Турнир официально начался, из прохладительных напитков спортсменам предложили только воду, но это никого не смутило. Среди террафилов только и разговоров было, что об играх.
В этот раз Эми и Джейн на полном основании присоединились к команде. Они неплохо справились с отборочными испытаниями и теперь были официально зачислены в Первую Четверть. Сразу же после жеребьевки девушки признались друг другу, что выступление за команду Джентльменов было едва ли не самым безумным поступком в их жизни. Зато благодаря этому команда смогла пройти квалификацию и принять участие в Турнире, от которого, по словам Доктора, зависела судьба вселенной.
Члены команд предпочитали коротать время до игры с себе подобными. В Первой Четверти Джентльменов было всего семеро участников-людей: В. Г. Грейс, Джейн Бэннинг-Кэннон, Амелия Понд, Билли Толд, Гэри Эгинкурт, Робин Локсли и Доктор. Последнего, впрочем, отнести к человеческой расе можно было лишь с натяжкой, но большинство об этом не подозревало. Кроме них, в составе команды Джентльменов было еще несколько джудунов, которые сейчас присоединились к представителям своей расы. Взявшись за руки, они что-то хором завывали. Слов никто, кроме самих джудунов, не понимал – на самом деле, к счастью: настраиваясь на победу, они пели песни совершенно непристойного содержания.
Человек-пес с Сириуса, один из самых ценных игроков в команде – первоклассный ловец, мастерски использовавший все свои четыре лапы и хвост, – предпочитал держаться поближе к людям или беседовать с кентавром Ф’ырком. Н’ху, забивающая из расы быкоголовых, наоборот, людей чуралась. Ей было легче общаться с молодыми джудунами, которые ее боготворили. Четверть замыкали двое птицеподобных лучников. Ааак принадлежал к племени соколов, С’и’и – воробьев. Выглядели они соответственно: оба высокого роста, с ухоженным оперением и острым зрением. На своей планете С’и’и был практически живой легендой: его талантом стрелка восхищались, а о победах слагали песни. Соплеменники даже воздвигли в его честь восемьдесят мраморных статуй. Поговаривали, однако, что С’и’и был отчаянно хвастлив и жесток: жители других планет в том же секторе подозревали его в хладнокровном убийстве одного из игроков – причем в ходе дружеского матча. Неудивительно, что с такой репутацией он не сошелся с Аааком. Сейчас он присоединился к одному из лучших забивающих команды Туристов, твиттерянину, чью голову украшал забавный хохолок из перьев.
Разговоры среди людей вращались вокруг выступления Эми и Джейн в отборочных состязаниях. Каждый считал своим долгом заверить их, что никто и никогда не заподозрил бы, что девушки не играют профессионально. Парадоксально, но это было правдой: Гэри и Локсли вложили немало труда в то, чтобы их подопечные соответствовали общему уровню команды.
Остальные беседовали преимущественно о погоде. Флинн выбрали для проведения Турнира в немалой степени потому, что погода на нем была так же непредсказуема, как и на Земле. Ученые утверждали, что это следствие загадочной связи Миггеи с мультиверсом, но конкретнее утверждать никто не брался.
Ближе к вечеру команды разошлись, обменявшись бесчисленными рукопожатиями, похлопываниями по спине и пожеланиями удачи. Накануне игры все легли рано. Вскоре во всей деревушке, где разместили спортсменов, бодрствовал только Доктор. Весь день его не покидало чувство, что завтра начнется самый важный турнир в истории вселенной. И если мозаика зацепок и предположений не сложится в его голове прямо сейчас, у этого мира не будет ни прошлого, ни будущего. Останется только вечная пустота.
Какую роль играл во всем этом капитан Корнелиус? Что привело в движение темные течения? В чем была причина бушующих по всему мультиверсу штормов? Были ли эти катаклизмы связаны между собой? Имел ли к ним отношение капитан пиратов? В конце концов, не глупо ли участвовать в турнире-реконструкции, пытаясь получить Стрелу Артемиды? Она ведь не может быть воплощением Балансира! Или может? Доктор скитался по космосу уже без малого тысячу лет. Опасность он чуял за версту, и на сей раз она была реальна, как никогда. Но кто и зачем поставил под угрозу само существование вселенной? Даже генерал Франк, безумный генерал Франк не мог пойти на такое.
Доктор почти физически ощущал, как части мозаики занимают положенные им места. Но у него были еще не все детали, а на то, чтобы найти недостающие, уже не оставалось времени.
Время утекало сквозь пальцы, причем отнюдь не метафорически.
Вскоре Доктор обнаружил, что и его мысли ускользают куда-то в царство сна. Рассудив, что утро вечера мудренее, он отправился спать.
Всю ночь ему снилось собрание древнегреческих богов и богинь, среди которых он был Меркурием. Они участвовали в Олимпийских играх, и сильнейший получал право на жизнь. Темные течения струились у его ног, пытаясь утащить за собой. Каждый шаг давался с трудом, будто вместо земли под ногами было болото.
Для Эми ночь тоже выдалась беспокойной. Правда, ее сны отличались большей конкретностью: раз за разом она видела, как проигрывает состязание, пропуская все стрелы до единой. Последнюю, решающую, неизменно ловил генерал Франк. Он взмахивал ею, будто волшебной палочкой, и чудесное сапфировое сияние Миггеи гасло. Еще взмах – и Земля погружалась во тьму. Так он гасил звезду за звездой, а они перешептывались между собой, зная, что вселенной теперь придется страдать в вечной агонии. Проснувшись, Эми обнаружила, что сжимает кулаки в попытке поймать и удержать Стрелу Артемиды.
Капитану команды, «Снайперу» Робину Локсли, снилось, что он выиграл Турнир и сделал Эми предложение. Он уже видел девушку в платье невесты – но почему оно было черным?
Утро не принесло ему облегчения. Локсли знал, что в галактике найдется немного лучников, способных одержать над ним верх. Но сегодня его мучило подозрение, что на поле окажется как раз один из них.
Зато Эми с утра бодро распевала в душе. Она не выспалась и не смогла бы объяснить, откуда взялась эта уверенность в победе, но факт оставался фактом. Она подбросила и ловко поймала шампунь. А потом еще и мокрый кусок мыла. Если со стрелами ей будет везти так же, победа у них в кармане!
Доктор начал утро, уткнувшись в записную книжку. Интуиция подсказывала, что нечто важное снова ускользнуло от его внимания. Но что? Или кто? Возможно, он упустил из виду персонажа, который должен сыграть решающую роль в этой драме. Генерал Франк? Пэгги Сталь? Капитан Эбберли? Капитан Келч? Кто-то еще? Время от времени Доктор начинал жалеть, что так хорошо спрятал ТАРДИС. Конечно, она должна быть неподалеку, но… Надо было придумать что-нибудь другое. Не в первый раз он пристраивает ее не туда.
Так ничего и не решив, он отправился в душ. Вещи уже прибыли из чистки, так что причин задерживаться в номере больше не было. За окном пели птицы. Когда он, одевшись, распахнул ставни, оказалось, что уже рассвело. Огромная звезда, на рассвете переливавшаяся всеми оттенками синего, сейчас медленно плыла среди оранжевых и красных облаков. Доктор зевнул и потянулся.
Сегодня ему предстояло взяться за молот и во что бы то ни стало победить. Его противники – джудуны – были лучшими в своих командах. Они готовились к этому Турниру годами и идеально владели каждым мускулом. Даже их молоты были небольшим произведением искусства. По правилам состязания, вес и рост игроков учитывались при выборе молота и подсчете баллов – иначе борьба между представителями разных рас была бы неравной.
Проверив портативный планшет, Доктор обнаружил, что практически все зрители ставят на джудунов, а не на него. Как ни странно, это придало ему уверенности. По дороге к завтраку он столкнулся с Эми, у которой тоже был на редкость довольный вид.
– Видел ставки? – первым делом спросила она. – Джентльмены явно не в фаворитах.
– Готова торжественно проиграть?
– Ни за что! Все это нам на руку. Лучше быть темной лошадкой.
– Мне твердили, что никогда не стоит недооценивать противника, – ответил Доктор. – В Академии. Того, кто слишком уверен в себе, легко победить. Спасибо за эту мудрость нашим профессорам. Впрочем, они нередко ошибались…
Эми знала, что воспоминания о Галлифрее неизменно выбивают Доктора из колеи, а потому постаралась уйти от опасной темы.
– Завтрак, – напомнила она с улыбкой. – Турнир Турниром, а завтрак по расписанию!

Глава 22
На поле

Поднимая тяжелый молот, Доктор успел оценить расположение ореха и скорректировать угол замаха. Права на неудачу у него не было. Если хотя бы чуть-чуть просчитаться со скоростью движения молота или выбором точки удара, орех разлетится на мелкие кусочки. По правилам состязания игрок должен был расколоть только скорлупу, оставив ядро в целости и сохранности. Даже с помощью обычной колотушки или щипцов это удавалось немногим, а у Доктора в руках был тяжелый молот. Только специально подготовленные спортсмены могли добиться такого результата. В первом раунде им предстояло расколоть десять орехов, и Доктор вздохнул с облегчением, когда право первого удара выпало не ему, а джудуну из команды Туристов. Теперь он должен был не только показать пример, но и выбрать, какой орех станет мишенью для остальных участников.
Под одобрительные возгласы болельщиков джудун выступил вперед. Он был очень высок и плечист даже для своей расы, а молот выбрал такой, что другим игрокам было бы не под силу его поднять. Поплевав на руки, спортсмен опустил визор с прицелом, энергично размял мышцы и схватился за рукоять. По его сигналу арбитр вынес на поле бразильский орех, считавшийся одной из самых сложных мишеней в этом виде спорта. Разместив его на наковальне, арбитр шагнул в сторону, предложив представителю команды проверить соблюдение протокола. Тот поднял два больших пальца в знаке одобрения. Джудун сделал глубокий вдох, встал поустойчивее и с коротким боевым кличем взмахнул молотом, который блеснул в воздухе, словно серебряная молния. Наковальня еле заметно вздрогнула. Джудун тут же отступил на шаг, а зрители, напротив, в нетерпении подались вперед. Казалось, орех ничуть не пострадал от удара, но не прошло и секунды, как скорлупки распались на две половины, открывая взгляду нетронутое ядро. Трибуны взорвались восхищенными криками, среди которых можно было различить возгласы вроде: «Отличный удар!» и «Настоящий щелкунчик!».
Джудун ответил на аплодисменты скромным поклоном, а затем отошел в сторону, уступая место жеребьевщику. Доктор снова пропустил удар и вынужден был остаться за кромкой поля, наблюдая за игроком Гостей – тоже джудуном. Тот явно был любимцем публики: в ответ на возгласы с трибун он воинственно вскинул в воздух свой молот.
Процедура повторилась. Орех лег на наковальню, и представитель Гостей проверил соблюдение правил. В отличие от предшественника, этот джудун не стал пользоваться техническими ухищрениями, оценив положение мишени на глаз. Взмах, удар – и скорлупа снова распалась на аккуратные половинки.
Болельщики встретили его успех восторженным ревом.
Наконец подошла очередь Доктора.
Сейчас он чувствовал себя карликом среди великанов. Жидкие аплодисменты с трибун – от товарищей по команде – тоже не добавляли оптимизма. Молот казался отлитым из свинца. Поколебавшись мгновение, он все-таки сжал рукоять в ожидании сигнала арбитра. Тот положил орех на наковальню, жестом предложив Локсли осмотреть площадку. Лорд Шервуд быстро проверил наковальню и орех и ободряюще кивнул Доктору.
Взмах и удар.
На трибунах охнули, и Доктор решил, что ошибся в расчетах. Но орех под его молотом треснул строго посередине, оставив ядро неповрежденным. Остальные члены команды, сидевшие среди болельщиков, радостно завопили. Первый раунд прошел успешно.
Оценка. Взмах. Щелчок. Оценка. Взмах. Щелчок. 
Снова подошла очередь Доктора. Пока что все игроки показывали равный результат, стараясь закончить игру без промахов. Теперь Доктор чувствовал себя намного спокойнее, хотя состязание по-прежнему требовало от него полного сосредоточения. Джудуны по своей натуре обожали соревнования, но стоило им начать хотя бы немного проигрывать, как они тут же теряли над собой контроль. План Доктора состоял в том, чтобы заработать минимальное преимущество, разозлить противников и заставить их совершить ошибку в попытках отыграться. Пока что ему везло. Но удача – дама непостоянная, что она и не преминула доказать, когда Доктор вышел на поле в четвертый раз.
Первый раунд остался позади. Во втором мишенью стал грецкий орех, который Доктор и разбил на мелкие кусочки – ему свело руку, и молот с размаху опустился на наковальню, засыпав всю площадку осколками.
Один из джудунов грубо прокомментировал ошибку Доктора на родном языке и расхохотался. Второй подхватил его издевку. Вскоре оба смеялись так, что едва удерживали молоты. К их величайшему удивлению, Доктор ответил на чистом диалекте Южных джудунов:
– Успокойтесь, джентльмены. Подумайте, что сказали бы ваши матери, услышав подобное… Если бы они не отказались от вас при рождении, конечно.
Это замечание не возымело практически никакого эффекта. Первый джудун в ответ посетовал, что не может использовать голову излишне разговорчивого соперника вместо следующей мишени, а второй предложил отдать ее в качестве футбольного мяча местным детишкам. Доктор, естественно, не остался в долгу, и перепалка продолжилась.
…Пока Доктор невинно не поинтересовался у одного из соперников, что у того на носу: прыщ или все-таки рог. «Просто он такой маленький, – сказал Доктор, невозмутимо наблюдая, как джудун заливается ярко-коричневым румянцем, – что трудно определить на глаз».
Если существует список рекомендаций, как вывести из себя представителя этой гордой и воинственной расы, издевательские замечания по поводу размеров рога должны занимать в нем первое место. В ответ на реплику Доктора оскорбленный джудун предложил ему испытать действие этого рога на себе. Конец фразы утонул в нечленораздельном и не вполне цензурном уточнении, куда именно он будет направлен. К счастью, тут вмешался арбитр, положив конец препирательствам и потребовав примирения игроков. Не без заминки со стороны джудунов, извинения были принесены, и игра продолжилась.
Первым же ударом они оба превратили свои орехи в кашу, не в силах сдержать эмоций. С трибун донесся смех и свист зрителей. Доктор мысленно поздравил себя с удачей. Больше, чем проигрыша, джудуны боялись только стать посмешищем.
Следующие три хода были выигрышными и для Доктора, и для его соперников. Команды сравнялись.
В третьем раунде орех снова заменили. На этот раз арбитр вынес пекан. Как правило, именно он оказывался решающим для большинства игроков, потому что его мягкую скорлупу трудно было расколоть молотом. Если же по окончании раунда на поле оставалось двое игроков, судьбу матча решал каштан.
Для джудуна из команды Гостей пекан оказался орехом преткновения. По мнению Доктора, это было настоящей улыбкой Фортуны. Так или иначе, но финальную игру ему предстояло провести против джудуна Туристов.
Арбитр положил на кувалду каштан.
Оценка. Взмах. Щелчок. Оценка. Взмах. Щелчок. 
Один каштан погиб под тяжелым молотом.
Оценка. Взмах. Щелчок. Оценка. Взмах. Щелчок. 
Доктор утирал со лба пот, его противник тоже явно выдохся. Определить победителя пока было невозможно.
Оценка. Взмах. Щелчок. 
Джудун был заметно выбит из колеи тем, что ему до сих пор не удалось одолеть Доктора. Он пыхтел и сопел, обливаясь потом и что-то бормоча себе под нос. Последний замах – и каштан разлетелся на куски. К собственному удивлению, Доктор завоевал первое место.
Упражнения с молотом заняли весь день. Следующий был полностью посвящен конным видам спорта, включая рыцарский турнир. Затем организаторы планировали состязание по фехтованию. Только на четвертый день должна была начаться серия решающих матчей, каждый из которых обычно растягивался еще на три дня. Команду Джентльменов ждало непростое время, и все же Доктор был рад, что исход остальных состязаний уже не будет зависеть лично от него.
Вечером команда собралась в «Синем Барсумце», чтобы отметить успех. Игроки явно взбодрились. Никто уже не думал о поражении.
– За Доктора, который снова всех спас! – предложила тост Эми.
Тем временем мысли виновника торжества витали очень далеко. Конечно, сейчас Джентльмены были на высоте, но будущее виделось Доктору в довольно мрачном свете. Задумывается ли Локсли над тем, как победить в решающем матче? От капитана Эбберли, который обещал добыть Балансир, пока не было вестей. Может, он солгал и не знает, где его искать? Или артефакт все-таки попал к Келчу? Тот любил притворяться, что у него есть туз в рукаве – правда, обычно блефовал.
Была ли среди этих теорий хотя бы одна правильная?
– Что скажешь, Локсли? – обратился Доктор к капитану команды. – Получим мы в итоге Стрелу?
При этом он не сводил глаз с мистера Бэннинг-Кэннона. Тот ответил настороженным взглядом.
– Обязаны получить, – ответил Локсли. – А значит, получим.
– Восхитительная уверенность, – мистер Би-Кей отвел глаза. Он недооценивал этих ребят. Проведя волею судьбы столько времени бок о бок с террафилами, он начал их уважать. К тому же они подарили ему пару-тройку идей, которые обязательно нужно будет воплотить в жизнь. Эта поездка оказалась весьма выгодной. – Вы не против, если я закажу всем выпить?
– Стрела будет нашей. Совершенно точно! – не услышал его Локсли. – Мы победим. А знаете, почему?
– Почему? – переспросила Эми с улыбкой. Наивная уверенность капитана команды казалась ей забавной.
– Потому что для нас это важно, – просто ответил Локсли. – Она ведь нужна тебе, Доктор? Чтобы починить вселенную. Спасти мир.
– Как я уже сказал, восхитительная уверенность, – чуть громче повторил мистер Би-Кей, который искренне наслаждался моментом. – Эта черта, присущая людям, достойна особого уважения.
– А вы разве не человек? – удивленно спросил Локсли.
– Почти, – мистер Би-Кей отсалютовал ему бокалом и усмехнулся. – Правда, моя жена уверена, что всего лишь наполовину. Так что насчет выпивки?
– Не стоит, – ответил за всех Локсли. – Завтра у нас важная игра. Вы же хотите, чтобы мы победили? И чтобы ваша супруга наградила команду-победителя? И чтобы этой командой были…
– Все, чего хочу лично я – это знать, кто украл мою шляпу! – неожиданно раскатился по залу звучный голос миссис Бэннинг-Кэннон. – От местных следователей никакого прока! Я провела в магистрате полдня – но нет! Вместо того, чтобы разрабатывать версии, они только лживо извинялись. Сказали, что ее украли на территории, которая им не подчиняется. И даже то, что все возможные подозреваемые находятся в спортивной деревне, не заставило их взяться за дело. Мы же никого не забыли на корабле? Кроме дроидов, конечно. За время этого путешествия я полностью разочаровалась в стражах порядка. Пропустите меня к Доктору. Обычно он единственный знает, что делать!
Заслышав это, Доктор ретировался к дверям.
– Ну все, я спать. Завтра сложный день.
– Я, пожалуй, тоже пойду, – выпалила Эми.
Остальные последовали их примеру.
Миссис Бэннинг-Кэннон так и не поняла, почему бар столь стремительно опустел.

Глава 23
И солнце взошло

Первое время Турнир шел строго по плану. Везде, куда ни глянь, мелькала ярко-зеленая атрибутика профессиональных реконструкторов: кепки в духе Шерлока Холмса, накидки с капюшоном, камзолы и сапоги с длинными носами. Некоторым спортсменам такие вещи были к лицу, но если представить в подобном наряде джудуна…
У Доктора оказался настоящий талант к многоборью: он успел изучить правила всех игр и мог участвовать в отборочном туре любой из них. Не все давалось ему легко. Например, с кентавра его сбивали гораздо чаще, чем хотелось бы. Зато в поединках Доктору не было равных.
Эми и Джейн каждый пройденный отбор считали невероятной удачей. Хотя нано-капсулы помогли им адаптироваться к условиям Турнира, они были бессильны наделить девушек необходимыми навыками. Вскоре каждая из них нашла тот вид спорта, который давался ей легче всего. Джейн отлично показала себя в игре «Обскачи вассала». Эми с удивлением обнаружила, что отлично справляется с «Повешением шерифа» (это открытие не доставило ей удовольствия, хотя шериф был всего-навсего соломенной куклой).
Невероятное сапфировое солнце, щедро дарившее свой свет янтарным холмам, добродушно взирало с высоты на эти забавы. Если бы не буйство красок, Флинн было бы не отличить от Первой Земли.
Доктор предпочитал молчать о том, что его тревожило, хотя жизнерадостная улыбка и участие в командных играх стоили ему определенных усилий. Остальные целиком сосредоточились на игре. Зрители разделяли воодушевление игроков. Испортить им всем настроение было бы по меньшей мере преступно. В конце концов, подумал Доктор, с вымученной улыбкой поднимая бокал за победу в «Синем Барсумце», не исключено, что для вселенной это последний шанс повеселиться. До первого итогового матча оставался один день.
Туристы, у которых была возможность выбрать оппонентов, предпочли Гостей. Очевидно, они рассчитывали показательно расправиться с Джентльменами, сначала устранив более сильного противника. Для команды Локсли это означало возможность отдохнуть перед первой игрой и как следует подготовиться. У соперников были запасные из Второй Четверти, а основной состав демонстрировал отличную форму.
На следующее утро игроки собрались на поле во всем блеске своих зеленых лат. На каждом был доспех и шлем с забралом. В синих солнечных лучах они являли собой весьма впечатляющее зрелище – особенно когда вместе двинулись на игровое поле.
Первый итоговый день принес сразу несколько сюрпризов. Дж’н, один из лучших лучников команды Гостей, был ранен Дже’л’ми Поллуксом. Среди террафилов тот был известен не только своим мастерством, но и тем, что сделал первый лук еще в детстве, когда жил в трущобах на Этеле. Своей команде он принес отрыв в сто очков, поразив четыре мишени подряд. Единственным, кто мог теперь спасти команду Гостей от поражения, был Микки Аргентино. Во время матча он сидел на трибуне неподалеку от Эми и только и делал, что критиковал стратегию команды.
После этого инцидента все снова пошло своим чередом: стрелы со свистом рассекали воздух, тут и там был слышен глухой стук – это острие ударялось о биты игроков. Гости не спешили отыграться, придерживая Аргентино в качестве главного козыря. Наконец, в середине второго дня, капитан позволил ему выйти на поле.
Это был примечательный во всех отношениях игрок. Высокий, хорошо сложенный, с копной светлых волос, Аргентино мог бы сделать карьеру в кино, если бы родился на пятьсот веков раньше. Образ завершали открытое честное лицо и зоркие синие глаза, которые неизменно обеспечивали Аргентино любовь слабого пола.
По сигналу капитана он натянул тетиву, закинул за спину колчан и под гром аплодисментов двинулся к игровой площадке. Его появление заметно вдохновило команду. Отбивающие Туристов выбывали один за другим: лучники команды противника неумолимо поражали их мишени. Сум’им вышла на двадцати очках, Джил Джей – на двадцати девяти. Это особенно расстроило Эми: они успели подружиться. Оказалось, что у Джил в роду были шотландцы, и теперь девушка хотела знать все о клане Макинтошей и их чайной фабрике.
Ситуация на поле накалялась. Вскоре преимущество Туристов растаяло, как первый снег. За два часа, остававшиеся до окончания раунда, Аргентино придерживался собственной сложной стратегии, позволявшей получить наивысший балл. Во время перерыва даже помрачневшие джудуны из команды противников подошли к нему с поздравлениями.
После традиционного чая игроки вернулись на поле. Аргентино выпало пристреливаться к мишени, которую защищал Пилиом Рекия – лучший из оставшихся отбивающих. Первую же выпущенную в него стрелу Пилиом послал далеко на левый край поля, где ее перехватил О’Граф. Пас – и стрела перешла к Брауну. Он уже наложил ее на тетиву, приготовившись поразить мишень, как вдруг небо озарила яркая вспышка. От горизонта до горизонта разлилось кроваво-красное сияние, земля под ногами содрогнулась. Аргентино пропустил выстрел, и команда противников разразилась торжествующими воплями.
– Вряд ли это аплодисменты планеты, – негромко заметил стоявший за спиной Эми Доктор. – Похоже, Миггея начинает переход. Вот же… неприятность. Похоже, я кое-где сильно ошибся. Можно даже сказать, критически.
Пока судьи совещались, как поступить в сложившейся ситуации, Аргентино снял тетиву с лука и ушел с игровой площадки. На лице его была написана спокойная решимость. Встретившись взглядом с Доктором, он легко пожал плечами, показывая, что не властен над своей удачей. Он не винил ни солнце, ни дождь, который как раз начал накрапывать из невесть откуда взявшихся облаков. Сегодня Аргентино удалось сравнять счет, а это само по себе было неплохим достижением.
Дождь постепенно превратился в ливень, и игроки бросились с поля под крышу павильона. Когда игра возобновится, шансы команд будут равны. Аргентино, выбывший из строя лучников, теперь вернется на поле в качестве отбивающего, чтобы защищать мишени.
Собравшись под деревянным навесом павильона, игроки обеих команд завороженно наблюдали за небесным светопреставлением. Об игре все позабыли. И неудивительно: синее солнце, смутно видное сквозь завесу туч, металось по небу по совершенно произвольной траектории. От этого зрелища захватывало дух и сжимался желудок, так что вскоре некоторые зрители поспешили вглубь павильона, чтобы избежать риска расстаться со своим завтраком.
Доктор, конечно, предупреждал Эми о том, как выглядит переход и как распознать признаки его приближения. Но сейчас ей казалось, что он утаил самое интересное. В реальности переход был красивее всего, что она когда-либо видела, и куда страшнее, чем описывал Доктор.
Дождь закончился так же внезапно, как начался, и воздух наполнился благоуханием влажной травы и диких цветов. Черные тучи разошлись. Теперь на небе оставались только легкие пурпурные облака, сквозь которые тут и там пробивались сапфировые лучи солнца. Один из арбитров поспешил включить над площадкой силовое поле и подогрев, чтобы скорее высушить землю. Восстанавливать ее будут в несколько этапов, чтобы грунт сохранил те же свойства, что и при первой игре.
Внезапно пол в павильоне вздрогнул. Эми подумала было, что это землетрясение, но тут же услышала тихий смех Доктор. По блеску в его глазах девушка поняла, что сейчас произойдет что-то действительно важное. И опасное.
– Началось! – в голосе Доктора слышалось ликование. – Приготовься, Амелия Понд! Вряд ли тебе доведется испытать такое еще раз, так что смотри во все глаза. Джеронимо!
Пурпурные облака разошлись. Солнце продолжало свой странный танец, дрожа, переливаясь и раскручиваясь, словно огненное колесо (Доктор заверил спутницу, что это обман зрения). Некоторые игроки в испуге бросились на землю; кто-то шептал молитвы богам, о которых раньше не вспоминал. В сторону деревни прокатилась молния – сверкающий серебряный шар. В наэлектризованном воздухе слышались треск и грохот. Эми вскрикнула, когда стоявшая в поле сыроварня неожиданно взорвалась. Шаровая молния метнулась в противоположную сторону, ударив в одинокое дерево. Оно не сгорело, но на ветвях и коре начали плясать серебристые язычки. Постепенно они разрослись в золотое сияние, которой ярко сверкнуло, прежде чем растаять в воздухе.
– Думаю, в сыроварне никого не было, – невпопад сказал Доктор. Видимо, он считал, что эта реплика успокоит Эми, но, как всегда, ошибся.
– А мы не можем просто вернуться на корабль?
– Уже нет. Призрачные миры пришли в движение. Сейчас мы скользим вместе с ними сквозь время и пространство. Постарайся расслабиться и получить удовольствие от представления. Как только переход закончится, все снова придет в норму.
– Ты говорил, что во время таких переходов первые поселенцы потеряли много людей, – не отставала Эми. Ей приходилось почти кричать, чтобы Доктор расслышал вопрос в оглушительном свисте ветра. – Эти пропавшие, они погибли?
Деревья исполняли странный танец, то низко склоняясь к земле, подобно галантным кавалерам, то резко раскрывая ветви в попытке обнять бурю. Неожиданно посередине одного из огромных дубов пробежала трещина, он заскрипел и медленно развалился на две почти равные части.
– Пожалуй, можешь не отвечать, – негромко произнесла Эми.
Во время перехода на планете не было по-настоящему безопасного места, так что, посовещавшись, игроки решили добираться до паба. Как только дождь немного утих, они двинулись в сторону деревни.
Хозяин «Синего Барсумца» был искренне рад их видеть.
– Погода портится, а прогноз еще хуже, – сообщил он. – Но к этому привыкаешь. Я здесь уже двадцать пять лет – спасибо тому чокнутому агенту по недвижимости, который расписывал Миггею как «непредсказуемую и прекрасную».
В этот момент паб заходил ходуном. Оглянувшись на испуганные лица друзей, Доктор потер руки:
– Постараемся отвлечься, хорошо? Заняться тут особенно нечем, так что… как насчет доброй песни?
Эми почувствовала, что кто-то в успокаивающем жесте положил ей ладонь на плечо. Обернувшись, она увидела Локсли.
– Я помню слова к «Когда я полюбил тебя, мой мир скатился в пропасть», – он замялся, а потом добавил: – Хотя, кажется, для нее сейчас не самый подходящий момент.
После нескольких минут споров Эми вспомнила слова песни, о которой ей рассказал мистер Томпсон, один из жителей деревни. Он принес целый диск со старой музыкой, когда услышал ее акцент. Среди записей начала XX века обнаружились даже концертные номера в исполнении Гарри Лаудера. Слова Доктор записал на грифельной доске, которая служила в пабе вместо меню, – так что присоединиться к хору мог каждый. И пусть для большинства текст остался непонятным даже после того, как Доктор перевел его на общегалактический, лучше было петь про ярмарку в Скарборо, чем гадать, куда в этот раз занесет Призрачные миры и что случится с теми, кто волею судеб оказался на одной из планет бродячей системы.
Наконец солнце село.
Потом еще раз.
И еще.
И еще.
– Жаль, с нами нет Маленького принца, он бы оценил все эти закаты, – раздраженно сказала Эми, когда светило в очередной раз скрылось за горизонтом. – А мне уже порядком надоело.
Она шагнула к окну, словно собираясь высказать недовольство сумасшедшему солнцу, которое никак не желало определиться со своим положением на небе.
– Ого! Эй, идите сюда! Посмотрите, какие звезды!
Ночь все-таки наступила окончательно, и теперь на темном бархатном небе перемигивались знакомые созвездия. Все цвета казались глубже, чем на Земле, так что можно было разглядеть даже самые мелкие звездочки. Солнца далеких галактик драгоценными камнями переливались на ткани неба, словно внимая какой-то далекой мелодии. Никто не пытался понять, как такое возможно; все просто замерли у окна, не в силах отвести взгляд от этой картины. Постепенно звезды пришли в движение. Их рубиновые, сапфировые, изумрудные огни разгорались по мере того, как в танец включались все новые звездные скопления. Теперь далекие солнца казались близкими и огромными. Даже Доктор, который повидал на своем веку немало чудес, с восторгом наблюдал за движением звезд:
– Похоже, переход еще не закончился. Сейчас Призрачные миры меняют свое положение в мультиверсе, постепенно перемещаясь в другое измерение. Поэтому звезды и не стоят на месте. Для нас это относительно безопасно. Флинн должен сохранить и атмосферу, и свою орбиту.
– В другое измерение? Хочешь сказать, что Миггея путешествует по всем возможным мирам?
– Не по всем, конечно. На самом деле, она проходит относительно немногие из них – несколько тысяч, максимум миллион. Все дело во времени. Оно определяет природу пространства.
Откуда-то донесся глухой звук. Казалось, это застонала сама планета. В небе сверкнули зеленые вспышки.
– Сейчас мы проходим вокруг черной дыры, – пояснил Доктор. – Забавно, потому что теоретически это невозможно. Но вот она – черная дыра, а вот мы. Понятия не имею, какие законы здесь работают. Особенно учитывая силу гравитации в этой точке. И все же Миггея не уникальна. Думаю, подобные миры есть в каждом измерении мультиверса. Они составляют часть великого замысла, логику которого нам не дано понять. Миры внутри миров, опирающиеся на гравитационные потоки, которые ученые только начали изучать. Своего рода гравитация внутри гравитации. Во всем этом еще предстоит разобраться. Как, кстати, и в электричестве. Мы используем его постоянно, но до сих пор не знаем, зачем оно существует. Может быть, однажды люди подчинят себе и силу притяжения? Хотя… не уверен.
Он покачал головой и замолк.
– Что такое, Доктор? – спросил мистер Бэннинг-Кэннон. – В чем вы не уверены?
– В принципе, ни в чем, – отозвался Доктор. – Например, я не знаю, удастся ли нам продолжить сегодняшнюю игру. А если смотреть шире… Мне кажется, Миггея сейчас движется к самому центру. Поймите меня правильно: этих центров больше одного. Но каждый служит отражением остальных – точно так же, как каждое измерение мультиверса неразрывно связано с прочими. Что бы ни происходило в одном из них, последствия задевают всех. Насколько же этот мир больше и загадочнее, чем мы привыкли думать! Чтобы собрать его модель, придется изрядно потрудиться. Любая часть вселенной является отражением целого. Абсолютная самоидентичность. Если продолжать эти рассуждения, нам придется отказаться от представления о размере – по крайней мере, в том смысле, который мы вкладываем в него сейчас. Вот зачем людям нужны ритуалы: чтобы спрятаться за их предсказуемостью от этого огромного мира. Мы пытаемся упростить вселенную, сделать ее понятнее – и для этого придерживаемся нами же придуманных правил. Может быть, в этом и заключается выход? Что, если именно так мы и можем спасти мир? Все эти молитвы, игры, танцы по-своему важны. Ты побеждаешь в соревнованиях – и получаешь приз. Одно следует из другого. Все логично. Возможно, логика мультиверса и отличается от обычной человеческой, но она существует. И, по-моему, нам стоит ей довериться.
В пабе воцарилась гробовая тишина. Затем его хозяин с сожалением произнес:
– Э-э, да парень, кажется, перетрудился!
Звезды за окном продолжали свой безумный танец.
Аккомпанементом им служил грохот грома и вспышки молний. У вселенной тоже были свои ритуалы, и она соблюдала их с безукоризненной тщательностью.
– Нам нужно снова попасть во Второй Эфир, – наконец сказал Доктор. – Это просто, Миггея нас туда доставит. Тогда станет понятно, что делать дальше.
– Понимание – это, конечно, хорошо. Только вот достанет ли у вас сил на дело? – неожиданно поинтересовался мистер Бэннинг-Кэннон, поднося к губам бокал.
– Может быть, и нет, – спокойно ответил Доктор. – Именно поэтому я думаю, что нам следует продолжать игру. Продолжать ритуал. Как минимум скоротаем время.

Похоже, предложение Доктора было самым мудрым в сложившейся ситуации. Но даже он не мог знать, что результатом путешествия Миггеи сквозь время и пространство станет не только проливной дождь, но и странная болезнь, поражающая всех игроков без разбора. Больше всего ей оказались подвержены джудуны. Приступы боли заставляли их падать прямо на игровом поле. Раз за разом они выходили из игры, не в силах продолжать.
Болезнь была известна в Призрачных мирах как Синий рев. Мужественным джудунам она доставляла массу неудобств не только тем, что стремительно поражала кровеносную систему. Нет, больше всего они страдали от того, что она заставляла их кричать, как маленьких детей – и отважные воины сгорали от стыда, стоило даже тихому стону сорваться с их губ. Никто толком не понимал, что это за болезнь и как с ней бороться, а вирус тем временем пробирался в мышцы, меняя самую их структуру.
И все же командам иногда удавалось доиграть раунд. В изменившейся реальности их радость обретала материальное воплощение, заставляя игроков излучать голубоватое сияние – отраженный свет сапфирового солнца. Вскоре все поняли, что переход означал не только движение Миггеи по альтернативным мирам мультиверса. Он захватывал все, что находилось в Призрачных мирах. Атомы и молекулы меняли свойства, приспосабливаясь к новым условиям, – в каждом растении или корабле, человеке или джудуне.
Доктор мог теоретически представить, что именно и почему происходит, но не умел описать или исправить происходящее. Его знаний хватало лишь на то, чтобы понять: сопротивление повлечет за собой смерть. Оставалось лишь плыть по течению, хоть это и означало приступы боли и проигранные очки.
Несмотря на это, команды держались стойко. Они сами не могли объяснить, каким чудом справляются с игрой, но никто даже не задумывался о том, чтобы сдаться. Возможно, чутье подсказывало им, что тогда, в пабе, Доктор был прав: соблюдение ритуала защитит их от беды и облегчит мучения.
Как-то раз Эми стала свидетельницей того, как чашка и ложка, лежавшие на столе, затряслись, сжались, словно бумажные, а потом исчезли. Доктор сказал, что то же может случиться и с живыми существами – если их организм не успеет приспособиться к полету сквозь мультиверс.
Впрочем, были в процессе перехода и свои плюсы. Все чувства, особенно ощущение радости, стали острее. Каждая победа вызывала у игроков чистый восторг, а самый обычный обед обеспечивал зарядом позитива до конца дня.
Игра продолжалась. Туристы делали все возможное, чтобы спасти положение, но в конце концов Гости разгромили их, выведя с поля практически всех игроков. Теперь победителям предстояло сразиться за Серебряную стрелу с командой Джентльменов.
Казалось, все планеты мультиверса собрались на небе, чтобы понаблюдать за финалом. Планету озаряли сполохи золотого света. Высоко в небесах звезды продолжали танцевать на своих орбитах.
Локсли все-таки успел разработать какую-то стратегию. Во всяком случае, он начал с того, что поставил Гэри против лучника-джудуна из команды Гостей. Выбор оказался верен: оба игрока были в отличной форме. Гэри без труда справлялся с защитой мишени, но и джудун не отставал, так что вскоре оба были утыканы стрелами, как два дикобраза. Только перед перерывом Гэри удалось наконец пробить оборону противника, хитрым маневром заработав сразу высший балл. По трибунам прокатилась волна аплодисментов. Одновременно с ней прозвучал сигнал окончания раунда. Во время обеда даже игроки команды Туристов поздравляли Гэри с успешным началом матча.
Во второй половине дня Локсли вывел на поле еще одного отбивающего, и игра приобрела более агрессивный характер. Джентльмены удерживали преимущество до самого конца, пока неожиданно поливший дождь не вынудил арбитров прекратить игру.
В этот вечер команде Доктора и Эми было что отметить, но радость омрачали последствия перехода. У всех болели уши, а сердце, казалось, колотилось где-то в горле. Впрочем, к закату солнце вернулось на свое законное место, и игроки почувствовали себя гораздо лучше.
Окинув взглядом товарищей, Доктор был вынужден признать, что они выглядят изрядно уставшими. Игра в таких условиях отнимала все силы, заставляя действовать на пределе возможностей.
– Все время забываю, что не только люди отлично справляются со сложностями, – подытожил он. – Ты только на них посмотри! Здесь столько рас, и все держатся, как ни в чем ни бывало. Победа будет нелегкой, но это даже хорошо. Легкие победы портят характер, – он сделал глоток и тут же сморщился. – Какая гадость!
– А я говорила, что нельзя подпускать рингая к заварке, – Эми кивнула на инопланетянку, боровшуюся с чайником. – Они хоть и отличные спортсмены, но ничего не смыслят в нормальном чае.
Доктор улыбнулся:
– Полезное знание. Особенно на Земле.
Эми рассмеялась. На какую-то секунду она снова почувствовала себя дома.
Внезапно за столик подсел Локсли, которому не терпелось поделиться впечатлениями от игры.
– Вы тут случайно не о Гэри беседуете? Сегодня он был просто великолепен!
– Нет, честно говоря, мы о чае, – улыбнулась Эми.
– Жуткий, правда? Я даже не рискну называть это чаем. Хотя сейчас меня больше беспокоит погода. Если бы был прогноз! Никогда не знаю, кого ставить на поле. Наверное, завтра утром выведу одного из джудунов. Как тебе такой план, Доктор?
Через несколько минут Доктор наконец догадался, что Локсли хочет побеседовать с Эми наедине. Придумав какой-то повод, он оставил их вдвоем и уже направился к дверям, как вдруг из толпы вынырнула миссис Бэннинг-Кэннон. Остаток вечера Доктор провел, пытаясь улизнуть от ее неусыпного внимания.
Эми льстило внимание Локсли. Она уже поняла, что отвадить его можно только откровенной грубостью, а потому смирилась с неожиданным ухажером.
– Дать тебе завтра отдохнуть от игры? – спросил Локсли. – Сегодня ты справилась отлично.
– Вообще-то, я почти ничего не сделала, – усмехнулась Эми. – Четыре подачи – не самый впечатляющий результат.
– Зато это были весьма удачные подачи. Ты отлично играешь. И это не только мое мнение.
К величайшей радости Эми, Локсли не успел начать новую оду ее талантам: за их столик подсели Джейн и Гэри. Последнему стоило немалых усилий избежать встречи с армией поклонников, которые после сегодняшнего матча буквально караулили его у дверей. Плюхнувшись рядом с другом, он перевел дух и отпил из своего бокала.
– Жизнь налаживается!
Разговор помогал скрасить ожидание: за окном опять разразился ливень. Обычно он заканчивался в одно и то же время, так что посетители паба то и дело поглядывали на часы. Дождь наводил тоску почти на всех участников игры. Только Эми он напоминал о доме.
– Ну как, вы поговорили с родителями Джейн? – поинтересовался Локсли у Гэри.
– Э-э, боюсь, что нет. Я помню, ты говорил, что мистер Би-Кей уже смирился с моей кандидатурой, но его прекрасная супруга, похоже, обладает способностью превращать неугодных в камень. Во всяком случае, у меня сразу отнимаются ноги и пропадает дар речи. Джейн говорит, пора бы к ней уже привыкнуть, раз я собираюсь жениться. Но эта подача мне пока не дается.
– А должна бы, – язвительно прокомментировала его слова Джейн, взглядом отыскав в толпе мать. Та была поглощена беседой с Доктором. – Надеюсь, ты поработаешь над этим недостатком после того, как мы победим. Если победим, конечно.
– У нас нет выбора, – отозвался Локсли.
Эми не очень нравился оборот, который приняла беседа, но сейчас ее беспокоило не это. Капитан Эбберли, возникший будто из ниоткуда, пристально смотрел на нее с другого конца бара. Поймав взгляд девушки, он приветственно склонил голову и отсалютовал ей стаканом.
Что за игру он ведет? Доктор согласился с предположением, что у капитана Эбберли есть свой интерес в происходящем. Возможно, он не хотел рисковать кораблем, подводя его так близко к Центру? Или орбита Миггеи проходила через какую-то точку в пространстве и времени, где ему нужно было оказаться как можно скорее? А может, его тоже интересовала Серебряная стрела, и все остальное было лишь прикрытием? В конце концов, он пират, а этот артефакт очень дорог. Впрочем, Эми была уверена, что Стрела украдена уже очень давно, а повторная кража шляпы миссис Би-Кей была нужна только для того, чтобы отвлечь внимание властей.
Тем временем завсегдатаи затянули новую песню. Каждый раз, когда паб сотрясало очередное землетрясение, они сбивались с ритма. Вскоре мотив стало невозможно разобрать, и Эми отказалась от мысли присоединиться к хору.
Поэтому она даже немного обрадовалась, когда жуткий рев снаружи прервал этот кошачий концерт. Девушка кинулась к окну. На небе можно было отчетливо различить космические течения, которые она не раз видела во время путешествия на Миггею. Теперь их контуры светились ярким синим цветом. Паб начал шататься, как будто по его стенам колотил какой-то обезумевший великан. Эми стало страшно, но через пару секунд тряска закончилась так же неожиданно, как и началась. Вместо темных течений на небе снова возникло сапфировое солнце. Его лучи пробивались сквозь прорехи в тучах и окрашивали струи дождя во все оттенки голубого. Обернувшись, Эми снова встретилась взглядом с капитаном Эбберли, которые улыбнулся ей и поманил к себе.
– Я на минуту, – сказала она Локсли и решительно двинулась через толпу.

Утром игра продолжилась. Впрочем, во время перехода «утро» на Флинне было понятием относительным: время, которое показывали часы, не всегда совпадало с фактическим положением солнца. В этот день игроки вышли на поле под серым небом, которое порой на несколько секунд становилось алым. Земля все еще содрогалась.
Джентльменам удавалось удерживать преимущество до самого обеда, когда, прямо перед перерывом, они потеряли одного за другим пятерых отбивающих. Их мишени отбил Гримток, кентавр и один из лучших лучников команды Гостей.
Локсли нещадно корил себя за проигрыш. Будучи капитаном, он мог заменить одного из отбивающих на более сильного игрока, но не сделал этого. Теперь, чтобы победить, нужно было кардинально сменить стратегию. После перерыва он выпустил на поле В. Г. Грейс, которая уже давно рвалась в бой. Зрители пришли от замены в восторг, настолько впечатляющим выглядело это противостояние: Гримток, статный голубоглазый великан пегой масти, и бородатая женщина. Через двадцать минут стало ясно, что противники друг друга стоят. Наконец В. Г. Грейс, Эми и Джейн удалось разыграть особенно красивую комбинацию, благодаря которой Гримток пропустил стрелу и не успел добраться до следующей мишени.
И тут наступила ночь.

Автоматически вспыхнувшие фонари осветили Гримтока, пятившегося обратно к своей мишени, и сиявших от радости Эми и Джейн. Сейчас им больше всего хотелось обняться и прыгать от радости, но этого нельзя было сделать, пока арбитр не остановит игру. Впрочем, теперь ее исход был предрешен: Гримток выбыл из состязания, а без него силы команд сравнялись.
Через некоторое время солнце снова взошло, однако продолжать игру уже не было смысла. Джентльмены отправились отмечать победу. Эми и Джейн разве что на руках не носили. Девушки отговаривались, что им просто повезло, но друзья и слышать ничего не хотели. В конце концов, еще пару недель назад они сидели среди болельщиков, а теперь принесли команде очередную победу.
Эми уже начала уставать от расточаемых в свой адрес комплиментов, когда в паб неожиданно ворвалась миссис Бэннинг-Кэннон. На голове у нее была потрепанная, но все еще узнаваемая шляпа, с которой и начались их злоключения на Пэре.
– Где вы ее нашли?! – Доктор и Эми задали вопрос почти одновременно.
– Миленькая, – добавил Гримток. По пабу медленно расползался белый туман, так что разглядеть головной убор миссис Би-Кей было довольно сложно.
– Ничего подобного, – отрезала хозяйка шляпы. – Этот фасон уже вышел из моды. Но я надела ее не поэтому.
– Как вам удалось ее найти? – повторил Доктор, вскакивая со стула.
– Я просто нашла вора! – торжествующе ответила миссис Би-Кей. – Шляпа была у него.
Эффектно развернувшись на каблуках, она указала на вошедшего следом Гэри Эгинкурта.
– Вот он! Мы пригрели настоящую змею!
– Миссис Бэннинг-Кэннон, клянусь, я тут ни при чем! – пролепетал Гэри. Вид у него был, как у нашкодившего щенка. – Единственная причина, по которой я оказался у ваших дверей…
– Не утруждайте себя ложью, молодой человек! Я застала вас на месте преступления.
– Честное слово, я просто искал вас, чтобы поговорить!
– Ерунда! Вы подбросили шляпу ко мне в номер и пытались сбежать, когда я застала вас на пороге!
– Погодите-ка, – вмешался Доктор. – Миссис Бэннинг-Кэннон, шляпа ведь снова у вас?
– Шляпа меня больше не интересует. Мы должны сосредоточиться на том, чтобы наказать вора!
– Но я ничего не крал! – попытался возразить Гэри.
– Тогда зачем вы ошивались у моих дверей?
– Затем, что хотел попросить руки вашей дочери, старая вы перечница! – не выдержал парень. – То есть…
Гэри не успел осмыслить, насколько удачно было сформулировано его обращение к будущей теще. Джейн с возгласом кинулась ему на шею, явно готовая простить былую нерешительность. Миссис Бэннинг-Кэннон лишилась дара речи – возможно, впервые за всю свою долгую и насыщенную событиями жизнь.
И именно в этот момент в паб вошел ее почтенный супруг, волоча за воротник упирающуюся женщину с высветленными волосами.
Доктор узнал ее с первого взгляда.
– Пэгги Сталь! А я-то гадал, удастся ли вам сохранить невидимость во время перехода. Дамы и господа, позвольте представить вам давнюю сообщницу генерала Франка, мисс Сталь, более известную как Невидимка. Хорошо, что вы все же решили вернуть миссис Би-Кей ее шляпу. И, кстати, отличные духи!
Но теперь Энолу Бэннинг-Кэннон интересовало совсем другое.
– Просить руки? – ошарашенно переспросила она. – Вы имеете в виду «жениться»?
– Именно, – кивнул Гэри.
– Это полностью исключено, – провозгласила миссис Би-Кей и, прошествовав мимо супруга, вышла из паба.
– Эми, ты не могла бы попросить у нее шляпу? – поинтересовался Доктор. – Мы, конечно, сейчас поговорим с мисс Сталь, но боюсь, что в первый раз дело обошлось без ее вмешательства.
– Тогда кто это был?
– Понятия не имею. То есть могу предположить, но…
– И зачем было так ее уродовать? – добавил мистер Би-Кей, который постепенно начал проникаться сочувствием к невезучей воровке. Он отпустил воротник Пэгги, и та поспешила привести себя в порядок.
– Я думала, Стрела спрятана внутри, – раздраженно объяснила она. – Похоже, я ошиблась. Такое редко случается.
– И сколько генерал Франк обещал тебе заплатить? – спокойно спросил Доктор, даже не глядя на Пэгги. Казалось, его больше интересует плакат с рекламой пикников.
– Мы еще не сошлись в цене.
– А где теперь Стрела?
– Там, где ты ее спрятал! – колко ответила Пэгги, поправляя прическу.
– Я ее не прятал, – сказал Доктор. – Но не сомневаюсь, что в свое время она найдется.

Глава 24
Цветные небеса

Новый день принес новые сложности. Игра с самого утра складывалась не так, как хотелось бы Джентльменам. Сначала с поля выбыл Гэри, потом Гости провели неожиданную замену, сильно повысив свои шансы на успех. Отставание команды составляло уже больше 40 очков. Перспективы казались отнюдь не радужными, пока на поле наконец не вышла В. Г. Грейс. На сей раз при ней был легендарный старинный лук, который она бережно хранила, несмотря на трудности путешествия. Натянув тетиву – это потребовало немалых усилий, – В. Г. Грейс уверенно шагнула на игровую площадку.
Стоило ей занять свою позицию, как солнце скатилось с небосвода, а над полем собрались тучи. Вскоре начался настоящий тропический ливень, за пару секунд вымочивший всех до нитки. Деревья раскачивались из стороны в сторону, их темные силуэты напоминали погребальную процессию. По полю тут и там пробегали молнии, то опускаясь до земли, то поднимаясь в воздух ярко-желтыми шарами. Дождь закончился так же внезапно, как начался, но светопреставление выбило из колеи многих игроков.
Казалось, В. Г. Грейс все это не доставляло никакого неудобства. Она посылала в мишени стрелу за стрелой, пока Джентльмены не сравняли счет. К концу тайма им даже удалось вырваться вперед – в основном благодаря тому, что В. Г. Грейс получила дополнительные баллы за меткость и офсайд.
Теперь уже ни у кого не было сомнений, что следующий матч (если ему вообще повезет состояться в вечно меняющемся мире Миггеи) станет решающим. Небеса над планетой расцветали все новыми цветными вспышками, а по поверхности то и дело растекались лучи чистой энергии, уничтожавшие все на своем пути.
Очередное землетрясение ознаменовало переход Миггеи в новую реальность. Здесь у всего был свой звук. Солнце двигалось по небосводу под едва различимую мелодию, каждая молния рождала бешеную дробь, а любой шаг и вздох – собственный мотив. Эта Песнь песней разливалась, как река; действия всех, кто находился сейчас на Флинне, неизбежно вплетались в общий хор. В небе одна за другой возникали новые планеты. Казалось, сапфировая звезда складывается внутрь самой себя, одновременно увеличиваясь и уменьшаясь в размерах.
– Получилось! – услышала Эми голос Доктора. Через секунду он схватил ее за руку. – Мы во Втором Эфире! Смотри скорее!
Девушка обернулась туда, куда он указывал. По разноцветному небу плыл крошечный пароходик.
Эми уже приготовилась увидеть широкое лицо капитана Эбберли – однако, когда суденышко подошло ближе, оказалось, что у штурвала стоит высокий инсектоид в солнечных очках и с красным ирокезом. Завидев Доктора, он помахал ему, как старому знакомому.
– Рад встрече, Доктор! Как жизнь?
– Идет своим чередом, Больше-чем. А ты как?
– Отлично, Доктор, просто отлично! Слышал, что сегодня вы сразитесь за Стрелу.
– Хочется надеяться. У нас впереди тяжелый матч.
– Здесь вам больше ничего не угрожает. Кроме избытка цвета, пожалуй. У меня от него болят глаза, – инсектоид указал на солнечные очки, украшавшие его зеленую голову.
– Береги себя. И передай весточку капитану Эбберли. Я очень жду встречи с ним.
– Ха! – отозвался Больше-Чем. – Это многое объясняет.
– Может быть, все-таки продолжим игру? – потребовал один из нападающих команды Гостей. – Не хотелось бы задерживаться на поле, когда кругом такое!
Посовещавшись, капитаны команд решили не прерывать матч. Теперь небесный купол напоминал потолок древнего собора, разрисованный звездами и планетами всевозможных форм и расцветок. Удивительно, но это зрелище подействовало на соперников успокаивающе. Игроки четко, как никогда, осознавали, что участвуют в совершении какого-то странного обряда, цель которого – в созидании и возрождении мирового баланса.
Окутавший планету Второй Эфир постоянно менялся, расцвечивая небо все новыми красками. Вот от горизонта до горизонта протянулась ярко-желтая полоса – Горчичный берег, – а с ней из небытия вынырнули суда всех размеров и мастей. Понаблюдать за игрой прибыл целый флот парусников и старомодных катеров.
– Они что, пришли как зрители? – удивилась Эми.
– Конечно, – ответил Доктор. – Эти ребята любят спорт. Делают огромные ставки, пытаются угадать победителя.
Эми кивнула, продолжая разглядывать переменчивое небо.
– Красиво, правда? – сказал Доктор после паузы. – Второй Эфир – удивительное место. Все здесь перевернуто и искажено, поэтому ни на одной планете фактически нет пригодной для дыхания атмосферы. Воздух, которым мы дышим, находится сразу в нескольких мирах. Или между ними, если угодно. Миггея, разумеется, исключение: терраформные корпорации переделали ее планеты еще до того, как ученые поняли, с чем имеют дело. Но даже несмотря на это, мы можем путешествовать по Второму Эфиру, как по воде, и одновременно дышать им, словно воздухом. Только не стоит высаживаться на незнакомых планетах без скафандра, иначе моментально погибнешь.
– Как здесь вообще оказались люди?
– Родились, скорее всего. Здесь достаточно представителей самых разных рас.
– А Пэгги Сталь? Она родом отсюда?
– Не могу сказать наверняка. Она проводит здесь довольно много времени, но воров во Втором Эфире не любят, поэтому ей приходится вечно прятаться. Но у мисс Сталь серьезные проблемы. Не красть она не может. Не гнушается даже мелочами.
– Если она живет во Втором Эфире, как ей удалось пробраться на Пэр и украсть шляпу в первый раз?
– Никак. Я уверен, что это была не она. Кто-то ее опередил. Может, ты не обратила внимания, но вокруг нас постоянно манипулируют временем. А что касается Пэгги… Она проникла на корабль вместе с бандой генерала Франка. Невидимкой, разумеется. Оказавшись на борту, она украла шляпу, но не смогла выбраться с лайнера. Пришлось ей носить ее и днем, и ночью, чтобы не раскрыть своего плана. Пока шляпа была на голове у Пэгги, воровка оставалась невидимой. Наверняка она пыталась встретиться с генералом Франком. Но мистер Бэннинг-Кэннон случайно ее поймал. И где только носит капитана Эбберли и его команду? Они уже должны были к нам присоединиться!
Доктор умолк и обвел взглядом корабли, замершие в разноцветном небе. С Флинна они казались поклонниками большого кино, спешившими занять места в зале, пока не начался сеанс.
– Генерал Франк играет с огнем. Для него даже Второй Эфир небезопасен. Но если его оболочка выйдет из-под контроля здесь, жертв будет намного меньше. Франк почему-то уверен, что Балансир связан с этой дурацкой шляпой. Беда в том, что в ней было спрятано что-то еще. И человек, совершивший самую первую кражу, прекрасно об этом знал.
– Что ты имеешь в виду? – нахмурилась Эми.
– Помнишь тот запах в Локсли-Холле? Мы все почувствовали его в ночь кражи.
– Конечно! Жженая соль или вроде того.
– Верно. Так вот…
– СЪЕЛИ?!
Пока они беседовали, джудун и кентавр разыграли элегантную комбинацию, выведя с поля еще одного игрока Гостей.
– Я попросил братьев Шар отыскать для нас шляпу Видишь ли, по какой-то причине они могут видеть невидимое.
– Это я заметила.
– Поэтому… Ого! Смотри-ка, ребята всерьез настроились победить!
Игра снова приковала к себе все их внимание. Команды шли вровень.

Глава 25
Доктор наносит ответный удар

Эми, Джейн и Доктор вышли на поле одновременно. Девушкам предстояло защищать мишени, Доктору – атаковать. И хотя он старался изо всех сил, джудун команды Гостей оказался крепким орешком. Каждое очко приходилось отвоевывать на пределе сил. Доктор чувствовал, что противники вывели его из игры в самый подходящий момент: усталость уже давала о себе знать. В павильоне он столкнулся сначала с Эми, которая тоже выглядела совершенно измотанной, а потом с Локсли.
– Извини. Похоже, от меня сегодня было мало пользы.
– О чем разговор, Доктор! Вы удержали преимущество! Это главное. Теперь нужно только не сбавлять обороты.
После перерыва на поле вышел сам Локсли. Вместе с В. Г. Грейс они составляли отличную команду, которая обещала продержаться до конца дня. Для Снайпера наступил звездный час. Когда он почему-то оказывался не на высоте, его страховала В. Г. Грейс. У Гостей не было ни малейшего шанса. Мастерство противников явно оказалось для них сюрпризом. Стрелы одна за другой впивались в мишень. Не помогли даже замены, благодаря которым на поле выходили лучшие игроки Гостей. Локсли и В. Г. Грейс успешно вели Джентльменов к победе.
Когда исход матча стал очевиден, Доктор и Эми незаметно спустились с трибун, чтобы встретиться с капитаном Эбберли и братьями Шар.
– Наконец-то, Доктор! – поприветствовал капитан старого друга. – Доброго здоровья, мисс. Видел вас сегодня на поле. Отличная игра! Мы прибыли специально ради финала. Когда-то я мог дать фору всем этим мальчишкам. Но теперь меня ждет другая игра. Мы почти добрались до Стрелы, Доктор.
– Очень на это надеюсь, капитан, – устало отозвался тот. – Многое сейчас зависит от вас и вашей команды.
Когда они шли обратно под переливающимися небесами, Доктор наконец спросил у Эми:
– Так это ты подстроила ловушку для Пэгги Сталь?
Девушка просияла.
– Не без помощи капитана Эбберли и братьев Шар. Они украли ее диадему невидимости. А с остальным успешно справился мистер Би-Кей.
Доктор рассмеялся.
– Могу себе представить. Она же была уверена, что шляпа и есть Балансир, поэтому всюду таскала ее с собой. Генерал Франк наверняка пообещал ей солидное вознаграждение. Ну и сложную они разыграли схему! Как я понял, они встретились с Франком на Венеции незадолго до того, как туда прибыл Корнелиус. Там к нему в руки попала карта с местоположением Балансира. Чтобы ее заполучить, Пэгги перебралась на «Пэйн», а оттуда, когда капитан Корнелиус любезно предложил нам помощь, – на «Гаргантюа». Потом она спустилась на планету на шаттле. К тому времени стало ясно, что Балансир спрятан где-то еще, но чутье Франка по-прежнему указывало на нашу компанию, и Пэгги сохранила шляпу. На самом деле, все самое ценное – в чем бы оно ни заключалось – из нее вытащили еще на Пэре.
– О нет!
Они как раз завернули за угол павильона. Восклицание Эми относилось к счету, который она увидела на табло. В. Г. Грейс только что выбыла из игры, но заменить ее было уже некем. Проходя мимо Локсли, она передала ему свой лук.
– Может, он принесет тебе больше удачи.
Каким-то чудом Гостям удалось не только отыграться, но и заработать небольшое преимущество. На Локсли было больно смотреть. Когда объявили перерыв, он поспешил к команде.
– У нас больше не осталось лучников, – объяснил он Эми, когда та бросилась к нему с расспросами. – Я последний. А для победы нужно еще как минимум 75 очков. Так что пожелайте мне удачи – она пригодится.
Вернувшись на поле, он полностью сосредоточился на игре. Уже на 27-м выстреле Локсли лишил команду Гостей одного из лучших защитников. Еще несколько десятков выстрелов – и площадку покинули двое других игроков. Пока Доктор и Эми бегали в павильон за водой, Локсли удалось отыграть еще несколько очков.
Теперь даже миссис Бэннинг-Кэннон не скрывала своих симпатий.
– Разумеется, я вручу Стрелу любой команде, но буду очень огорчена, если это окажутся не Джентльмены, – важно сообщила она.
Казалось, груз ответственности только придал Локсли сил. Лук, который отдала ему В. Г. Грейс, словно обладал волшебными свойствами. Иначе объяснить меткость капитана было просто невозможно. По мере того, как ему удавалось отыграться, на поле выходили все новые игроки. Вернулась на свою позицию Джейн. Вскоре и Эми взялась за биту.
Но так не могло продолжаться вечно. Локсли постепенно уставал. С тех пор как Миггея вошла во Второй Эфир, на всей планете установилась жара. Играть становилось тяжелее с каждым часом. Неудивительно, что, заряжая лук в очередной раз, Локсли все-таки промахнулся. Стрела ушла куда-то в сторону…
Где ее перехватила Эми.
Натянув тетиву, она прицелилась в мишень противника, и…
– СЪЕЛИ?!
Стрела вошла прямо в яблочко, принеся команде высший балл.
– Триста восемьдесят ! – разнесся над полем голос судьи.
Игра была окончена. Эми и Локсли выиграли ее вдвоем.
Гости поспешили на половину поля противников, чтобы поздравить их с блестящим завершением матча. Даже зрители покинули трибуны. К победителям со всех сторон потянулась разноцветная толпа, чтобы выказать свое восхищение героям дня. Эми краем глаза увидела Доктора: тот стоял в стороне, насвистывая под нос что-то, подозрительно напоминающее «Мы – чемпионы!» группы Queen. На поле он не смотрел, изучая небо над головой.
Солнце Миггеи клонилось к закату, постепенно темнея до глубокого синего цвета.
В павильоне накрыли стол, за которым собрались все игроки. Миссис Бэннинг-Кэннон на некоторое время удалилась, чтобы появиться к началу празднования в удивительно изящной и довольно простой шляпке от ее нового любимца. Она была так довольна победой Джентльменов, что позволила Джейн себя поцеловать и даже не повела бровью, когда Гэри взял ее дочь под руку.
Аутсайдеры побили одну из лучших команд в галактике. Это следовало отметить.
– Отличная была игра, – констатировал Доктор. Он выглядел очень довольным, но все еще поглядывал на небо. – Осталось только забрать приз, верно?
Эми покосилась на него, но ничего не ответила. Доктор снова начал насвистывать – на сей раз какую-то простенькую и привязчивую мелодию.
Неожиданно небо за спиной миссис Бэннинг-Кэннон окрасилось в темно-синий цвет. По павильону прокатился удивленный шепот. Эми снова взглянула на Доктора. Тот перестал насвистывать и улыбнулся в ответ:
– Все в порядке?
– Зависит от того, что происходит.
– Ничего особенного.
Эми вопросительно подняла бровь.
– Ах, это, – Доктор снова улыбнулся и посмотрел на небо. – Как бы ты назвала этот оттенок синего?
И тут Эми вспомнила.
– Индиго! – воскликнула она.
Доктор торжествующе улыбнулся.
– В яблочко!
– Смотрите! Смотрите все! Это же наш сейф!
Прямо над головой девушки начал материализоваться блестящий шар, который переливался и покачивался в неверном вечернем свете. Игроки завороженно наблюдали за тем, как он снижается. Сейф ненадолго завис между Бэннинг-Кэннонами, а затем опустился на стол.
– А это что? – удивился один из джудунов. – Я думал, главным призом будет Стрела Артемиды, а не Шар Бахуса!
– Ничего не понимаю, – пробормотал Доктор, растерянно оглядываясь на Эми. – Вообще-то, я ожидал, что сейчас появится ТАРДИС… Ну конечно! – с этими словами он хлопнул себя по лбу. – Помнишь, как мы ее прятали? ТАРДИС должна была автоматически выбрать самое безопасное место во вселенной. Похоже, им оказался временной сейф. А это значит…
Доктор по локоть погрузил руку в шар и вытащил оттуда что-то, напоминающее детскую игрушку. Эми не могла поверить своим глазам: на его ладони стояла миниатюрная, не больше 15 сантиметров в высоту, ТАРДИС. Лампа на ее крыше светилась ярко-синим. Доктор отошел в сторону и бережно поставил ее на землю. Вид у него был ошарашенный.
– Минутку… Но если ТАРДИС материализовалась внутри сейфа…
Он приоткрыл дверцы и осторожно вытащил почти полутораметровую стрелу.
– Чистый ньютоний! Самый редкий металл во вселенной. В его состав входят частицы всех существующих металлов мультиверса.
Стрела ярко блестела в руках Доктора. Древко было испещрено драгоценными камнями, золотистое оперение трепетало на легком ветру. Острие было выполнено с особым изяществом – оно явно не предназначалось для убийства. Хвостовик опоясывала надпись на непонятном языке.
После всех приключений они наконец получили Стрелу Артемиды. Балансир. Артефакт, способный восстановить космическое равновесие.

Глава 26
Стрела закона

Доктор передал Стрелу миссис Бэннинг-Кэннон. Та приняла ее с подобающим почтением. Кто-то сообразил сбегать за подушкой, и вскоре Стрела заняла почетное место во главе стола. Миссис Би-Кей повернулась к победителям и со всей возможной торжественностью произнесла:
– Робин, граф Локсли, собравший эту команду, и Джентльмены, победившие вопреки всему! Для меня величайшая честь вручить вам в знак победы Серебряную стрелу Артемиды. Отличная игра!
Когда Локсли шагнул вперед, чтобы получить приз, небеса вспыхнули особенно ярко. Им вторил гром аплодисментов. Хлопали не только участники Турнира: даже зрители на кораблях, все еще дрейфовавших над игровым полем, приветствовали победителей одобрительными возгласами и свистом. Приглядевшись, Эми различила среди судов яхту капитана Келча. Это заставило ее вернуться мыслями к главной проблеме последних недель.
– Так значит, Балансир теперь у нас?
– Осталось сообразить, как вернуть его на место. Второй попытки у нас не будет. Если все получится, его влияние стабилизирует мультиверс, а о нас будут слагать легенды. Если нет… что ж, по крайней мере, мы не увидим последствий. И не услышим историй своего провала.
– А что с ТАРДИС? – нетерпеливо перебила его Эми. – Ты знаешь, как ее увеличить? Или это нам придется уменьшиться?
Доктор смущенно пожал плечами.
– Понятия не имею. Теоретически, она должна была вернуться к обычному размеру, как только я достал ее из шара.
– Так мы что, застряли здесь навечно?
– Не навечно. Но сперва нам придется вернуться в собственную вселенную. Если бы Миггея просто путешествовала сквозь пространство, оставаясь при этом неизменной, к ТАРДИС сразу бы вернулись нормальные размеры. Но похоже, что все не так просто…
– Значит, все-таки застряли, – подытожила Эми. – До тех пор, пока Миггея не закончит переход. И когда это должно случиться?
– По местному времени или по нашему?
Эми возвела очи горе.
– Мы так и будем торчать тут всю жизнь?
– Надеюсь, что нет, – виновато ответил Доктор. – Но мы не можем улететь прямо сейчас. Сначала нужно привести вселенную в порядок.
– У тебя хотя бы есть план? – если бы люди умели испепелять взглядом, от Доктора осталась бы только кучка пыли.
– Нужно дождаться капитана Эбберли и братьев Шар. Они должны были поймать Келча и…
В этот момент рядом с ними возник Локсли. В руках он все еще сжимал Стрелу и вид имел на редкость взбудораженный.
– Эми, вот ты где! Мы можем поговорить?
– Вообще-то я занята, – ответила девушка, но Локсли уже настойчиво тащил ее в сторону. – Эй!
– Здесь будет потише. Послушай, я не собирался говорить все это сейчас, но, кажется, не сдержусь. Эми, я всего лишь лучник…
Девушка быстро зажала ему рот. Она догадывалась, что этот момент наступит.
– Локсли, ты отличный парень, храбрый, верный, добрый…
– Так значит, я могу надеяться… то есть… я хочу знать, согласна ли ты стать следующей леди Локсли, – он отчаянно покраснел и отвел взгляд. – Ну вот. Я все сказал. Теперь твоя очередь.
Эми поняла, что объяснения не избежать.
– Локсли, – начала он. – Ты просто прелесть. Любая девушка будет рада стать твоей женой. Но не я. Прости, но…
– Ох, я такой дурак, – в отчаянии выпалил парень, снова заливаясь краской. – Надо было спросить, встречаешься ли ты с кем-нибудь на своей планете! Или вы с Доктором все-таки?..
– Мы друзья, – поспешно заверила его Эми. – Но ты прав, у меня уже есть жених.
– Проклятье! Я об этом не подумал, – Локсли выглядел расстроенным.
– Поверь, ты отличный парень. Многие девушки отдали бы что угодно за один твой взгляд.
– Но они мне не нужны, – теперь Снайпер выглядел жалким, будто воздушный шарик, из которого выпустили весь воздух.
Эми порывисто его обняла:
– Прости, пожалуйста.
Он вздохнул и направился было прочь, когда по ступенькам павильона неожиданно слетел Доктор. Завидев Локсли, он выхватил у него Стрелу и кинулся к Эми.
– Скорее! У нас мало времени! Да куда же он делся…
В воздухе над ними раздался свист.
– Наконец-то! Видишь его?
– Эй! Что происходит? – окликнул их Локсли. Не получив ответа, он бросился следом.
Неожиданно сверху спикировал знакомый пароходик. Доктор отпустил руку спутницы и помахал капитану. Тот поднял ладонь в ответ.
– Вижу, вы достали Балансир! Ну что, готовы вернуть его на место?
С борта скинули веревочную лестницу, и Доктор с Эми начали быстро карабкаться вверх. Локсли подоспел как раз вовремя, чтобы уцепиться за нижнюю ступеньку.
– Доктор! – позвал он, поднимаясь следом. – Зачем тебе Стрела?
– Это не стрела, парень, – вмешался капитан Эбберли еще до того, как Доктор успел открыть рот. – Это Балансир. Отличная работа, ребята! Но этого мало.
– Что значит «мало»? – изумился Доктор. – Между прочим, Балансир у нас! Ось, которая определяет движение миров и их бесконечное обновление! Мы нашли способ уберечь ее от разбойников, причем получили честным путем, соблюдая все ритуалы. И успели как раз вовремя: еще немного, и от нас ничего не осталось бы. Впрочем, как и от вселенной. Ближе к Центру уже не подобраться. И теперь ты говоришь, что этого мало?!
– Все верно, Доктор, – ответил Эбберли. – Но это только стрела. Она бесполезна без лука.

Глава 27
В центре вселенной

Повисла тишина. Неожиданно Доктор хлопнул себя по лбу и рассмеялся.
– Ну конечно! Так вот зачем была нужна эта многострадальная шляпа! Вот почему генерал Франк так хотел ее получить! А мы все никак не могли сообразить. Идеальная маскировка!
– Маскировка для чего? – Эми не скрывала удивления. – Там были ленты, перья, какие-то куски ткани. И… ой!
– Именно! То, что придавало ей форму! Делало похожей на паука! Лук! И я даже держал его в руках, – с этими словами Доктор бросился обратно к лестнице. Через несколько секунд он уже вбежал в павильон. Эми и Локсли не отставали ни на шаг.
Внутри все еще было многолюдно. Игроки не спешили расходиться, обсуждая прошедшую игру. Среди них Доктор разглядел В. Г. Грейс, которая, как и всегда, опиралась на свой великолепный лук.
– Я была уверена, что не справлюсь, – говорила она кому-то. – Но этот лук творит чудеса!
– И сейчас самое время для еще одного чуда, – мягко сказал Доктор, забирая у нее оружие. – Прости, но мне он нужнее, чем тебе.
– Доктор? – Гэри вопросительно поднял брови. – Что ты делаешь?
Но В. Г. Грейс жестом остановила его.
– Все-таки догадался, да? Хорошо, признаюсь: это я тогда взяла шляпу. Не хотела воровать, но пришлось. Легендарный лук Дианы! Я выросла на историях о нем. Все они заканчивались одинаково: лук потерян где-то в запасниках Британского музея. И вдруг я вижу его на стене в Лон-Донской мастерской! Решила, что выкуплю, но к тому времени лук оказался в шляпе, а миссис Би-Кей отказалась ее перепродавать. Что мне еще оставалось? Я стащила шляпу, когда мы остановились в Локсли-Холле. С помощью антиграва донесла до кустов, потом вернулась к замку и сделала вид, что курю в сторонке. Никто ничего не заподозрил. Когда суматоха улеглась, я распотрошила шляпу и вытащила лук, а потом постаралась вернуть ей первоначальную форму. Это же реликвия! Ей не место в галантерее! Изначально я планировала передать лук музею на Калипсо, но любопытство пересилило. Мне захотелось посмотреть, действительно ли он волшебный, только и всего. В сказках говорилось, что тот, кто получит этот лук, никогда не промахнется.
– Точно, мы же столкнулись в тот день в магазине, – пробормотала миссис Бэннинг-Кэннон. – Но что вам стоило просто объяснить…
– Видимо, Диана купила лук на Венеции, – кивнул Доктор. – Жаль, я не понял этого раньше… Впрочем, мы должны тебя поблагодарить, В. Г. Если бы не эти старые сказки, лук по-прежнему служил бы каркасом для шляпы. А он нужен здесь и сейчас. Но мне кажется, Диана прекрасно понимала, что за артефакт попал к ней в руки. Кто-нибудь знает, где она сейчас? Думаю, капитан Корнелиус очень заинтересуется этой историей, когда… гм, если мы вернемся на «Гаргантюа».
– Должно быть, она в Лон-Доне, в своей мастерской, – ответила миссис Бэннинг-Кэннон. Она только сейчас начала осознавать, в какую интригу впуталась совершенно случайно. Пережитое смягчило ее характер.
Эми тихо охнула.
– Так ты думаешь, эта Диана и есть та женщина, которую искал Корнелиус? Что, если таким образом она решила с ним связаться? Ведь если мы смогли отследить, откуда взялся лук, то сможет и Корнелиус!
За стенами павильона снова запел свисток. Доктор бросился прочь, с луком в одной руке и Стрелой в другой. Эми и Локсли спешили следом.
– Вообще-то, шляпа моя, значит… – начала было миссис Би-Кей, но сразу замолкла. Выглянув в окно, она увидела, как трое друзей поднимаются по веревочной лестнице на борт старомодного парохода. Остальные так и остались стоять на месте, не понимая, что произошло.
– Мне правда жаль! – крикнула вслед друзьям В. Г. Грейс. Слезы бежали у нее по щекам и застывали в бороде, как маленькие бриллианты. – Я даже не подумала о том, как важен может быть этот лук! Следовало догадаться, что его ищут не просто так. Наверное, генерал Франк отследил именно его…
Ее голос утонул в очередном свистке маленького парохода. Убедившись, что все пассажиры на борту, капитан Эбберли крутанул штурвал, и суденышко понеслось прочь, прямо в небо.
– Пурпурные пастбища… Давненько я здесь не был, – протянул Доктор, глядя на проплывающий за бортом пейзаж.
– Так значит, тем загадочным вором была В. Г. Грейс, – Локсли потрясенно покачал головой. Он лишь сейчас понял, что теперь мистер Би-Кей знает правду и, скорее всего, передумает отдавать планету в его пользование. Это был провал. Как теперь смотреть в глаза Гэри и Джейн?
– Вот почему она никогда с ним не расставалась. Конечно, никому и в голову бы не пришло ее подозревать, ведь лук все время был на виду, – Доктор осторожно провел ладонью по оружию. – Черное дерево и слоновая кость. Мастерство изготовления таких вещей давно утеряно. Эта реликвия дошла до нас из древних времен. По-моему, именно с такими луками греки изображали своих воинов на амфорах. Лук богини Дианы, отважной охотницы. Женщины, которую все эти годы отчаянно искал Корнелиус.
– Ты сказал «богини»? Настоящей богини?
– Для Корнелиуса – несомненно.
Тем временем сияние Второго Эфира сменилось на зеленый цвет.
– Следующая остановка – Изумрудный город, – буднично сообщил Доктор.
– Что? – Эми не сразу поняла, что он шутит.
– Вообще-то, Зеленые проталины, – поправил друга Эбберли. Он явно не был знаком с земной литературой.
Локсли не прислушивался к их разговору. Явно расстроенный, он отошел на корму и безучастно смотрел в пустоту. Эми хотелось подойти и утешить его, но она боялась снова дать молодому человеку бессмысленную надежду. В этот момент корабль капитана Эбберли миновал Зеленые проталины, и открывшийся вид заставил Эми позабыть обо всем на свете.
Место выглядело по-настоящему древним, как будто сама вселенная когда-то зародилась именно здесь. Красный, желтый, оранжевый, золотой и черный – яркие пятна образовывали причудливый узор, поверх которого бежали нити розового, белого и зеленого цветов. Маленький пароход плыл среди этого великолепия, пока двигатель неожиданно не заглох.
Воцарилась тишина.
Внизу, прямо под днищем, стремительно разрасталась тьма. Она была настолько абсолютной, что, казалось, поглощала все на своем пути. На ее границах то и дело вспыхивали оранжевые, бледно-зеленые и голубые искры; янтарные потоки устремлялись вниз, прямо в сердце этой космической ночи. Посередине ее виднелась огромная воронка, которая засасывала все цвета, оставляя лишь безмолвное ничто.
– Что это, Доктор? – подал голос Локсли. Увиденное заставило его забыть о собственных проблемах.
– Так выглядит из Второго Эфира радиус Шварцшильда галактики Стрельца, – ответил Доктор. – Собственно, для созданий вроде нас с вами это единственный способ его увидеть. Там, внизу, черная дыра – в некотором роде центр нашей вселенной. На самом деле, это скопление бессчетных черных дыр, пронзающих все альтернативные миры мультиверса, поэтому центра как такового не существует… Именно отсюда почти тысячелетие назад кто-то украл Балансир.
– Только полный идиот мог решиться на такое, – добавил капитан Эбберли. – Не представляю, как ему удалось проникнуть внутрь, но это явно была плохая идея. Все сразу пошло наперекосяк.
– Потому что здесь законы бытия определяет не физика, а метафизика, – откликнулся Доктор. – Она отражает наши попытки понять окружающий мир. Легенды, мифы, ритуалы – все это формулы существования вселенной, записанные на языке песен. Жизнь и Смерть, Материя и Антиматерия, Закон и Хаос… Люди веками пытались их осмыслить. Формулы, зашифрованные в стихах – настоящее руководство к действию. Что ж, пришла пора действовать.
– Один выстрел – и все вернется на круги своя, – продолжил за него капитан Эбберли. – Так что дай-ка мне лук, дружище.
– Не может быть и речи. Я нас в это втянул, мне и стрелять.
– Поправь меня, если это не так, но разве человек, оказавшийся внутри радиуса Шварцшильда, не оказывается навечно заперт между жизнью и смертью?
– Необязательно, – упрямо возразил Доктор. Он отыскал на палубе веревку и начал привязывать один ее конец к мачте. – Если стрелять быстро и метко, можно успеть вытащить стрелка обратно до того, как Балансир займет свое место.
– Доктор, нет! – вмешалась Эми. – Не знаю, что ты там себе придумал, но тебе нельзя так рисковать! Я тоже хорошо стреляю, и…
– Никому из вас не удастся сделать это с одного выстрела, – неожиданно сказал Локсли. – Я видел вас обоих на тренировках. Да, у вас неплохо получалось. Но сейчас выстрел должен быть идеальным.
– У меня где-то был дополнительный прицел, – вспомнил капитан Эбберли.
– Перестань, пожалуйста, – перебил его Доктор. Его едва заметно трясло, но тон был бодрым. – Я вполне справлюсь. Хотя прицел не помешает. Где его искать?
Он отдал Локсли лук и Стрелу и нырнул в подсобку, следуя указаниям Эбберли.
Внезапно со стороны черной дыры донесся глухой стон, и разноцветный мир содрогнулся. Теперь среди ярких пятен были отчетливо видны темные потоки, которые постепенно расширялись и набирали силу.
Доктор вернулся на палубу – и тут же стремглав бросился к борту, увидев что-то за спиной Эми. Девушка обернулась как раз вовремя, чтобы…
– Локсли! – только и успела крикнуть она.
Тот осторожно спускался по веревочной лестнице: лук закинут за плечо, Стрела зажата в зубах. Услышав крик, он поднял было голову, но тут же снова сосредоточился на черной дыре.
– Локсли, пожалуйста, вернись!
Кажется, он ответил что-то вроде «Прости, подруга!» – Эми так и не смогла разобрать. Доктор крикнул «Ну же, не будь дураком!», но это тоже не возымело эффекта. Локсли был далеко внизу, и на него уже начинала действовать сила гравитации Центра. Фигура отважного лучника то казалась гигантской, то становилась едва различимой.
Локсли был кем угодно, только не дураком – что бы там ни кричал Доктор. Все они знали это. Сейчас тем, кто стоял на палубе, оставалось лишь наблюдать, как он медленно освободил одну руку, перехватил лук и наложил Стрелу на тетиву. Бросив короткий взгляд вверх, он, казалось, попытался извиниться за все прошлые ошибки.
Эми вцепилась в борт:
– Не надо! Вернись!
Капитан Эбберли хотел было вытянуть Локсли наверх, но тот отчаянно затряс головой: теперь лестница раскачивалась, мешая ему прицелиться. Доктор, который бросился помогать Эбберли и Эми, понял этот жест и отступил в сторону. Локсли кивнул, затем снова повернулся к мишени и натянул тетиву.
Увидев это, капитан Эбберли тоже отпустил веревку. Глаза у него предательски блестели.
– Нет! Вы не можете вот так взять и его бросить! – возмутилась Эми, но Доктор осторожно взял ее за руку и отвел в сторону.
– Слишком опасно. Если помешаем ему сейчас, погибнут все, – он устало провел ладонью по лицу. – Зачем он вообще в это полез…
– Доктор, смотри! – Эми подбежала к борту, указывая на что-то.
Капитан Эбберли кинулся к ней. Пару секунд Доктор не решался двинуться с места, но потом все же подошел, уже зная, что сейчас увидит. Локсли завис в пустоте: ноги расставлены на ширину веревочной ступеньки, лук натянут, Стрела дрожит на тетиве. Прищурившись, он навел острие на цель.
И спустил тетиву.
Сверкнув серебром, Стрела нырнула в непроглядную тьму черной дыры. Во время полета она увеличилась в размере, превратившись в узкий луч света. Его конец коснулся самого центра пустоты.
Недолго думая, Эми снова схватилась за лестницу, однако та поддалась удивительно легко. На другом конце никого не было. Стрела, лук и лучник навеки сгинули в небытии между жизнью и смертью.
Пароход качнулся и начал заваливаться на бок. Капитан Эбберли бросился на мостик, чтобы вывести судно из Центра вселенной. Лишившаяся груза веревка болталась позади, словно длинный хвост. Эми безучастно наблюдала за ее движением, пока Доктор не обнял ее за плечи и не увел в рубку. Вернувшись на палубу, он первым делом обрезал узлы, крепившие лестницу, чтобы водоворот черной дыры не утянул их вслед за Локсли.
– Вместо него должен был стрелять я, – пробормотал он позже, присоединившись к капитану Эбберли.
– Должен был, – эхом отозвался тот. – Но парень сказал правду: из всех нас только он был хорошим лучником. К тому же во вселенной Робин Локсли родится еще сотню раз. А Повелитель Времени остался всего один.

Глава 28
Равновесие восстановлено

Под чихающий шум моторов пароход выбрался из глубин Второго Эфира обратно к Флинну. Его капитан стоял за штурвалом, лихо сдвинув на затылок белую фуражку, что делало его похожим на Хамфри Боггарта в «Африканской королеве».
Эми не пришлось объяснять друзьям, что случилось. Джейн все поняла по одному ее взгляду.
– Мне так жаль, – пробормотала Эми, пряча лицо. – И от него ведь зависело ваше с Гэри будущее…
Джейн обняла ее, тоже дав волю слезам.
В тот вечер было не только пролито много слез, но и сказано много слов. Доктор в красках описал поступок Локсли, который ценой собственной жизни спас вселенную от небытия. Джентльмены с горечью подняли бокалы в память о своем капитане.
Теперь игроки все настойчивее задумывались о том, как им вернуться по домам. Оставался шанс, что Миггея завершит переход в ближайшее время, и тогда челноки «Гаргантюа» доставят всех обратно на лайнер. Никому не улыбалось провести остаток дней на примитивной планете, где даже нет нормальной медицины.
Эми и Доктор тоже оказались прикованы к Флинну. Вместе с остальными они были вынуждены ждать, пока Миггея не пройдет сквозь сотни и тысячи неведомых миров, завершая путешествие по своей орбите. Никто не знал, сколько времени это займет и будут ли они еще живы к моменту возвращения в свою галактику. Местных жителей переход практически не беспокоил – но игрокам, не ожидавшим такого приключения, мешал радоваться победе и скорбеть по погибшему другу.
Эми все еще не могла оправиться после смерти Локсли. Где-то в глубине души она продолжала винить в ней себя, хотя Доктор уже не раз объяснил, что его поступок был актом величайшего самопожертвования.
Джейн тоже мучилась чувством вины. Она знала, что должна оплакивать Локсли, но вместо этого беспокоилась о Гэри. Сделка, предложенная мистером Би-Кей, была теперь забыта. Конечно, жертва Локсли подарила им всем возможность жить дальше, но Джейн сомневалась, что их ждет радостное будущее. С другой стороны, если террафилам так и не удастся выбраться с этой заброшенной планеты, им придется начинать здесь новую жизнь, лишенную былых богатств и титулов. Может быть, тогда им с Гэри все-таки удастся пожениться?
Тем временем Миггея проходила все новые слои реальности. Во Втором Эфире у всего был свой голос, и звезды ночи напролет пели в сверкающем небе. Только Флинн летел в космической пустоте беззвучно: благодаря инженерам терраформных компаний он давно утратил способность звучать в общей космической симфонии.
Вселенная разворачивалась вокруг них, словно гигантское узорчатое полотно. Охватить его целиком человеческий разум был не в силах, но Эми чувствовала себя спокойнее, зная, что совсем рядом с ними идет другая жизнь, так похожая на земную. Мультиверс был полон альтернативными версиями мест и людей, которые окружали ее здесь и сейчас. Как знать – может быть, в одном из этих параллельных миров другой Робин Локсли решает не отправляться в опасное путешествие, а остаться дома, за чашкой чая обсуждая последние новости со своей возлюбленной.
В память о его подвиге на Флинне было решено поставить памятник – свидетельство того, как важен баланс во вселенной и чего стоило восстановить его снова.
Где-то в самом центре пространства и времени Балансир пронзил серебряной осью все миры мультиверса. Темные течения больше не грозили затопить вселенную. Все возвращалось на круги своя.

Однажды звездной ночью из путешествия вернулись братья Шар. Бандиты генерала Франка, запертые в гравитационную ловушку на борту их корабля, спорили и обвиняли друг друга во всех смертных грехах. Сам генерал уже не пытался призвать их к порядку. Скоро им предстояло разделить судьбу Локсли. В отличие от него, бандиты из «Антиматерии» были обречены на небытие за свои преступления.
Доктор раз за разом прокручивал в голове поступок Снайпера. Он знал, что наверняка смог бы выжить там, где лорд Шервуд погиб, но при этом прекрасно понимал, что не сумел бы с первого выстрела попасть в воронку в Центре вселенной. Как-то вечером, окончательно запутавшись в рассуждениях, Доктор уже собирался идти спать, как вдруг небо за окном озарилось ярким светом. Все, кто был в этот момент в пабе, бросились на улицу.
Сияние погасло. Теперь на фоне заходящего солнца четко выделялся силуэт огромного корабля. По его корме бежала цепочка ярких сигнальных огней. Небо озарилось новой вспышкой, так что у тех, кто стоял на земле, была возможность в деталях разглядеть зависшую над ними громаду: аккуратно убранные паруса, черные мачты, изящный корпус.
– Это то, что я думаю? – пробормотал Доктор.
Эми схватила его за руку.
– Не может быть, – выдавил Гэри, не сводя глаз с корабля.
Казалось, воцарившуюся тишину можно было потрогать рукой.
– Значит, завтра домой? – нарушил молчание Доктор.
– Домой, – эхом откликнулась Эми.

На следующее утро «Пэйн» уже ждал их над полем за деревней. Вокруг бортов, окутывая снасти и мачты, клубился туман. Для всех так и осталось загадкой, как паруснику удалось преодолеть притяжение черной дыры и прорваться сквозь время и пространство туда, где его уже не надеялись увидеть. Поговаривали, что лишь один человек во вселенной обладал достаточным чутьем и талантом, чтобы осуществить подобный маневр. Чтобы найти участников Турнира, «Пэйн» лег на курс по орбите Призрачных миров: отчаянный шаг, на который не решался никто ни до, ни после капитана Корнелиуса. Каким-то чудом ему удалось отыскать нужную планету среди тысяч ее возможных альтернатив.
Спасательные шлюпки мягко спланировали на землю, готовясь принять первых пассажиров. С одной из них спрыгнул высокий человек, чье лицо было закрыто железной маской. Эми не знала, что он чувствует, но могла предположить, что капитан Корнелиус широко улыбается, потешаясь над их изумлением. Пират все еще оставался для нее загадкой, но теперь она хотя бы знала, почему он потребовал в качестве платы за свои услуги именно ее ожерелье.
Спустя пару часов все было готово к отправлению. Пассажиры расселись по местам, и капитан, опустившись в кресло напротив Эми, протянул ей обещанное украшение. В бусинах больше не клубился странный туман, но девушка все равно их забрала.
– Не волнуйтесь, скоро они оживут снова, – заметил Корнелиус, поймав ее расстроенный взгляд. – Считайте, что они отдыхают после долгой работы. Это ожерелье сослужило мне отличную службу. Именно благодаря ему я смог найти Миггею. Вызволять вас отсюда было чертовски рискованным шагом. В какой-то момент я уже подумал, что ничего не выйдет. Но ваше ожерелье оказалось и компасом, и картой. Оно вывело нас прямо на Флинн. Не хочу сейчас вдаваться в подробности… Возможно, после, когда мы будем на борту.
Путешествие на корабль заняло всего час. Вскоре они уже удобно устроились в капитанской каюте, где Корнелиус наконец объяснил, что это было за ожерелье и как с его помощью удалось отыскать Призрачные миры.
– Это подарок от Дианы. Мне его передал старый антиквар на Венеции. Наверное, она как-то догадалась, что вам понадобится моя помощь, и оставила ожерелье в магазине на мое имя. Если бы генерал Франк не украл его, когда был у меня на борту, все было бы намного проще. Конечно, он догадался, что это не обычная безделушка. Именно поэтому «Атиматерия» так опасна. Они не просто необразованные бандиты.
По словам Корнелиуса выходило, что Диана знала о его роли в предстоящих событиях и позаботилась о том, чтобы капитан смог найти дорогу до Миггеи и благополучно вернуться обратно.
– Большая удача, что вам все-таки это удалось, – Доктор поднял свой бокал в молчаливом салюте. – Даже с таким компасом это все равно было рискованно. Просчитать все орбиты, проскользнуть между шестеренками вселенной… – он покачал головой. – Неизвестно, насколько мы застряли бы на Миггее, если бы вы не нашли к нам дорогу. Спасибо, капитан!
Корнелиус слегка склонил голову в ответ. Доставив пассажиров на «Гаргантюа», он собирался отправиться в Лон-Дон на поиски Дианы. Пэгги Сталь и В. Г. Грейс должны были присоединиться к его команде. Первую ждал суд на одной из цивилизованных планет, а вторая обещала указать, где искать загадочную возлюбленную капитана.
– Так вы не отправитесь с нами, Доктор? – предложил Корнелиус напоследок. – Мы могли бы стать друзьями, ведь у нас много общего.
– Не так уж много, – ответил Доктор с улыбкой. – Я пытаюсь уладить все конфликты…
– Не стоит думать, что я только и делаю, что их разжигаю, – возразил капитан. – Люди меняются, и я не исключение.
Они пожали руки.
Чем ближе «Пэйн» подходил к «Гаргантюа», тем больше мрачнели Гэри и Джейн. Смерть Локсли означала конец всем их планам на совместное будущее. Парусник уже начинал выбираться из цветных вод Второго Эфира. Каждый час приближал их к знакомым звездам, пока в конце концов корабль не вынырнул в бескрайний космос привычной вселенной, где его уже поджидал «Гаргантюа». Теперь от расставания их отделяло лишь несколько дней. Джейн уже не пыталась сдержать слез, Гэри только крепче сжимал зубы. Больше ему ничего не оставалось. Мужчина не должен делать предложение даме сердца, если едва сводит концы с концами, а Гэри был как раз в такой ситуации. Даже если бы Джейн могла сама распоряжаться своим наследством, он и тогда не согласился бы на брак.
На следующий вечер после возвращения на лайнер Гэри и Джейн сидели в гостиной, обсуждая превратности судьбы, когда в комнату неожиданно вошли мистер и миссис Бэннинг-Кэнноны.
Миссис Би-Кей отозвала дочь к барной стойке, а ее супруг уселся на освободившееся место. Гэри, недолго думая, бросился в атаку:
– Пожалуйста, сэр, я знаю, что беден и не могу ничего предложить Джейн, но я люблю ее. Если вас беспокоит, что мы проводим время вместе…
– Не надо лишних слов, – оборвал его мистер Би-Кей. – Я пришел сюда, чтобы сказать кое-что важное – и надеюсь быть услышанным.
Гэри глубоко вздохнул.
– Слушаю, сэр.
– Вот и отлично. Итак, вы с Робином Локсли были старыми друзьями.
– Мы были как братья.
– Именно. И других родственников у него не осталось. Кроме, кажется, дядюшки, который трудится на благо правопорядка в местном магистрате.
– Все верно. Он, к сожалению, небогат…
– Ничего, у тебя будет возможность это исправить. Думаю, ни для кого не секрет, что я собирался подарить лорду Шервуду одну планету из Пэров.
– Да, сэр, он мне говорил.
– Получив ее в свое распоряжение, он собирался дать тебе титул, землю и все, что полагается аристократу, чтобы ты мог просить руки моей дочери, не боясь поставить ее в неловкое положение.
– М-м, – отозвался Гэри.
– Так вот. С учетом всех обстоятельств, я намерен передать эту планету и все, что с ней причитается, в твое полное распоряжение. Но только при одном условии. Ты должен взять себе какой-нибудь титул. Например, тот, что был у Робина. Пусть будет Гэри, лорд Шервуд. Или граф. Или как там у вас принято. При условии титула, моя супруга больше не будет возражать против вашей свадьбы.
– Ничего себе! – восторженно выпалил Гэри. – Вот это да!
Он схватил руку мистера Би-Кей и начал радостно ее трясти.
Тем временем женщины вели между собой более спокойный разговор.
– Джейн, милая, я должна признаться, что не встречала мужчину, способного так упрямо добиваться своей цели, как Гэри Эринкурт. На днях он доказал, что действительно тебя любит, и, признаться, я осталась под впечатлением от его настойчивости. Возможно, на Флинне я поторопилась с отказом. Твой отец утверждает, что мистер Эгинкурт как-то хитро наследует титул своего друга, Робина Локсли. Честно говоря, я не очень поняла, почему, но теперь его положение в обществе будет достаточно высоким, чтобы он мог на тебе жениться. Пускай юноша найдет себе достойную работу, тогда вы сможете получить мое благословение. Правда, при одном условии, – легкий румянец тронул ее щеки. – Дело в том, что Турнир наскучил мне еще до того, как мы отправились на Флинн. Чтобы как-то развеяться, я поддалась своей старой привычке и…
– Луна и звезды! Надеюсь, мне не придется вызволять тебя из тюрьмы?
Миссис Бэннинг-Кэннон неожиданно улыбнулась.
– Святые небеса! Конечно, нет! Но я нарушила свое слово и должна за это поплатиться. Когда победитель был еще не ясен, я поставила приличную сумму на Джентльменов. Вчера выяснилось, что мой выигрыш составил семь миллионов. Я не хочу забирать эти деньги. Поэтому будет славно, если вы с Гэри воспользуетесь ими как стартовым капиталом, чтобы обустроить свое семейное гнездо.
– Это очень, очень хорошая идея! – Джейн бросилась на шею матери. – Спасибо тебе!
Девушке не терпелось поделиться с кем-нибудь новостями. Однако Гэри и мистер Би-Кей уже удалились, поэтому она отправилась на поиски Эми.
Подруга нашлась возле стойки регистрации. Рядом стояла синяя деревянная будка – высотой больше человеческого роста и с архаичной надписью наверху. Джейн не могла припомнить, как эта штука попала на борт.
– Я тебя искала, – сказала она Эми.
Та кивнула. Похоже, настроение у нее все еще было подавленное. Может быть, она привязалась к Локсли сильнее, чем думала?
– Я тебя тоже. Мы скоро отправляемся домой.
– Ага. Через пять дней доберемся до нашей системы.
– Мы с Доктором оставим корабль уже сегодня.
– Так это шлюпка? – Джейн снова перевела взгляд на будку. – Надо же! Я надеялась, мы еще успеем поболтать.
– Боюсь, что нет. Лучше попрощаться сейчас. Надеюсь, у вас с Гэри все наладится…
– Об этом не тревожься. Я как раз хотела пригласить тебя в подружки невесты, – Джейн вздохнула.
– Так вы все-таки женитесь? – Эми буквально ожила на глазах. – Поздравляю!
– Пока никто, кроме тебя, не в курсе.
В этот момент в дверях возник Гэри.
– Вот вы где! – воскликнул он. – Джейн, твой отец оказался мировым стариком!
Он вкратце пересказал свой разговор с мистером Би-Кей, а затем огляделся по сторонам:
– Мне кажется, я должен поблагодарить Доктора. Кто-нибудь его видел?
– Он как обычно…
В этот момент дверь ТАРДИС распахнулась, и Доктор высунулся наружу, явно довольный собой.
– О, капитан, мой капитан, корабль давно готов. Добро пожаловать на борт и далее по тексту!
Эми отсалютовала ему с веселой ухмылкой.
Прощание заняло всего несколько минут. Вскоре они уже стояли у консоли ТАРДИС. Доктор возился с каким-то допотопным оборудованием, пытаясь подключить его к панели управления.
– Кажется, теперь я понимаю, как ты рассуждаешь, – сказала Эми задумчиво.
– Вот как?
– Потому что во всей вселенной ты остался один.
– М-м?
– Мне правда жаль Локсли. Но я рада, что на его месте был не ты. И не я. Понимаешь, о чем я?
– Ага, – отозвался Доктор. – Передай, пожалуйста, молоток.
– Но я, получается, не уникальна? И в мире еще тысячи миллионов Эми Понд?
– В общем, да.
– А Докторов?
– С этим сложнее.
– То есть это правда? Таких, как ты, больше не существует?
– Повелителей Времени – нет. Война… Кажется, я тебе рассказывал.
– Но ведь у всех нас есть отражения.
– Возможно, не у всех. Видишь ли, есть люди – вроде нас тобой, – которые в каждой реальности обречены на одну и ту же судьбу. Они вечно борются за то, чтобы сделать мир лучше – или хотя бы не дать ему стать хуже. Вечный архетип. Но вот в чем вопрос: как их узнать? Как найти оригинал среди бесчисленных копий? И существует ли он вообще? Мне хочется думать, что нет. Пусть мировая змея вечно кусает свой хвост, а вселенная строится на бесконечных парадоксах. Так гораздо интереснее!
Эми обдумала его слова.
– Да, в таком мире точно не соскучишься, – наконец подтвердила она. – Ну что, куда отправимся теперь?
– Сперва – в твое собственное время. Надо кое-что проверить. Скажи, что показывает сканер?
Эми перевела взгляд на экран, пока Доктор искал что-то под консолью. На мониторе разворачивалась панорама Млечного пути.
– Так что у нас там?
– Дом, милый дом. Что же еще… Погоди-ка! Темные течения! Их больше нет! У нас получилось!
– У Локсли получилось, – поправил ее Доктор. – Ему не нужен никакой памятник – ни на Флинне, ни где-либо еще. Теперь весь этот мир – разноцветный, живой, непредсказуемый – станет напоминать о его подвиге.
Неожиданно из недр ТАРДИС донеслось несколько музыкальных тактов, в которые вплетался звук охотничьего рожка. Доктор замер, как вкопанный, а затем, отчаянно взъерошив волосы, уставился на экран.
– Кажется, все в порядке. Но надо сделать кое-что еще.
Он хитро улыбнулся и принялся насвистывать себе под нос, переключая рычаги на консоли.
– Что ты делаешь?
– Конечно, это не вполне честно… Но мне так нравится идея бесконечных парадоксов! Пожалуй, стоит рискнуть.
– Что, прости? – Эми присела в кресло. Мысль о том, что они возвращаются домой, оказалась неожиданно приятной. Звук двигателей звучал, как колыбельная, пока ТАРДИС, благодаря технологиям или волшебству, неслась сквозь пространство и время.
Доктор переключил тумблер.
– Поставлю в настройках «Отправить позже», – рассуждал он негромко. – Так мы сохраним хотя бы иллюзию соблюдения правил. Хотя зная, как течет в этом секторе время…
– Что ты там бормочешь? – переспросила Эми.
– Хочу отправить одно сообщение, – сказал Доктор, и его лицо неожиданно осветила хитрая мальчишеская улыбка. – Кто-то же должен это сделать, верно? Так. Сначала немного музыки… Мне кажется, это были Герберт и Салливан, а ты что думаешь? – он наклонился к микрофону, послав Эми предупреждающий взгляд. – Итак, поехали. Прием, земля. Как насчет встречи с генералом Франком? Ах, этот генерал, сколько крови он попортил! Спросите хоть Тома Микса. Том Микс, что за актер! Какой баланс между импровизацией и текстом! Кстати, о балансе. Вам нужен Балансир. Сейчас он не на месте. Балансир потерял баланс, прием, как слышно? Темные течения не дремлют, как бы вас не смыло.
Доктор прикрыл микрофон ладонью и подмигнул удивленной Эми.
– Если бы я нес такую чепуху на своей родной планете, не миновать мне Серого Совета. Но ты же никому не расскажешь? В конце концов, это сработало.
Эми начала понимать.
– Видишь, какая сила заключена в парадоксах. Если бы я не отправил это сообщение, мы бы сейчас не были здесь, чтобы его отправить. Нас бы вообще не существовало. Вселенной бы не существовало, – и он вздохнул, неожиданно помрачнев. – Правда, темных течений не было бы тоже.
И, сверившись с показаниями на мониторе, он выключил запись.
Эми проследила за его взглядом.
– Но тут нет никаких темных течений, – возразила она. – Темная материя есть, а течений – нет.
Доктор едва заметно улыбнулся.
– Всему свое время.
И опустил главный рычаг.

Благодарности

Мои благодарности Джастину Ричардсу, который помог рассказать эту историю.
Также спасибо Мартину Стоуну, группе «Hawkwind», Дженис Йен, Маку Маклагану и другим прекрасным музыкантам и моим друзьям, которые так или иначе помогали мне в работе. Билли, Бетти и Барри Пейну – он вдохновил многих из нас. Тем, кто стал прототипом братьев Шар, и тем, для кого суббота навсегда останется днем Доктора. И, конечно, Линде.
P.S. В процессе написания книги ни один орех не пострадал. Не пытайтесь повторить спортивные игры террафилов, особенно дома!